Баба Яга против! (СИ)

— Иди, все организуем, — пообещала избушка, через очередной овраг перескакивая.
Вздохнула Яга, да полезла в шкаф за пирожками от Кикиморы. Остыли…
— Огоньку бы… — пробормотала, к камину оборачиваясь.
И нога болела, конечно. И бока ломило после Вихриных мертвых петель и пируэтов. И голова кружилась. И вообще… столько событий, как сегодня, порой и за год не случается.
— И чайку хотя бы…
Покряхтела, да пошла по шкафчикам спичек искать.
— Ищешь-то чего, — сварливо Мира откликнулась.
И в камине огонь вмиг зажегся.
— Попросить достатошно.
— Иногда… даже просить тяжело, — усмехнулась Яга невесело. — А воду где…
— На тебе чайник с водой, — пробухтела Тихомира.
И в камине повис над огнем медный чайник.
— Ух… Колдовство… Мирка, а диванчик бы еще, — попробовала Яга повторить тон подлизы, как Иван делать мастер.
— На тебе диванчик. И в спокое меня оставь. Дорога не ближний свет, мне сосредоточиться надо.
— Ну да, ты ж там еще баньку паришь… — зевнула Яга, с пирожком на диван забираясь.
Проснулась она от запаха божественного. Приоткрыла один глаз: одеялком прикрыли. Надо же. Как мило. Каминчик трещит. Романтика, как Тихомира и предсказывала. Зевнула еще раз, ладошкой рот прикрывая. Посмотрела на эту самую ладошку, перед глазами покрутила. А ведь и правда, про морщины не подумала. Но что кого-то дальше порога пустит, тоже не думала, тогда и не надо было…
Вспомнила чмок в щеку, и снова горячо как-то сделалось. Ах, нет, это камин просто жарит.
Опустила ноги на пол. Надо же, и башмаки сняла?.. Повязка на ноге будто свежая… И не болит почти. Чудеса.
Пощупала нос, парик, брови. На месте все…
Тихонько на кухню выглянула. А тут Ванька развернулся! Чистенький сам, аж скрипит. На кухне застекленной свечки всюду горят, светло как днем — хотя на дворе ночь уж настоящая. Мира все бежит, и мир за окнами несется. А на кухне… тепло, уютно. Ванька ее услышал, обернулся, улыбаясь светло:
— А, бабуся Ягуся… Как раз на вечерю!
На столе чего только не было. И яишня, и варенье, и творог, и сметана, и оладушки пахучие, и чай травяной ароматный.
— Скатерть-самобранку нашел в чулане?
— Что нашел, с чем Мира помогла, а что и сам сготовил. Чайку?
И сощурился эдак лукаво, чайником медным начищенным покачивая. Чабрец, что ли?
Да… даже будучи старухой, она все же в лужу растает.
— Это ты мне ногу перевязал? — спросила сурово, брови сводя.
Ибо нечего. Иван лоб нахмурил, потом улыбнулся солнечно, кивнул понимающе.
— Бабуся, ты совсем ноги не бережешь. Босиком где бегаешь, что ли?
Яга почесала шею. Догадался или не догадался? И не спросишь ведь. И сама уже не знает, чего хочет.
— Купаюсь. В речке Смородине, — отвечала, глядя на него в упор. — Сам оладьи жарил?
— Сам, — кивнул Иван гордо.
И ничего про речку не сказал.
— Давай, попробуем, — досадливо крякнула Яга, придвинула табуретку да вилкой подцепила.
— Вот, подлива клубничная, — подвинул ей Иван кувшинчик. — Особый рецепт моей матушки.
— Где клубнику-то взял? — вытаращилась Яга.
— Так скатерти-самобранке пояснил, как готовить, она и сообразила. А по мелочи уж я и закончил.
Смотрел ей в рот, пока Яга пробовала. Как критику ресторанному. Или девушке любимой.
— Годно, — приврала она сдержанно, ведь по нёбу подлива настоящим раем растеклась.
Заела ложкой холодной сметаны и горячим оладушком. Ах, как же жизнь прекрасна.
— Внимание, подъезжаем к царству Долмата, — тоном заправской проводницы сообщила Тихомира. — Прямо по курсу препятствия… — пауза, будто щурилась, чтоб разглядеть, — ого! Иван-царевич с жар-птицею! Во-на как светится в ночи!
Иван с Ягой так и прилипли к окнам. Верно. Червленый кафтан с золотом, красивая шапка и кудри золотые, одна нога в портянке и золотая клетка на спине.
— Не хватает ему чего, — усмехнулся Иван и кивнул на сафьяновый сапожок, что валялся у входа.
Находка с болот. А Иван-царевич хромал босою ногой, да выглядел ой как печально. Но тут, видать, избушку заприметил. На лице его радость отразилась. Мира притормозила.
 
