Гарри Поттер и его наследие (СИ)

– Какой я тебе Сулли?! – заорал ифрит. – Ах ты, наглое порождение шайтана!
– Я и сам шайтан, – увернулся от огненной стрелы Эрри. – Не заводись. Идем в лабораторию.
– Зачем это? –успокоился Сулейман так же внезапно, как и разозлился.
– Увидишь.
В большой замковой лаборатории Эр долго звенел колбами, что-то смешивал, взбивал, подогревал. После чего сцедил у недовольного ифрита с полпинты крови, вылил ее в зелье, которое потом выплеснул на подготовленный пергамент, после чего так же поступил с порцией зелья, в которое добавил свою кровь. Изучив полученные узоры, он ухмыльнулся и с нескрываемым интересом посмотрел на притворяющегося равнодушным джинна.
  
– Хммм… – протянул демон, не спеша делиться полученной информацией. – Какой у тебя родовой дар, Аэтти?
– Помимо присущей всем ифритам метаморфомагии? Пожалуй… артефакторика. А что?
– Да вот, дело в том, что у Абигора даром является Голос, а у меня – метаморфомагия, что совершенно нехарактерно для Высших. Ваал не в счет – у него в роду были ифриты. Не наводит на мысль? Ах, да, и артефакты мне тоже удается создавать достаточно легко. Я интуит в зельях, артефакторике, науках разума и боевой магии. Если последние два дара я явно унаследовал от Абигора, то первые два просто не могли появиться от земных отцов – слишком хорошо я владею всем этим набором. И с самого начала я был слишком силен для полукровки.
Аэтддин вытаращил на него свои прозрачные глаза и осторожно спросил:
– Ты хочешь сказать… что… НО КАК?!
– Вопрос к Абигору. Не знаю, как ему это удалось. Кстати… я умею выдыхать огонь. А ты?
– Разумеется, – растеряно ответил джинн, – я состою из него. А вот Аби…
– Не умеет, я знаю.
– О, Аллах! – застонал Сулейман, закрывая лицо ладонями.
– Магия может многое, Аэтти. Даже сохранить жизнь ребенку, отец-носитель которого погиб. Мы, демоны, живучие, ты же знаешь.
– Тебе было всего несколько дней!
– А я еще и везучий, – ухмыльнулся Эрри. – Так что в магическом смысле ты мой отец, Аэтддин.
– Аби знает?
– Вероятно. Хотя не поручусь – Тесс могла наплести ему с три короба, она вообще любит недомолвки. Скажу лишь, что отец далеко не сразу признал меня. Дал сначала наглотаться дерьма по самое горло. Но я ему даже благодарен. Заморочка с вампиром мне еще пока не понятна, но думаю, что это было частью плана. Удался он или нет – судить не могу.
– Какая «заморочка»? – спросил все еще ошарашенный Сулейман.
Эр коротко пересказал ему события прошедших суток.
– Он хотел тебя ослабить. Ты же знаешь, что младший супруг никогда не станет сильнее старшего, – задумчиво произнес ифрит. – Зачем – не знаю.
– Не хотел мне герцогской доли? Но рабство у вампира – вряд ли лучше.
– Пути Аллаха неисповедимы, – философски заметил Сулейман, разглядывая Эрри. – Что делать будем?
– Жить, – ухмыльнулся тот и добавил: – ПапА.
– О, заткнись, – отмахнулся от него джинн. – Я старше тебя всего-то на пару сотен лет. Мы практически ровесники.
– Я думал, что до трех тысяч лет нельзя зачать, – вдруг нахмурился Эр.
– Я тоже так считал. Но… на все воля Аллаха.
– Фаталист, – фыркнул демон. – Идем, найдем Северуса. Он будет в восторге.
– О, да. Рональд Уизли, тупоголовый баран, теперь его… свекр? Свекровь? Теща?
– У демонов нет таких понятий, – рассмеялся Эр. – К тому же, ты не Рон. Знаешь… – Хар резко остановился и в упор посмотрел на ифрита. – Я рад, что ты со мной. Все равно, в каком качестве. Не буду бросаться к тебе с заверениями в вечной любви. Нам обоим нужно время. Но знай, я…
– Знаю, Хаэрри. Еще один из моих даров – способность чувствовать эмоции. В свое время я сполна насладился болью и отчаянием Аби, пока он не откопал тот ритуал, превращающий его в глыбу льда.
– Почему тогда…
– Не лезь не в свое дело, Эрри, – предупредил его Аэтти. – Мы с Аби сами разберемся. И если я хочу, чтобы он какое-то время еще пострадал, то так и будет.
– Но потом?..
