Скуф. Маг на отдыхе 5 (СИ)

— Ваше Величество, я свою клятву прекрасно помню, — ответил я. — И всё, что в моих силах, обязательно сделаю. Другой момент, что не очень-то жалует меня твой наследник, и боюсь, что…
— Петька-то?
— Пётр Петрович, — кивнул я.
— А причём тут Петька? Ты не понимаешь, что ли? У меня же дочь…
Так…
Бредит Величество.
Явно не в себе, раз про дочь вспомнил.
То, что дочь была — это факт. Да только погибла она вместе с первой императрицей во время давнишнего покушения на чету. Николаевич тогда только-только вслед за отцом на престол взошёл, и очень уж многие хотели молодого императора прожать. Перемены, как говорится, время возможностей, вот стервятники и налетели.
А когда поняли, что не тот у Николаича склад характера — что не будет он по правилам всяких теневых правительств и серых кардиналов играть — то и убить попытались. Раз двадцать, если память не изменяет, и всё мимо.
Порядок мы тогда вместе наводили и таки навели, но вот то чёртово покушение на теплоходе…
Я себя даже корил какое-то время. Хотя находился в то время совсем в другой стороне и занимался другими важными делами, и все они во благо Империи вершились.
Прорыв в те времена случился. Сразу несколько трещин и некоторые внутри городской черты. Всё внимание на них сосредоточено было, вот гады и улучили возможность.
Это ещё задолго до войны дело было.
Ну и вот…
Видимо, что-то переклинило в голове у Николаевича, раз он про это не помнит. Жар, бред, помутнение. И не такое люди забывают.
— Пётр Николаевич, ты меня извини, пожалуйста, но Петя — твой наследник.
— Нет!
— Дочь твоя ещё во младенчестве умерла…
— Да нет же! — Величество зашёлся в кашле, а когда перебор, продолжил на удивление тихо и спокойно: — Не так всё было. Тут Пётр Николаевич нашёл в себе силы сесть на постели. Сел, оглянулся и улыбнулся недобро.
— Слушает нас, — сказал он. — Знает, что дочь моя Императрицей стать должна. Вот только не знает, кто она и где. Выкуси, Петь. Не доберёшься.
Бред? Паранойя?
— Боюсь, Ваше Величество, что я тоже не знаю, кто она и где.
— И ты тоже не знаешь, — кивнул Пётр Николаевич и рухнул обратно на постель; от напряга аж испариной покрылся. — И никто не знает, кроме одного-единственного человека. Спроси у моего начальника охраны, как всё было.
Так…
Начальник охраны, значит? Кто там сейчас в лейб-гвардии адъютантом значится? Они же там меняются часто; на пенсию уходят, будто на урановых рудниках перетрудились. Как срок вышел, так сразу со службы и бегут.
А вот конкретно сейчас, кажется…
— Я правильно понимаю, что мне нужно связаться с Милославским?
— Да нет же! — повысил голос Величество, вновь закашлялся и прохрипел из последних сил: — Не с ним… а…
И… потерял сознание?
Засопел бедняга.
А загадка не совсем и загадка. Если информацией располагает не нынешний генерал-адъютант, значит, ей располагает тот, кто был в чине во время того давнего покушения. А кто тогда был в чине? А хрен его знает. Не помню…
Но выясню. Потому что ситуацию это меняет коренным образом.
И… если всё это не игры больного разума Петра Николаевича, то будет очень здорово отодвинуть Петеньку подальше от престола, потому как его правление ничем хорошим не закончится. Англичанин до мозга костей на троне Российской Империи? Принц кембриджский в качестве канцлера?
Так себе затея.
Петя, ещё не будучи на престоле, активно продвигал идеи раздачи концессий на освоение российских недр всяким сэрам-пэрам. Дескать, у них технологии технологичнее и качать чужие ископаемые опыта больше. А дорвавшись до короны, может и территориями начать швыряться. Были в истории прецеденты.
Зная наш народ, без бунтов не обойдётся. Удачных или неудачных, не суть, но гасить их будут жёстко.
Да и зачем вообще начинать эту остросюжетную свистопляску, если её можно не начинать?
Ну а если всё бред…
То, как ни крути, воля Императора, а я ей повиноваться должен. Так что выясню всё самолично.
— Не переживайте, Ваше Величество, — сказал я и вышел прочь.
