Последний медведь (ЛП)

— Покажи мне дорогу, — сказала она, ее голос все еще был хриплым и грубым из-за недавнего обращения.
Я доставил ее в домик целой и невредимой. Она обхватила себя руками, плотно запахивая мою рубашку вокруг себя. Я хотел бы, чтобы у меня было что-то еще, что я мог бы ей дать. Позже я предложу съездить за ее вещами из лагеря, на который она претендовала на западной части моей земли. Я хотел предложить разжечь камин, но пот все еще струился у нее со лба. Уна, казалось, еще не могла контролировать жар своего тела. Опять же, это было то, что я ожидал увидеть в юном оборотне, а не в этой полностью сформировавшейся, великолепной женщине передо мной.
Она села на каменный очаг. Домик был небольшим. Всего четыре стены и одна комната. В одном углу я держал кухонную плиту из кованого железа, место для сна, а еще там был камин.
Я направился к ней, делая медленные, обдуманные шаги, стараясь не напугать ее еще больше, чем она уже была.
— Разве ты не знала? Я имею в виду, как ты могла не знать?
Ее трясло. Боже, мне не следовало так начинать. Я неуверенно протянул руку, чтобы дотронуться до нее, но Уна отпрянула и отступила к самому дальнему краю очага. Мои пальцы на мгновение замерли, затем я сжал кулак и опустил его обратно на колени.
— Уна. Я не могу представить, через что тебе пришлось пройти. Но ты же знаешь, кто ты такая, не так ли? Я имею в виду, твои родители…
Она издала сдавленный вопль, который разорвал мое сердце. Она покачала головой и закрыла лицо руками.
— Они пытались, — сказала она. — Но стало еще хуже. Я думала, что, если я приеду сюда и буду держаться подальше от людей и вещей, которые причиняют мне боль, я останусь нормальной. Прошло почти четыре года с тех пор, как у меня был подобный приступ.
Мое сердце пропустило удар. Я покачал головой, пытаясь избавиться от тумана того, что она только что сказала. Приступ? Четыре года?
Боже, я не знал, как это сделать. Я прочистил горло и начал снова.
— Уна, ты хочешь сказать мне, что ты не обращалась почти четыре года?
Следующий вопрос, вертевшийся у меня на устах, был о том, как, черт возьми, ей удалось обрести такой самоконтроль, который должен был потребоваться. Как она еще не сошла с ума? Одно было ясно наверняка, я находился в присутствии очень сильной, крутой королевы-воительницы. Но, похоже, она этого не знала.
— Я думаю, что, возможно, причинила Тревору боль, — сказала она. — Сильную.
«Блядь. Тревор». События последних получаса в значительной степени выбили у меня из головы то, что произошло вчера на собрании клана. Тревор предъявил претензии к Уне. Это не означало, что она должна была соблюдать их, если не хотела, но остальные из нас, конечно, соблюдали. Даже то, что она находится здесь, на моей территории, вне его присутствия, может привести к моему изгнанию. Сейчас я не мог беспокоиться об этом. Уна была в бедственном положении.
— Что случилось?
— Он пытался… — она всхлипнула. — О боже. Он по-настоящему разозлился, Бо. Когда я сказала ему, что разбила здесь лагерь. Что-то нашло на него. До этого момента он был таким милым. Настоящий джентльмен, на самом деле. Мы пошли поужинать. Затем я сказала это, и он сжал на мне свои руки… Я просто… Я не смогла контролировать ситуацию.
Красный цвет затуманил мое зрение. Медленная дрожь пробежала по мне. Я упер кулаки в бока, чтобы не подняться и не поддаться бушующему медведю внутри меня.
— Он поднял на тебя руку? — мой голос был ровным, лишенным эмоций.
Уна вытерла глаза и повернулась ко мне лицом.
— Он не причинил мне вреда. Я имею в виду, он пытался поцеловать меня… насильно. Я не знаю, как далеко бы он зашел, если бы я его не остановила. Думаю, довольно далеко.
О, я бы зашел так далеко. Я слишком хорошо все знал. Часть меня испытывала жалость к тому, через что, должно быть, прошел Тревор. Если он хоть немного возбудил ее медведицу или почувствовал это, когда поцеловал ее, это, должно быть, свело его с ума. Это сводило меня с ума, просто от нахождения так близко к ней.
 
Но Тревор был неправ. Это изменило все. Уна Райан вовсе не была Анам Кара. Это означало, что она не могла быть парой Тревора. Она была оборотнем, и ни один мужчина в Уайлд-Ридж не имел права претендовать на нее по старым законам. Именно Уна имела право на притязания, если она этого хотела. Вот только прямо сейчас она казалась напуганной.