– Скажи, Хар, – Сулейман резко развернулся посреди коридора, в который они вышли, решив прогуляться. – Ты бы смог долго сопротивляться своему притяжению к Северусу? Если бы знал, что он, живой, горячий, из плоти и крови, жаждет тебя, мучается, раскаивается, бредит тобой?
– Н-нет, – пристыжено ответил Эр.
– С чего ты взял, что я смогу? Я три тысячи лет положил на то, чтобы понять, что прощу Аби все, кроме смерти своего дитя. И так как дитя вымахало под семь футов и вполне себе здорово… – подвижная бровь изогнулась, давая собеседнику самому закончить фразу.
– О, – только и мог сказать Эрри.
– Но в этот раз я уже не маленький влюбленный мальчик, – насмешливо заметил Сулейман, наслаждаясь смущением собеседника. – И потому твоему папаше придется изрядно попотеть, чтобы назвать меня своим.
– Вызовешь его в брачный круг? – вдруг спросил Эр.
– Интересная мысль, – обнажил клыки ифрит. – Но Герцогу не пристало быть младшим супругом, потому я не буду наживаться на временной магической немощи моей фиолетовой сволочи – все же, я не дурак, что бы ни говорили недоброжелатели. Сейчас Абигору меня не победить в драке за доминирование. А потому… пусть сам придумает, как меня вернуть в свою постель. Тебе придется побыть моей дуэньей.
– О, с удовольствием, – с предвкушением потер руки Эр. – Я еще не забыл, как папА изводил моего Северуса, считая, что смертный – не пара его сыну.
Сулейман странно на него взглянул, потом сделал сложный пасс рукой и посмотрел на Эрри через появившееся небольшое стеклышко в золотой оправе. Артефакт был похож на зеркало с длинной ручкой. Изучив собеседника сквозь него, ифрит проворчал:
– Надо было раньше так сделать.
– Что там?
– Вытяни руку, – приказал Сулейман.
Эрри послушно вытянул конечность, и джинн позволил ему посмотреть на нее сквозь волшебное стекло.
– Видишь? Это рисунок твоей Магии. А теперь посмотри на меня.
Сулейман провел артефактом над своей ладонью.
– Ну, как?
– Почти… идентичен, – севшим голосом поделился наблюдениями Эрри, разглядывая причудливое плетение разноцветных силовых потоков, неповторимое для каждого существа, обладающего магическим даром.
– Вывод? – насмешливо вопросил ифрит. – Нет? Тогда я сам это скажу. Аби ревновал тебя к партнеру. Мы с тобой слишком похожи в магическом смысле. Боялся перепутать тебя со мной, не справиться с вожделением. Ты бы этого ему не простил.
– Вот почему он чуть не сожрал Северуса! – осенило Эрри. – У него моя магия. Я сам наделил его Силой. О, Люцифер! Он, ослепленный действием пыльцы, принял его за тебя!
– Вполне возможно, – подмигнул ему Сулейман. – Вот такой я незабвенный.
– «№;%:?*?*()_, – сказал на это Его Светлость, и джинн неожиданно весело рассмеялся:
– Слышал бы тебя отец! Он всегда считал, что сквернословие ниже его достоинства.
– Абигору следовало самому воспитывать меня, тогда я, может, и был бы более… благонравным. А так пусть на себя пеняет, если ему что-то не нравится.
– Он не мог, – неожиданно серьезно возразил ифрит. – Представь, что было бы, если бы вы виделись чаще! Однажды Аби просто потерял бы голову и сделал тебя своим. Этого я бы ему точно не простил.
– Перестань, – поежился Эр, толкая дверь, ведущую в зал для тренировок, – я бы сам ему такого не простил.
В течение нескольких минут они наблюдали, как Северус, даже не трансформируясь, довольно сносно отражает атаки Адиля, двигавшегося с какой-то животной грацией.
– Как насчет того, чтобы тряхнуть стариной? – поинтересовался Эрри, перетекая в низкую боевую стойку, выхватывая два своих живых меча и выжидающе глядя на Сулеймана.
  
– Мальчик, где твой папа?– ехидно осведомился тот, свивая волосы в тугой жгут и призывая с оружейной стойки длинный фламберг с хищным волнистым лезвием. – Он разве не учил тебя, что не стоит задирать взрослых?
– Я и сам уже не сосунок, Ваша Милость. Так что давайте, покажите себя во всей красе, и я, так и быть, прощу вам вашу дерзость. Развлеките меня.