Когда она влюбляется (ЛП)

Меня охватила нерешительность. Клянусь, если бы у меня была копейка каждый раз, когда я слышала эти пять слов от сестры, я была бы богаче папы. — Как прикрыть тебя?
— Я собираюсь прогуляться. Я обошла этот участок с десяток раз с тех пор, как мы приехали. Мне нужно сменить обстановку.
 Она поворачивается и смотрит на меня выжидающе.
— Клео, мы в чужой стране. Это небезопасно.
  
— Это остров. Я не могу далеко уйти, — говорит она, вырывая свою руку из моей хватки.
Я даже не успеваю возразить, как она уже уходит.
— Клео! — Внутри меня поднимается паника. Я бегу трусцой, чтобы догнать ее. — Подожди. Я не соглашалась.
— Но ты ведь согласишься, правда? — умоляет она, ее глаза расширены и умоляющи. — Джем, я серьезно.
Перед моими глазами промелькнул образ ее, стоящей на краю обрыва.
Я вздыхаю и осматриваю ее скудный наряд. — У тебя хоть телефон с собой?
Она показывает мне свою сумочку. — Здесь. Если что-то случится, я позвоню.
— А где наши охранники? — Они здесь буквально для того, чтобы предотвращать подобные вещи.
— Они дремали на кухне, когда я выходила из дома.
Папа будет в ярости, если узнает.
— Есть еще и охранники Дамиано, — говорю я.
Она фыркнула. — Пожалуйста, эти парни - ничто. Они следят за тем, чтобы люди входили, а не выходили. Я вернусь через час.
Я смотрю на ее удаляющуюся спину и подпрыгивающие кудри и издаю стон.
 Черт возьми. С ней все будет в порядке? 
В Нью-Йорке я никогда не беспокоилась о том, что Клео сможет сама за собой уследить. Она удивительно умна на улицах, когда это необходимо. Но мы не в Нью-Йорке, так что, возможно, мне стоит пойти с ней. Хотя, если кто-нибудь придет и не найдет ни одной из нас, то поднимет тревогу.
Лучше я останусь.
Я провожу пальцами по волосам и оглядываюсь по сторонам. Что я скажу маме, если она спросит, куда делась Клео? Дома у меня есть целый список отговорок. Она в сауне. Она пошла в спортзал. Она что-то забыла в торговом центре.
А здесь у меня ничего нет.
Они будут очень злы, если узнают, что я ее отпустила. Мне не нужно думать о том, что сделает Папа. Сейчас ему не нужен особый повод, чтобы поднять на меня руку.
Мне нужно держаться подальше от всех, пока она не вернется.
Я огибаю дом и направляюсь к рощице густых кустов. Там стоит скамейка с видом на воду. Там я могу спрятаться до возвращения Клео.
Сажусь, провожу потными ладонями по обтянутым джинсами бедрам. Усталость опускает веки.
Я слишком много выпила вчера вечером. Рас не вливал алкоголь в мое горло, но я все равно виню его в этом. Он как будто открыл инструкцию по проникновению под мою кожу. Я не могу выбросить его слова из головы, как бы я ни старалась.
— Ты жертвуешь своим будущим и даже не знаешь, ради чего ты им жертвуешь.
Он не понимает. Рас не представляет, в какой беде оказалась моя семья дома.
А ты?
Я грызу губу. Другие семьи могут в любой момент переметнуться к нам. Единственная причина, по которой они этого не сделали, заключается в том, что они знают, что мы объединились с Мессеро.
После того, что ты сделала с Риччи, разве другие семьи не подумают дважды, прежде чем связываться с тобой? Спрашивает маленький голосок в моей голове.
Возможно, когда-то это и было правдой, но не сейчас. Мы так много потратили на эту битву, что у нас не осталось никаких резервов. Вот почему Папа в ужасе. Ему нужен этот союз с Рафаэле.
Боже, голова раскалывается. Я не хочу сейчас ни о чем думать.
Я привожу себя в горизонтальное положение на скамейке и закрываю глаза рукой. К черту все, я вздремну.
 