Я хотел причинить кому-нибудь боль. Хотел совершить убийство во имя Уны. Кто-то солгал ей. Кто-то мешал ей понять, кем она была.
— Где Тревор сейчас?
При обычных обстоятельствах я, вероятно, мог бы сам ответить на этот вопрос, просто подняв нос по ветру. Теперь все это было выброшено в окно. Нахождение так близко к Уне привело к короткому замыканию всех моих чувств.
— Не знаю, — ее голос дрогнул. — Он был у подножия пешеходного моста в центре города. Я оттолкнула его. Думаю, что сломала ему спину, Бо. Я не хотела.
Затем Уна расклеилась. Она уронила голову на руки и зарыдала.
— Я не думала, что это может случиться снова. Я так старалась. Бывало и лучше.
Мои внутренности вывернулись наизнанку. Даже при том, что я знал, что рискую обратиться прямо здесь, в домике, я не мог удержаться от того, чтобы прикоснуться к ней. Потянулся к ней и провел рукой по изгибу ее спины. Ее кожа пылала, дыхание сбилось, но она не отстранилась.
— Уна, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко.
Я подцепил пальцем ее подбородок и приподнял голову, пока Уна не встретилась со мной взглядом. Ее глаза были налиты кровью и опухли от слез. Она разбила мое сердце на миллион осколков.
Я защищу эту женщину. Буду сражаться со своим собратом, если придется. Она может выбрать свой собственный путь. Может оттолкнуть меня. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы навсегда убрать этот затравленный взгляд из ее глаз.
— С тобой все в порядке.
Боже, я не знал, как это сделать. Я вырос здесь, на хребте. Я знал, кто я такой, с того момента, как родился.
— Ты не понимаешь, — фыркнула она. — Иногда я кое-что делаю. Вещи, которые я не могу контролировать.
Жар ее тела усилился. Ее прекрасные янтарные глаза потемнели. Медведица внутри нее, пытающаяся вырваться наружу. Мой собственный медведь зашевелился, призванный ее сущностью.
— Уна, тебе никто никогда не говорил? Твои родители? Ты оборотень. Совсем как я.
Слезы навернулись на ее глаза, и она убрала подбородок от моих пальцев.
— Ты не знаешь, о чем говоришь.
— Я точно знаю, о чем говорю. Знал, что в тебе что-то есть. Я просто не могу поверить, насколько хорошо ты умеешь это маскировать. Это должно было быть очевидно для меня примерно за километр. Как ты это делаешь? Боже. Неудивительно, что ты думала, что сходишь с ума.
Она издала сдавленный звук и встала из-за камина. Дерьмо. Я сказал что-то не то. Что, черт возьми, было правильным поступком? Для этого не существовало руководства.
— Уна, где ты выросла? Я имею в виду, ты была среди не-оборотней всю свою жизнь?
Она резко обернулась и впилась в меня взглядом.
— Это не их вина. Кто я такая, что я делаю. Мои родители пытались.
Я сделал глубокий вдох и обхватил колени. Ярость закипала внутри меня. Что, черт возьми, эти люди сделали с ней? Неужели она прожила всю свою жизнь, думая, что она какое-то чудовище? В тот момент я почувствовал, что способен убить всех людей в жизни Уны, которые пытались скрыть, кем она была на самом деле.
— Они пытались что? Боже. Я просто пытаюсь понять. Значит, ты никогда не была рядом с другими оборотнями? Никто никогда не учил тебя, как контролировать твою медведицу или понимать, какой силой ты обладаешь?
Я не мог усидеть на месте. Поднявшись, подошел к ней. Ее глаза вспыхнули яростью, когда она поднялась во весь рост. Боже, она была великолепна. Я видел ее только в неполном обращении. Медведица внутри нее, должно быть, была великолепна. Больше всего на свете мне хотелось вывести ее на улицу и помочь ей раскрепоститься. Однако я должен был быть осторожен. Сколько бы я ни говорил о контроле, я чувствовал грани хаоса внутри себя. Я был в трех метрах от чистокровной медведицы. Мой брачный инстинкт разгорелся с такой силой, что у меня задрожали ноги и заколотилось сердце. Я также знал, что, если я попытаюсь действовать в соответствии с этим, Уна может в значительной степени оторвать мне руки. Тревору повезло, что он ушел от того, что произошло там, на пешеходном мосту.