Спустился в главный холл. Сон на сегодня отменяется, но нужно сказать всем своим, что уезжаю. Особенно Елизавете Григорьевне, чтобы между нами не вышло двусмысленных недомолвок — а то руку попросил и как будто бы в кусты прыгнул.
  
А впрочем, вот же и альтушки. Видимо, наконец-то натанцевались, угомонились и двинули по своим комнатам спать; всё-таки у девчонок ещё целый завтрашний день в запасе на то, чтобы хлебнуть аристократической жизни.
— Кадеты! — крикнул я, подзывая девушек к себе, и в этот же самый момент…
— Бах! — выстрел.
Раздался он сразу же везде и отовсюду, и от него у меня внутри сразу же похолодело. Этот звук ни с чем не спутаешь. Так стреляет Царь-Пушка.
Изначально этот памятник литейного искусства был просто памятником. Лишь спустя несколько сотен лет для него выковали подходящие ядра, и лишь спустя ещё несколько додумались зачаровать и превратить эту бронзовую махину в артефакт. Не помню, где точно пушка расположена территориально, но её выстрел сейчас был слышен по всей Москве.
И да…
Самое что хреновое…
В новейшей истории Царь-Пушка стреляла всего лишь в трёх случаях. А именно: начало войны, конец войны и, мать его так, смена монарха.
Не смерть и не воцарение, а именно, что переход власти. Поскольку совсем без власти страна быть не может.
И не успел грохот окончательно стихнуть, как с улицы в холл вошли люди в форме личной императорской гвардии. Много. С оружием. Вот ведь сука! А Петенька не так прост; разыграл всё как по нотам!
Нашёл повод — спасибо баронессе Шестаковой — собрал весь цвет Империи в одном дворце, окружил его, и вперёд. И действовать начал в самое гадкое время, пока все спят. Чую кадровые перестановки. Отстранение неугодных, приближение угодных, и всё это произойдёт одним махом за несколько судьбоносных часов.
Чёрный, мать его, обед, вот только надеюсь, что без обезглавливаний.
И в нашу сторону, кстати, тоже двинулись. Сразу же. Немолодой гвардеец расплылся в улыбке, лишь завидев меня, а рожа его как будто бы мне знакома…
— Скуфидо-о-онский! — протянул урод. — Вот и свиделись снова!
Ну точно же! Это тот самый лейб-гвардейский командирчик, которого я потушил возле цирка Сакраменто. Как его там?
— Чичканов, — небрежно отдал честь гвардеец. — Виталий Евгеньевич. У меня документы на ваш арест, — и протянул мне бумагу. — С подписью Его Величества Петра Петровича, всё как полагается. Вам вменяется убийство двух иностранных подданных…
Убийство⁈ Это Уильям, что же, своих людей ради такого дела в расход пустил⁈ Не удивлюсь, если так.
— Ну что? — спросил Чичканов, вообще никак не скрывая злорадство. — Будете оказывать сопротивление, или решим всё тихо?
— Насколько мне известно, Пётр Петрович…
— Император, ага, — чёрт в погонах разулыбался пуще прежнего. — А его папеньку признали недееспособным. Неужели вы не слышали выстрел Царь-Пушки, Скуфидонский? У вас со слухом беда?
Краем глаза я заметил, как напряглись альтушки. Смотрят исподлобья, кулаки жмут и подбираются к нам всё ближе и ближе.
— Императором, Пётр Петрович станет только после коронации, — напомнил я. — Пока он лишь престолоблюститель.
— Это лишь формальность, — дёрнул щекой Чичканов. — Положения дел она не меняет. Власть в стране принадлежит Петру Петровичу, и всякий, кто в этом усомнится, — изменник.
Слова были сказаны, и я их услышал. Этот урод только повода ждёт, чтобы за мной и остальных утащить.
— Полагаю, у вас есть документы только на мой арест? — спросил я.
— Пока что, да, — гад понял подтекст и плотоядно глянул на девушек. — Следствие пока ещё только в самом начале, но мы обязательно накажем всех виновных.
Чичканов сейчас явно упивался своей недоместью. Прям большая птица, ага, разрешили арест произвести. Тут же на шум из зала вышла Елизавета Григорьевна, и одного лишь взгляда на ситуацию хватило княгине, чтобы понять в чём дело. Понять, но явно не принять.