— Избушка! — вскричал Иван. — Встань к лесу передом, а ко мне задом… Тьфу! Наоборот!
— Принимать гостя на борт? — уточнила Мира.
— Незачем! — припечатала Яга.
Мира сделала пару шагов, но замедлила шаг.
— Стой! Избушка, куда?! Ко мне повернись, говорю, царскому сыну Ивану!
— Скорее, царскому свину, — злорадно сказала Яга. — Ишь, моду взял. Птиц воровать, чужих кошек продавать, войну развязывать да избушкам грубить! Пусть идет. Если дойдет.
— Так мне дальше бежать? — уточнила Мира.
Иван-царевич под окошками руками махал, как семафор. И жар-птица в клетке тихо блистала.
— Конечно.
— Постой, Мира, — вмешался Иван-не-дурак и, конечно, избушка его безоговорочно послушалась. — Помочь ему надо, бабуся Ягуся. Не дойдет ведь — в одном сапоге, да и разбойники его вмиг в лесу обчистят, с жар-птицей-то. И косточек не оставят.
— Ну и поделом, — не согласилась Яга. — Я тоже косточек не оставлю. Не должна я помогать всяк встречному и поперечному, еще и глупому такому да самовлюбленному.
Покачал Иван головой.
— Неправда это. Но даже если и так — то Я не могу на чужое горе да глупость смотреть. Люди глупые, это правда. Но оно ж как — сегодня он сглупил, а я помог. Завтра я глупость какую сделаю, и мне на выручку придут.
— Он — и придет на выручку? Ох и наивный ты, Иванушка.
Яга вернулась к столу и потянулась за оладием.
— Ну, не он, так другой кто, — перехватил ее вилку Иван и оладушек забрал. — И у меня право будет о помощи просить, потому как я, когда мог, другим помогал. А может, и ему наукой моя помощь будет.
Окунул оладий в клубничную подливу и в рот сунул.
— Ему наукой не-помощь будет, — насупилась Яга и прожгла дурака-не-дурака взглядом.
— Вот как он, горе луковое дойдет? Потеряет царь сына, плакать будет. И Иван ничему не научится. Это же примерно как ты плакать будешь, если мы кошку Мег потеряем.
Иван-царевич все вызывал избушку. Даже попытался ее по курьей ножке пнуть, но Мира деликатно эту ногу подняла. А на когте и его за шкирку подцепила. Да раскачивала на весу.
Клетка с жар-птицей вниз полетела, а Иван-царевич еще пока никуда не полетел.
— Не я плакать буду. Я плакать как раз не буду.
— Но ведь ты чувствуешь, что сделать что-то должна, бабуся. Так и я чувствую. Сочувствием это называется. Мира, ну, зачем мучать гостя!
— А что он меня пинает! — возмутилась Мира.
— И что ты предлагаешь? — поинтересовалась Яга.
— На борт его взять. Домой довезти.
— Ни за что! Это моя избушка. Охота тебе — сам с ним иди. А мы сами за кошкой Мег поедем.
Свечки как-то сразу потускнели. И огонь в камине дернулся. И стены даже поникли. Тихомира давала знать, что она грустить будет.
Да и Яга почувствовала, что сердце защемило. Если Иван-дурак возьмет свою котомку и уйдет, то теперь и очаг будет не очаг.
— Ладно… Только в чулане пусть сидит! — и нахмурилась построже.
— Сначала накормим, нельзя ж его голодным, — обрадовался Иван и дверь пошел открывать.
— Баню я ему топить не буду, — отрезала Мира.
Вот так вышло, что с одним Иваном у нее дома появился еще второй. И жар-птица заодно. И кто сказал, что баба Яга гостей не любит?
  
9. Королевишна Елена Прекрасная
 
Встанет солнце над лесом, только не для меня:
Без прекрасной принцессы не прожить мне и дня.
Дуэт Трубадура и Принцессы.
Иван-царевич с порога на дыру кафтане свою начал жаловаться и обращение гнусное, да увидел бабу Ягу хмурую и поперхнулся, замолчал.
— По что мою кошку царю Долмату сбагрил? — спросила его старуха грозно, и глаза сверкают, как молнии. — И про Елену Прекрасную наплел?