Низший 2 (СИ)
Вода… мне нужна вода…
Встать!
Я поднялся рывком. Проехался плечом по стене, уперся правой ладонью. Накренился, ноги шагнули сами собой – вялые, медленные, дрожащие. Ничего… ничего… давай… тут недолго… двигай арендованным комплектом, одиннадцатый. Двигай. И не забывай держать левый локоть прижатым к боку – если кто-то из проходящих мимо равнодушных людей заденет за него, я свалюсь на пол в болевом шоке. И вряд ли уже поднимусь. И вскоре кому-то повезет заработать три сола на моей похоронке… почему они сказали «похоронка», а не похороны?
Почему мне достались руки и ноги старика?
Почему мне вообще пришили чужие конечности?
А что с моими руками и ногами?
Глянул на скребущее по стене плечо. Кольцевой безобразный шрам заметен сразу – он красный, тянется бугром прямо по плечу. Руки-ноги вставлены вместе с суставами? Это продвинутая технология или отсталая? Почему я ничего не помню?
Еще через шаг мое плечо оказалась у квадратной дверцы в стене. Узкая и высокая. Она заподлицо. Но контуры видны четко – широкая зеленая линия обрамляет дверцу. В нижней части дверцы черный стеклянный квадратик. Глянул на соседей и сориентировался. Встал перед дверцей, чуть отодвинулся, выждал секунду.
Механический голос равнодушно оповестил о опознании:
– Одиннадцатый. ОРН.
Надпись с тем же содержанием засветилась перед моим затуманенным взором:
Одиннадцатый. (ОРН).
Дверца бесшумно ушла вверх, открывая глубокую освещенную нишу с металлическим дырчатым изогнутым креслом. Очень широкие подлокотники. Единственная круглая ножка поддерживает всю конструкцию. Я неуклюже развернулся, опустился, с облегчением снимая непосильную ношу с ног. Дверь бесшумно закрылась, отрезая меня от коридора и взглядов окружающих.
До закрытия 01:59… 01:58…
Первое что я увидел – поднявшийся из подлокотника прозрачный и большой пластиковый стакан доверху полный воды. Я взял его дрожащей рукой.
Памятка: питьевая емкость должна быть возвращена на место.
Прижал посудину к потрескавшимся губам, начал пить, даже скорее вливать в себя драгоценную влагу и не останавливался, пока в стакане оставалась хотя бы капля. Поставил пустой стакан на прежнее место. Замер в надежде, сквозь серый туман и радужную рябь глядя на так быстро опустевшую емкость.
До закрытия 01:41… 01:40…
Легкое журчание. И стакан быстро наполнился снова.
Первый (из трех суточных) водный лимит исчерпан. (ОРН).
Я уже не удивлялся появляющимся и исчезающим надписям перед глазами.
Это ведь дополненная реальность? Разве это не обыденность?
Второй стакан я выпил с той же жадностью. Не пролил ни капли. Если я правильно подсчитал объем стакана – во мне литр воды. И пусть она побыстрей в меня впитается.
Инъекция. (ОРН).
Перед глазами появилась подсвеченная зеленым схематичная анимация. На ней зеленый человечек спокойно сидел на кресле и ничего не делал. Над головой человечка появлялись цифры от трех до нуля. Конец анимации.
Инъекция? Инъекция чего? Стоит ли соглашаться?
Стоит. Однозначно. Ведь не убить же меня хотят.
Пискнуло. Я прикрыл глаза. Отсчет пошел.
Три.
Сдавленно охнул, ощутив короткий огненный тычок снизу в нижнюю челюсть.
Два. Еще один огненный тычок.
Один…
Третий укол.
Ноль.
Процедура завершена.
Ввод иммунодепрессантов (ОРН) – успешно.
Введение суточной дозы витаминов (ОРН) – успешно.
Введение дозы обезболивающего (Р) – успешно.
Заберите первый прием пищи.
Щелчок. Из второго подлокотника выскочил небольшой желтовато-серый кубик. Замер у моих пальцев.
Это и есть «первый прием пищи»? Так себе завтрак по объему… у него грани в два сантиметра.
Забрав кубик, медленно и осторожно покинул кресло, шагнул в коридор. За мной бесшумно закрылась створка. Где я только что побывал? Медпункт? Столовая? Все вместе?
