Баба Яга против! (СИ)

Шлепнула ладошкой в воздух и засмеялась.
— А еще комнаты есть? Мне б еще библиотеку… И антресоль, чтоб с огромной кроватью, а под ней шкаф, и диван, и камин…
— Не все сразу, — возразила вдруг Мира.
Как прирожденный бухгалтер.
— Что, бюджет? — протянула Яга.
— Новые уровни воздействия с домашним очагом открываются не сразу, — новый скрип заставил представить, как бестелесная Мира пожимает плечами. — Ты просто счастливая сегодня и замечаешь гораздо больше. Вот и… прокачалась.
Яга задумалась. Это все Ванька… Со своими окаринами. Вернулась к корзинке и достала свистульку.
— Мира, видала ты что-то такое? Окарина называется.
Прямо воздух будто сгустился. Словно невидимая Мира присматривалась к деревянной ракушке.
— Не видала, — ответила наконец.
— Иван дал…
— Тот Иван, что идет сюда?
— Как — сюда?! — вскричала Яга и метнулась к окну.
Верно… Иван стоит на опушке. И Серый Волк. Похолодела. И обрадовалась.
— Мира… вот бывает так? Чтоб и радоваться и бояться одновременно?
— А то, — со знанием дела сказала Мира. — Будешь в Ягу переодеваться?
— Естественно! — отмерла Яга и метнулась к зеркалу.
Снова вскрикнула, прихромнув.
— Хоть бы не догадался… Что это я… Мира, а где Мег? — поинтересовалась, наклеивая нос и брови. — Что это за дверка?
В стене проклюнулась.
Мира кашлянула.
— За приятную беседу… Подарок. Так… — опомнилась Тихомира и прошептала испуганно: — Она тебя ждала-ждала, а потом с царевичем убежала…
Яга, уже накладывавшая парик и боровшаяся с желанием заглянуть в дверку, так и подпрыгнула.
— Каким царевичем?.. Иваном?.. Куда?..
— Избушка, избушка, это снова я! — раздался веселый крик снаружи.
— «Избушка», — прокряхтела Мира. — Зови меня Тихомира! Это мое имя!
— Ух ты… — отозвался голос Ивана снаружи. — Ну, здравствуй, Тихомира. В прошлый раз познакомиться не вышло.
Яга заметалась по дому в панике. Мег! Без Мег нельзя возвращаться. Без Мег… все это не будет иметь значения, потому что съезжать придется. А даже если не придется… как она тете Иоланте в глаза-то взглянет?
Взъерошила парик, глаза в пустоту тараща.
— Ну, откроешь двери, Тихомира? Дома хозяйка?
— Звукоизоляцию нельзя улучшить? — прошипела Яга.
— Простите, сейчас исправим, — отозвалась Мира виновато. — Дома! Сейчас выйдет! — и снова понизила голос: Жар-птицу вроде с ним искать отправилась…Ты балахон надень, не забудь.
— Иван нас не слышит?
— Нет. Звукоизоляция. Как ты просила.
Яга вздохнула. Ну, вот, что ж такое…
— Она ведь не знает, где жар-птица живет.
— Царевичу сказала, что знает.
— Тогда они могут быть где угодно… Открывай.
Дверь со скрипом распахнулась. Дежавю. Прихрамывая, вышла Яга на порог.
— Ну, здравствуй, Иван.
В этой дырявой рубашке, что на нем всего час назад она разгуливала… И он нес ее на закорках… И почему-то не горько от того, а тепло на сердце. Словно ничего не потеряно. Словно только приобретено очень много. Так много, что даже чудеса начались делаться. Хороший Иван-не-дурак…
— Здравствуй, бабушка, — поклонился Ваня до земли, шляпа свалилась, он ее поднял и обратно натянул с ухмылкою счастливой. — Вот, решил еще раз счастья попытать.
— Любишь ты пытать счастья.
— Ну, правда твоя. И пока оно мне улыбалось. Только вот ты, бабушка, словно расстроена чем сегодня.
— Если о помощи попрошу, поможешь?
Лицо Ивана расцвело. Должно быть, порадовался, что есть прогресс в их разговоре, и что его с порога не отправили на ель или еще куда подальше. Но больше так не случится.
— Не вопрос, бабушка. В чем помощь тебе нужна?
— Двух дуралеев надо найти, — выдохнула Яга. — Точнее, одного: второй так, в комплекте.
— А, так ты одного уже нашла, — осклабился Иван.
— Да не про тебя я, какой из тебя дурак? Про кошку мою, Мег. Ну, и про царевича.
Тут Иван впервые не нашелся, что сказать в ответ.
