"Фантастика 2025-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Так как день был солнечный и свою родную тень я не отбрасывал, то пришлось сначала её искусственно создать. Она получилась на полметра выше моего роста. Отлично. Дальше я привыкал к векторным толчкам. Тело словно по льду смещалось вдоль рисунка тени. Я мог остановиться, где пожелаю, и это открывало шикарную возможность для уклонений.
Три процентиля пока мало, чтобы полностью проваливаться в силуэт и выныривать в какой-то его точке, но это уже что-то. Будучи центром в окружности, я мог скользнуть в любую сторону и избежать смертельной атаки. Основное преимущество такого передвижения — отсутствие инерции.
  
Кстати, высшим пилотажем в этом искусстве считалась способность выныривать из чужих теней и перескакивать по ним. Подобный танец становился смертоносным в золотые часы (перед закатом или сразу после восхода солнца) — ведь не нужно было тратить лишнюю ману на создание искусственной тени: они и так повсюду разбросаны.
Спустя время я привык к ощущениям и к скорости создания заклинания. После рун всё казалось экстра-быстрым и теперь понятно, почему ленивые маги перешли на систему «человек-источник». Это крайне удобно и эффективно. Но мой случай был особенным — я мог себе позволить роскошь рунной модели.
Сегодняшняя тренировка также навела меня на мысль, что не стоит пренебрегать общепринятыми способами создания заклинаний. Имеет смысл подтянуть быструю магию огня — как раз на случай внезапных атак. Да, она стоит гораздо больше маны, но позволит сохранить жизнь и выиграть время для создания кругов.
Взяв подмышку томик, я сорвал созревшее яблоко и съел его по дороге к мастерской. Там уже вовсю кипела жизнь. Сегодня у меня не получится создать артефакт, но понаблюдать за Елисеем стоило. Его ругань я услышал ещё с порога.
— Мать твою перемать, Чепухарь, что ты мне принёс?
— Окисленный медный порошок, как ты и просил.
— Ты идиот?
— Да в чём я не прав?
— В том, что это нихера не медь, где ты видишь зеленоватый цвет?
— А это разве не зелёный?
— Это голубой, ты принёс мне цинк, дубина, ну что мне теперь делать? Испортил заготовку… — Елисей отложил в сторону фокусировочный камень и вытер полотенцем вспотевшее лицо. — Уже третья за сегодня. О, Артём Борисович, доброе утро, — поклонился Камнезор.
— Здравствуй, Елисей, что у вас тут, как успехи?
— Чёрная полоса, ваше благородие, без неё никуда. Я предупреждал: тут в дело вступают вероятности.
— Что ты имеешь в виду? Что за зверь такой эта чёрная полоса? Да ты не волнуйся, всё решим.
— У зачарователей такое бывает, — уже спокойней сказал мастер, — болванки ломаются, ничего не идёт, убытки и потери маны зазря.
— Понял тебя, но это же пройдёт?
— Как знать, барин, как знать, — покачал головой Елисей. — Некоторых оно ломает, оттого и разорения случаются. Кажется, вот, ухватил бога за бороду, пошла родимая, а потом щёлк по носу и две недели ничего. А заказчики ждут… Берёшь одну ссуду, потом другую, думаешь — как заверчу щас, отобью всё и в плюсе ещё останусь…
— У тебя такое было?
— Один раз да, неделю промаялся.
— А что потом?
Мастер улыбнулся.
— Ещё лучше стал, Артём Борисович, как бабки отшептали.
— Иными словами после таких неудач есть шанс повысить мастерство?
Елисей кивнул на это, и я задумался.
— Посмотрим, что дальше будет — ты не останавливайся. Мне всё же кажется это с твоим перерывом связано.
— Во да, точно, — закивал зачарователь, — об этом я как-то не подумал.
Моё замечание обнадёжило Камнезора, и тот попытался ещё два раза создать «десятку», как он сокращённо выражался про процентилевый показатель, но оба захода безуспешно. Я позадовал ему вопросов и, взяв томик по технике огненного зачарования, отправился на обед.
Уплетая гигантский рыбный расстегай вприкуску с борщом, я спросил у матушки дома ли Аничков. Некромант со вчерашнего дня куда-то смотался.
— У себя он, два часа как приехал, — та с подозрением смотрела на исчезающие блюда на столе, мой зверский аппетит — ещё одно подтверждение её теории заговора.
