Когда она влюбляется (ЛП)

— Давай уложим тебя обратно. Ты засыпаешь.
Руки появляются на моих плечах, подушка исчезает, потом снова появляется, и вот меня уже укладывают.
— Как я здесь оказалась? — бормочу я.
— Ума не приложу. — Губы касаются раковины моего уха. — Я задаюсь тем же вопросом.
 ГЛАВА 12 
 ДЖ 
 ЕММА 
Я задыхаюсь, веки открываются. В голове мелькают остатки сна, разрозненные образы фантастических, нелепых вещей. Через окно я вижу начало нового дня и отблески моря. Я думаю, что это рассвет.
  
По комнате разносится тихий храп.
Я перевожу взгляд на кровать Клео и вижу, что там лежит крупный мужчина, скрытый тенью.
Моя кожа напрягается.
 Секунду. 
 О, эти сны... Они не были... Они не были... 
 О, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! 
Я прижимаюсь к изголовью кровати.
Лодыжка Раса соскальзывает с матраса. Он одет в черные брюки в полоску и белую нижнюю рубашку. Пиджак и рубашка небрежно брошены на стул у кровати.
Подождите, я помню эти брюки.
Он был в них на свадьбе Вэл.
Неописуемая смесь ужаса, страха и смущения застывает в глубине моего желудка.
Я думаю, что меня может снова стошнить, потому что не может быть, чтобы Рас заботился обо мне с ночи свадьбы.
Меня бросает в пот. Я стаскиваю с себя одеяло, поворачиваюсь на спину, опускаю одну нетвердую ногу на пол, но останавливаюсь на полпути с другой.
 Что, черт возьми, на мне надето? 
Определенно не то, что было на мне раньше. Я помню голубую пижаму, когда Рас расправил ее для меня. Я подумала, что это сон, но сейчас я готова признать, что все мои "сны", скорее всего, являются частью кошмарной реальности.
Кто-то переодел меня, и единственный человек в комнате - наиболее вероятный подозреваемый.
Тепло медленной волной поднимается по моей груди.
 Давайте добавим уязвимость к тому беспорядку, который царит в моем нутре? 
Я оттягиваю горловину случайной розовой футболки, которую привезла с собой из Нью-Йорка, и облегченно вздыхаю, обнаружив, что мой бюстгальтер все еще надет. Образ Раса, управляющего моим телом своими большими руками, проводящего мозолистым большим пальцем по кружевному краю бюстгальтера, грубо вторгается в мою голову и заставляет мой рот пересохнуть.
Мой взгляд возвращается к моей... моей... медсестре? Охраннику? Сиделке?
Пальцы ног впиваются в ковер.
Рас заботился обо мне все это время.
Сам по себе.
В то время как моя семья не могла даже побеспокоиться о том, чтобы задержаться на несколько лишних дней.
Мое сердце сжимается.
Я ему даже не нравлюсь.
Он просто делает свою работу. Которая на данный момент заключается в том, чтобы я добрался до дома в целости и сохранности.
Все постепенно возвращается ко мне. Когда он сказал, что забирает меня в Нью-Йорк и собирается остаться там на некоторое время, я, кажется, на мгновение потеряла сознание.
Возможно, это и послужило толчком для всего остального беспорядка в моей голове.
Я протираю глаза. Я до сих пор не могу понять, как все это произошло.
 Что Рас собирается делать в Нью-Йорке? 
 Он что, едет один? Знает ли он там кого-нибудь, кроме нас? И, честно говоря, разве у него нет дел поважнее здесь или в Италии? 
Я пытаюсь провести пальцами по волосам, но они застревают в узле.
Узлы. Узлы в волосах.
Смутное воспоминание о прикосновении к чему-то мягкому, что могло быть волосами Раса, наконец, заставляет меня подняться на ноги.
Мне нужен душ.
Отчаянно. И не только потому, что на моем теле высохли многочисленные слои пота.
Он нужен мне для того, чтобы попытаться смыть с себя толстый слой унизительного осознания того, что я была уязвимой и ненормальной рядом со своим врагом.
Мой взгляд переходит на мужчину, сидящего на другом конце комнаты.
У него мешки под глазами, он выглядит усталым, но при этом он по-прежнему неоспоримо, неопровержимо великолепен.