— До вечера найти надо, — добавила баба Яга. — Справишься?
— Ну, — почесал Иван левое ухо под шляпою, — царевича-то я, может, и отыщу… К жар-птице он идет. Серый Волк есть, по следу может пойти. Поможешь?
 
— Мне запах царевича ни в жисть не забыть, — кивнул Волк Серый. — Во-тут и стоит вместе с конем, — и по шее лапой провел. — Подсоблю бабе Яге с радостью.
И на «старуху» хитро так посмотрел. Не понравилось ей. Но что теперь делать-то. Если б не открыла ему карт на опушке, слопал бы, обжора, как коня царевичева, и не подавился.
— А ты с нами не пойдешь, Яга? — спросил Волк Серый.
И впору шишкой было в него кинуть.
— Будешь дерзить, Тихомира даст тебе пинка, — нахмурилась Яга.
— Бабуся Ягуся, — начал Иван лить мед на уши, — ну не серчай. Царевич вряд ли далече утопал… Сапоги у него уже должны были развалиться на кочках болотных… Найдем. А кошка твоя… Мег?.. Она как, с бедой справится, коли что?
Яга горестно вздохнула.
— Она беду найдет и там, где ее сроду не бывало.
Иван сделал рожу посерьезней.
— Тогда искать лучше вместе. Не серчай, бабуся, а все же… Вдруг Тихомира захочет с нами в путь-дорогу пуститься? Так и быстрее, и ей для расширения горизонтов путешествовать полезно…
Яге хотелось рассмеяться. Всеми правдами да неправдами на борт забраться хочет, плут синеглазый да шут гороховый.
— Можно? — застенчиво попросилась Мира с затаенным желанием согласиться.
Вот что с ними обоими делать. И с собой тоже. Но Мег сейчас — важнее. На деле другие всегда важнее, только им это, да и ты сам — без разницы.
— Пущу я тебя, Ивашка, — в тон ему ухмыльнулась, не сдержалась, — накормлю, напою и спать уложу… А коль найдем Мег, доверю тебе под крылом Тихомиры пожить немного, по дому что мне сделаешь — слыхивала я, будто ты большой столярных дел мастер.
— Как не помочь! — радостно подпрыгнул Иван к порогу.
— Не торопись. Тихомира, давай возьмем на борт… Ну, то есть, прими нашего гостя драгоценного.
Где ж эту кошку, что гуляет сама по себе, носит?.. И сердце за нее болит. Но не при Иване ведь убиваться. Еще и с лицом бабы Яги.
Иван забрался «на борт». Огляделся по сторонам, одобрительно присвистнул.
— А думал я, бабуся, что живешь ты… помрачнее.
— Я тоже… думала, — крякнула Яга. — Так что предлагаешь, Ивашка? Куда идти? Ты царевича знаешь. Мег просто за ним пошла.
Иван-не-дурак подобрался, нахмурился, забрался на стол, шляпу рядом положил. Едва на окарину не сел. Яга поскорей смела ее ладонью в карман, а корзинку с красной шапочкой в первый попавшийся шкаф сунула. Едва не замурчала песенку отвлекательную, потолок разглядывая. Добротный, кстати, из плотно пригнанных друг к другу досок светлого дерева.
Где-то хмыкнула издевательски Мира.
— Серый! — выглянул Иван в дверь. — След возьмешь?
Волк рыкнул утвердительно, только честь отдать и осталось.
— Тихомира, а ты поспевать за ним сможешь?
Избушка размяла курьи свои ножки.
— Попробую. Если деревья пропустят.
— Пропустят, — уверенно кивнула Яга. — Леший нам дорогу даст.
И вывесила флюгер на улицу, над дверью. Засветился алмазик в ночи. И снова зеленым, да и поярче, фонарик будто или светлячок.
— Айда, — вздохнула тяжело и встала у окна.
— Бабуся… — отозвался Иван позади.
А Яся почувствовала вдруг, что устала, и вот бы уткнуться ему в плечо — такой молодец стоит: добрый, надежный, умный, спокойный, заботливый, сильный. И слезу пустить. И в одеялко. А он чтоб обед приготовил… Нет, не торопись, Яга. Даже если… то не теперь. Однажды. Позднее.
Да и Иван тут не ради Яги али Яси.
— Что, милок?
— Хромаешь ты. Может, отдохнешь?
— Это… старческое. Поживешь с мое, голубок, и не то сделается. Не страшно. Позову я сейчас Вещего Олега, как раньше не догадалась-то.
За окнами болота удалялись: Мира робко вступала в лес.
Иван восторженно прилип к стеклам.
— Идешь… Тихомира, ты идешь… ты правда можешь!