Однако отказываться от еды — преступление. Мне нужен строительный материал. Организм рос и развивался стремительными темпами, а много лет стоявшие на месте манапроцессы только подстёгивали закидывать в топку больше и больше калорий.
— Есть новости от батюфки? — я всё лелеял надежду переубедить его в надобности зелий Гришки, близился очередной коллапс моего желудка и иммунной системы, неделя стремительно подходила к концу.
— Пишет, что задержится дней на десять. У них там какой-то съезд…
— Артём, можешь помедленней есть? Раздражает, — цыкнула с правого бока сестра, аккуратно работавшая вилкой и ножом.
— Я у себя дома, — проглотив кусок, ответил я ей.
— Анна права, тебе нужно привыкать к этикету, — заметила Ольга Дмитриевна.
— У Рюминых замечаний не было, я ж говорю — дома это дома, — мне хотелось отвоевать кусочек свободы, потому что с годами начинаешь ценить время и все эти церемониалы уже в печёнках.
— Кстати, что у вас там случилось? Я слышала, ты опять делов натворил.
— Они поссорились с Пронским, — вставила сестра. — Стародубской стало плохо, и Артём полез её лечить.
— Господи, боже мой, — Ольга схватилась за сердце.
— Всё обошлось матушка, Дмитрий Алексеевич мне даже пару дельных советов дал, — я отодвинул от себя пустую тарелку с пловом и вытер салфеткой рот. — Широкой души человек он.
— Артём проткнул Марфе Ивановне пальцы, — я еле сдержался, чтобы не съездить сестре медовиком по роже.
Что на неё сегодня нашло, чего она ко мне пристала?
— Как проткнул?
— Всё, я пошёл, спасибо за стол, просто объедение — так и передай Степановне.
— Артём, стой… Подожди…
— До скорого, маменька, — я поспешно ретировался, чтобы в очередной раз не выслушивать наставлений и выговоров. Это покоробило Ольгу Дмитриевну, но Артём уже не маленький, а я так и подавно.
Аничков нашёлся на конюшне. Вместе с конюхом они на пару распивали бутылку водки. На подставленном пеньке в промасленной бумаге лежала сушёная рыба, хлеб, пара огурцов и шмат сала.
— Пошёл вон, — сказал я тёзке некроманта, тоже Петру, и тот испарился за дверьми, шурша соломой на полу.
Я смахнул крошки с освободившейся табуретки и сел напротив. Пиджак Аничкова полуопал с плеч из-за чего складками собрался на спине, лицо небритое, а сам он казался настолько уставшим, что вот-вот должен был свалиться и заснуть.
— Есть разговор, — после короткой паузы сказал я.
— Деньги вперёд, — как обычно меркантильно ответил он, но когда я положил перед ним пять рублей, безразлично смахнул их в карман, это была наша обычная практика — просто так он разговаривать отказывался, но вот если подкидывать ему рублик другой, то соглашался на короткую беседу.
— Можешь сказать, чья она? — на заваленный окурками и едой пенёк легла обуглившаяся кукла собаки, точнее, верхняя её часть.
Аничков опустил стакан и взял в руки соломенную поделку, повертел, а потом раскрошил. Заклинание огня мгновенно спалило её дотла.
— Ты в следующий раз не таскай с собой такие побрякушки. Будь её хозяин поопытней — призвал бы повторно.
— Твоя работа? — в лоб спросил я его.
— Скажешь ещё, с чего ты взял?
— Да, многое сходится. Тебя не было два дня — как раз в этот промежуток на меня напали, а ещё я видел, как ты плёл такую же куклу.
— Если бы я хотел тебе зла, Артём, ты бы никогда об этом не узнал.
— Артём Борисович.
— Х*исович, — выругался некромант. — У меня руки не из жопы растут, а это дерьмо ни на что не годно.
— Это не ответ, — настаивал я. — Заклинание легко можно подделать, выдав себя за слабого мага. Где ты был?
  
— А не твоё дело, барин.
— Ещё как моё. Я понимаю, что тебе насрать на Барятинских, и ты легко найдёшь новый поводок, но что скажут люди? Аничков напал на собственного заказчика…
— Да не я это, бл***! — заорал опьяневший Аничков и шарахнул ногой в пень, опрокидывая фуршет.