Шагая вдоль стены, скользя на этот раз левым плечом, вернулся к месту, где меня оставила девяносто первая. Меня по-прежнему все игнорировали – как и я их. Каким-то чутьем я понял – попытайся я начать задавать вопросы и тут же буду грубо послан.
Я блаженствовал – боль быстро утихала, уже снизившись до вполне терпимой и опускаясь все ниже, вот-вот собираясь добраться до радостной отметки «едва ощутимая». Скорее бы…
– Одиннадцатый.
Знакомый голос! Я радостно улыбнулся подошедшей однорукой знакомой. Та на улыбку не ответила, зато прикипела взглядом к моему сжатому кулаку. Я сориентировался быстро. Протянул ей кулак с зажатым кубиком.
– Возьми. Ответишь на несколько вопросов?
– Я же говорила – съешь даже через силу. Это еда. А еда – это энергия. А энергию нужно потратить на работу, чтобы вечером получить солы. Не шути с едой. Съешь.
– Уже узнал что-то полезное – впервые улыбнулся я – Возьми. При всем желании я не смогу съесть ни кусочка. Даже не собираюсь грызть.
– Его и не надо – девушка забрала кубик, спрятав его в небольшой и явно самодельной поясной сумке – Копишь слюну. Кладешь кубик на язык. Он через пару секунд рассыплется в пыль, что напитается слюной и станет вязкой. Глотаешь. Вот и позавтракал. Или пообедал. Лучше кубик в воду бросать и пить коктейль. Что спросить хочешь?
– Много чего – признался я – Но мне бы присесть для начала.
– Быстрее. Чем быстрее начнем работу – тем больше шансов выполнить дневную норму. Садись и спрашивай.
Опустившись – с радостью ощутив, что ноги стали чуть сильнее и послушней – я не стал тратить время впустую и задал первый пришедший в голову вопрос:
– ОРН?
– Обычная рабочая норма. Считай это своим рангом, низушек.
– Р?
– Разово. Обезболивающие вкололи?
– Верно.
– В первый день их всем новичкам вкалывают. Чтобы не спятили от боли в голове и теле.
– Нузушек?
– Добровольно низший.
– Не понял…
– Я сама не очень понимаю. Это наш статус. Ты, я, остальные здешние – мы все низшие. И согласились на это добровольно. Как и на блокировку памяти.
– Вот про память…
– Блокирована у всех. Про это сильно не расспрашивай – людям не нравится.
– Ясно…
– Что еще?
– Где мы?
– В жопе.
Грубое выражение как нельзя подходило к моему случаю. Я и правда в полной заднице. Но, пошевелив во рту начавшим напитываться водой языком, переспросил:
– Где-где?
– Где слышал, двойная единица. Мы в заднице. Глубокой. И выход отсюда только один – смерть.
Плохо… что-то безнадежности становится многовато. Я про себя ничего не помню, не знаю своего характера, к примеру, но мне упорно кажется, что я человек веселый и стремящийся к позитиву.
А тут такой тягучий хлюпающий мрак безнадежности… едва тлеющие угольки жизни в глубине глаз почти безразличной ко всему молодой еще совсем однорукой девчонки.
– Спрашивай, одиннадцатый.
– ОРН – мой статус. Низший – мой статус. Это как понять? Запутался.
– Все просто – низший… это ты по жизни, понял? Низшим здесь рожден, низшим здесь же умрешь. Низший – твоя фамилия, как у каждого здесь. Я низшая девяносто первая. Ты низший одиннадцатый. Вот так.
– Ясно…
– ОРН – это внутренний статус. Он твой пока ты каждый день выполняешь полученное утром задание от системы. Это важно, одиннадцатый. Если провалишь задание – тебе конец. Норму обеспечения уменьшат сразу же, солов не заплатят, уйдешь в долг по аренде комплекта, снизят дозы иммунодепрессантов. Держись за ОРН руками и зубами. Как закончим болтать и тратить время впустую – выясняй свое задание и начинай его выполнять.
– Я но ногах еле стою. Боль только-только утихла. Внутри меня что-то скрипит и хрустит, когда нагибаюсь и выпрямляюсь. Мне нехорошо. Очень нехорошо.
– Да всем плевать – жестко ответила девушка и с размаху наградила меня еще одной затрещиной – по той же щеке – Всем плевать на твое «мне нехорошо»! Все только и ждут, когда ты сдохнешь – ведь на твое тело система кому-то выдаст задание «похоронку»! А это лишние солы!