 
Я просыпаюсь от того, что в заднем кармане джинсов зажужжал телефон. Такое ощущение, что я проспала всего пять минут. Я бросаю взгляд на экран и вижу, что это сообщение от мамы.
 Рафаэль скоро приедет, где ты?
Черт!
Сердцебиение учащается, когда я набираю контакт Клео.
 Клео, где ты?
Сообщение остается непрочитанным.
Проходит минута. Вторая.
Я застонала. Нет времени ждать, пока она ответит.
Вот и весь мой план избегать родителей до возвращения Клео.
Я быстро отправляю смс маме, чтобы она знала, что я буду ждать их у парадной двери главного дома. Папа очень старался, чтобы я тепло встретила своего жениха.
Мы приезжаем туда одновременно. Мама подходит, чтобы разгладить воображаемые складки на моей рубашке.
Папа поправляет галстук. — Где ты была?
— Просто гуляла по территории.
— А где твоя сестра?
— Не знаю. Думаю, она может быть в бассейне, — соврала я.
Глаза мамы сузились. Она что, следит за мной?
Ворота в конце подъездной дорожки начинают открываться, и через мгновение в них въезжает черная машина.
Мамино внимание переключается с меня на нее, и я облегченно выдыхаю, когда машина останавливается перед нами. Водитель подходит и открывает дверь. Первым из машины выходит Неро, консильери Рафаэле. Репутация Рафаэле тесно переплетается с репутацией Неро. Они стали знаменитостями примерно в одно и то же время, и Неро играет второстепенную роль в большинстве легенд, витающих вокруг Рафаэле.
Мы встречаемся уже не в первый раз, но каждый раз мне приходится сопротивляться желанию протереть глаза. Неро просто... массивный, он сложен как полузащитник, даже выше Рафаэле - его рост 188 сантиметров и он всегда одет в черное. Прозвище Неро не может быть более подходящим - Ангел Смерти. Даже идеально сшитый костюм не может скрыть мощную мускулатуру его тела. Он грациозно разворачивается во весь рост, возвышаясь над всеми нами, и обезоруживающе ухмыляется.
— Наслаждаетесь солнцем, мистер Гарцоло?— говорит он с лукавой улыбкой. — Я надеюсь поработать над своим загаром, пока я здесь.
Они пожимают друг другу руки, и Неро отпускает несколько шуток и говорит вещи, которые призваны умиротворить всех. Даже его обаяние пугает. Никогда не знаешь, когда он шутит, а когда говорит серьезно. Он похож на человека, который пытается заставить вас смеяться, пока он выкручивает вам шею.
Затем он переключает свое внимание на меня, берет мою руку и целует ее. — Джемма. Выглядишь прекрасно, как всегда.
— Спасибо.
Следующим выходит Рафаэле.
Я сглатываю. Мой жених не так устрашающ физически, как Неро, но от него исходит безошибочная атмосфера опасности. Может быть, дело в том, как он двигается, медленно и целенаправленно, как пантера. Или в том, как он умеет сохранять холодный, как лед, взгляд независимо от обстоятельств. Когда этот взгляд падает на меня, я вздрагиваю.
Рафаэль ни с кем не здоровается. Вместо этого он разворачивается и тянется обратно в машину, видимо, что-то забыв.
Раздается странный приглушенный звук.
У меня отпадает челюсть, когда я вижу лицо Клео с серебристой малярной лентой на губах.
Раздается общий вздох.
— Мы нашли ее спотыкающейся на обочине дороги, — холодно говорит Рафаэле, вытаскивая ее за локоть. Ее руки связаны за спиной.
Как только ноги Клео коснулись земли, она вырвала свою руку из его хватки и закричала, как банши, на всю катушку.
Рафаэль поддерживает ее за плечо, обхватывая его своей большой ладонью, и одним махом срывает ленту.
Если это и больно, то Клео этого не показывает. Ее глаза пылают.
— Я собиралась прогуляться, ты, придурок. Твой головорез, — она дернула головой в сторону Неро, — это он сбил меня с дороги, как какой-то пещерного человека.
Порыв ветра приподнимает подол ее рубашки, обнажая живот, и на мгновение, клянусь, взгляд Рафаэля падает на него. Затем я моргаю, и его взгляд возвращается на ее лицо. Холодно. Чертовски холодное.
  
Неро усмехается. — Мы вежливо пригласили тебя. И только когда ты отказалась, Раф попросил меня привести тебя.
Рафаэле отрывает взгляд от Клео и переводит его на Папу. — Мы ее чуть не задавили.
Прямое обращение, кажется, выводит Папу из шокового оцепенения. Его ноздри раздуваются на вдохе. — Она не должна была выходить за пределы участка.