Если это ваш враг, то, возможно, вам стоит присмотреться к своим друзьям.
Я глажу ладонями свой живот, чувствуя себя невероятно ошеломленной этой мыслью.
До ванной остается всего один шаг, когда меня останавливает его голос. — Привет.
Я складываю губы на зубах. Ну вот, началось. Но я не трус, поэтому поворачиваюсь к нему лицом. — Привет.
Рас зевает и садится на кровати Клео. — Как ты себя чувствуешь?
Смущенно.
Я провожаю взглядом плавные линии его бицепсов, когда он тянется за головой, чтобы завязать волосы.
— Как будто меня переехал грузовик и воскресил из мертвых.
Его глаза пробегают по моему телу, прежде чем он наклоняет голову в сторону приставного столика. — Проверь температуру.
Я подхожу, беру ушной термометр и жду, пока он издаст два звуковых сигнала, прежде чем посмотреть на экран. — Девяносто восемь.
Рас хмурится. — Я понятия не имею, что это значит. Считай по Цельсию.
— Тридцать шесть целых восемь десятых.
Он кивает, его профиль освещен солнцем, восходящим по другую сторону окна. — Хорошо.
 Он потирает ладонью челюсть и снова зевает, выглядя при этом невозмутимым.
Как будто это совершенно нормально, что он проснулся в одной комнате со мной.
Я стискиваю зубы, ожидая, кто из нас первым укажет на нелепость этой ситуации.
Вместо этого Рас спрашивает: — Хочешь есть?.
Я моргаю. Мы что, делаем вид, что ничего необычного не произошло?
Ладно, с этим я могу согласиться.
 — Нет. Я иду в душ. Может быть, тебе стоит сделать то же самое.
 — Ты говоришь, что я выгляжу так, как будто мне это нужно? — Он вздергивает бровь, на его дурацком красивом лице появляется мягкая ухмылка.
Когда я не отвечаю, потому что слова в данный момент даются с трудом, он тихонько смеется. — Наверное, да. Не хотел оставлять тебя, пока ты не окажешься по другую сторону этого.
 О Боже. 
Я поджимаю зубами нижнюю губу и отвожу взгляд. Он действительно был здесь все это время.
Потом я кое-что вспомнила. — Ты... снял с меня одежду?
 — А, так ты заметила. — Он встает и берет свой пиджак и рубашку.
Мои щеки вздрагивают. — Рас...
 — Ты была вся мокрая от пота, — говорит он, глядя на меня из-под бровей и поправляя галстук на волосах. — Я не мог позволить тебе так спать. От этого кошмары стали бы еще хуже.
Я не знаю, что сказать, поэтому все, что получилось, это напряженное: — О.
Он смотрит на меня, в его лесных глазах мерцает что-то настороженное. Его голос понижается. — Я должен был. Я поторопился.
Грубые руки проводят по моей обнаженной коже, сдвигая рубашку на грудь. Когда он видит мой кружевной бюстгальтер, его глаза темнеют.
 — Тебе нравится? — Я дышу, как в бреду.
Он проводит большим пальцем по бретельке на моем плече, затем вздыхает и отдергивает руку. — Надень это.
Я несколько раз моргаю, мое лицо пылает.
Это тоже был не сон.
Что-то отчаянное поднимается внутри меня, и единственное его желание - вернуть нас на более безопасную землю.
Но где бы это ни было, это не здесь. Не в этой комнате. Не в этой комнате, не в этих воспоминаниях.
 — Теперь ты хочешь, чтобы я поверила, что ты способен быть джентльменом? — спрашиваю я.
Стены словно втягивают коллективный воздух.
Воздух замирает.
В глазах Раса вспыхивает обида, а затем он бросает на меня уничтожающий взгляд, от которого в моей груди вспыхивает яркий, горячий стыд.
Так ведь лучше, правда? Голос в моей голове слабеет.
 — Ты думаешь, я воспользуюсь тобой, пока ты больна и без сознания? — Его челюсть твердеет. — Ты невероятна, ты знаешь это?
Так вот как вы благодаришь его за то, что он для тебя сделал?
  
Я облокачиваюсь на столбик кровати. Нет, это неправильно. Я должна извиниться.
 — Доктор сказал, что, как только температура спадет, ты будешь в полном порядке. Я собираюсь организовать наш полет. — Он пересекает комнату отрывистыми шагами, от него, как облако, исходит раздражение. — Готовься. Мы улетаем сегодня.