Аморал (СИ)

Хотел бы сказать, что мои движения похожи на танец и я легко и грациозно кружу возле противника, но увы. Сейчас я больше похож на калеку с переломанными ногами, который заново учится ходить. Благо, для горы мышц и этого достаточно — из-за своих размеров и заторможенной мозговой деятельности, он крайне неповоротлив.
Чей-то предсмертный хрип сигнализирует о том, что второй осквернённый уже выбрался из ловушки и идёт мстить.
Хорошо. Это очень хорошо. Пока что всё идёт по плану.
Первый в драку вмешиваться не спешит, следит внимательно за Бритвой, огрызаясь на него, когда тот переключает своё внимание на старика. Кажется, мы только что стали свидетелями ускоренной эволюции.
Волосы на затылке шевелятся от хриплого дыхания за спиной. Пора!
Бросаю палку на манер копья, но специально промахиваюсь и оно летит куда-то в плечо. Амбал, ожидаемо, уворачивается, но взгляд по инерции ведёт за палкой, идеально.
Делаю резкий рывок и, перекатом, кидаюсь ему под ноги. Позади разочарованно клацнул зубами осквернённый. Уверен, он уже представил, как переваривает моё сочное мясо. Не переживай, родной, сейчас всё будет.
Гора мышц запинается о моё тощее тело и летит мордой в пол, а смачный хруст сломанного носа говорит о том, что приземление прошло удачно.
Подхватываю палку и с низкого старта бегу к Бритве, который, пользуясь тем, что второй осквернённый отвлечён задумчивым сжиманием глотки тощего, направляется к старику. Что ж, боссу ты всё-таки помог, парень, молодец. Боюсь, что только уже посмертно.
— Макар, не лезь! — в голосе Андрея Павловича прорезаются командные нотки.
— Да, Макар, не лезь! — Бритва нагло щерится и поигрывает кинжалом. И когда только успел отобрать? — Ща, у старика в кишках покопаюсь чутка и тобой займусь, не переживай.
— И пропустить всё веселье? Да счас! — многострадальная палка щепками разлетается о спину Бритвы. Тот даже не покачнулся. Обидно.
Старик двигается резко и хлёстко. Глядя на него и не скажешь, что в нём столько энергии и силы.
— Двое на одного? Нечестно! — голос Бритвы пропитан нескрываемым удовольствием. Ему это нравится и я его прекрасно понимаю.
Кровь стучит в висках, барабанами отбивая военный марш. Лезвие пролетает в опасной близости от моего лица, оставляя кровавый след на подбородке.
Я даже не видел, как Бритва взорвался в мою сторону серией ударов и едва успел увернуться. Мышечные волокна рвутся от напряжения, а позвоночник неприятно хрустит.
Мы были похожи на трёх старых блохастых псов, что огрызаются друг на друга в попытке решить, чья это помойка.
Благо Андрей Павлович перестал взывать к моему разуму и сосредоточился на Бритве. Это очень отвлекало, если честно. Я всё время опасался, что старик в очередной раз отвлечётся на разговоры и пропустит удар.
Бритва подхватывает с земли мелкие камни с песком и кидает в глаза старику, тот не успевает закрыться и теперь отчаянно пытается проморгаться.
Ногой пробиваю Бритве в поясницу и оттягиваю его внимание на себя, и тут же в наш дружный междусобойчик врывается уже позабытый осквернённый.
Не сговариваясь, заключаем временное и молчаливое перемирие и плечом к плечу встаём против твари.
Количество событий, происходящих одновременно, зашкаливает, поэтому рассеиваю взгляд и полагаюсь исключительно на слух, интуицию и удачу.
Тварь выжидательно смотрит и утробно рычит, затем бросается в атаку. Уворачиваюсь, пропуская её вперёд, и захожу сзади. Действую уже по проверенной схеме — пинок под колено, чтобы сбить её с ног. Ещё немного и этот удар станет моим коронным.
Бритва рисуется и подкидывает кинжал вверх. Кретина кусок. Но мои губы непроизвольно тянутся в ухмылке.
Точный удар лезвия в висок и эволюция твари обрывается едва начавшись, а клинок уже летит в мою сторону.
Всё, перемирие окончено.
Кажется, пора прекращать осторожничать, это и так уже затянулось, а состояние моей дыхалки оставляет желать лучшего. Резко иду на сближение и костяшками пальцев пробиваю в гортань.
— Кха! — глаза Бритвы полыхают жгучей ненавистью. И ему уже не так весело.
 
Кинжал летит снизу вверх куда-то под рёбра. Успеваю перехватить, но это лишь замедлило руку бритвы, а не остановило. Он всё ещё сильнее, так что пятнадцать сантиметров стали продолжает двигаться к цели. Медленно, миллиметр за миллиметром, но движется.
Андрей Павлович, наконец, проморгался и кинулся на помощь. Он прыгает на Бритву сзади и обхватывает локтевым сгибом руки шею под подбородком, а вторую использует как рычаг, пытаясь его придушить.
Бритва ослабляет свой напор и мне удаётся выбить кинжал. Это было близко. Неглубокий порез на коже говорит о том, что я легко отделался.
Чувствую резкий рывок и Бритва падает на спину, утягивая меня за собой. Старик подозрительно затихает, видимо, сильно приложился головой при падении. И неудивительно, своим весом мы буквально впечатали его в землю.
Боремся уже на земле, молча и яростно. Я смертельно устал, мышцы забились и приходится прикладывать усилие, чтобы продолжать шевелиться. Да и Бритва больше не выглядит довольным. За последние несколько минут я не услышал от него ни одного саркастичного комментария.
Очередной перекат и меня внезапно накрывает чувством свободного падения.
Ну твою мать!
Не так я планировал начать свой побег.
  
Глава 4
 
Ничто так не бодрит, как хруст ребра и удар ветки по морде. Меня подкидывает вверх и я лечу дальше. Надо бы вспомнить — упоминали жрецы о том, что меня ждёт дальше, когда я ещё раз умру или нет. Не, ну вдруг обмолвились между делом.
— Мы летим! Летим, пацан! — восторженно орёт Бритва, — гляди как могу! — он раскидывает руки в стороны и разворачивается в воздухе спиной ко мне.
Надеюсь его размажет быстрее, чем меня.
Кажется, это падение никогда не закончится. Я буду бесконечно лететь в пропасть, которой нет конца. По пути собирая своим телом небольшие выступы, стволы и ветки деревьев, что умудрились прорасти в каменной толще, и металлические трубы канализации.
Внезапно, конец верёвки, намотанной на руку, за что-то цепляется и плечо с неприятным звуком вылетает из сустава. Болезненный вой отскакивает от стен и эхом разносится в пространстве. Верёвка быстро ускользает из ослабевшей конечности, но я успеваю перехватить её другой рукой. Перед глазами мелькают тёмные мушки, но я хотя бы больше никуда не падаю.
— Так и будешь висеть, как кишка в колготках, или наконец начнёшь шевелить своей задницей? Ты, так-то, совсем нелёгкий.
Вены на руках Бритвы вздулись от напряжения, а сосредоточенный взгляд говорит, что я действительно не лёгкий. Поэтому приходится подтягивать себя вверх, хотя организм отчаянно требует отдыха. Но кто знает, когда у Бритвы закончится его внезапный приступ альтруизма и он отпустит верёвку.
Уступ, на котором мы оказались, был узкий, маленький и неудобный. Приходилось сидеть тесно прижавшись друг к другу. Плечо мне Бритва любезно вправил, как только я поднялся. С налётом лёгкого садизма на лице и довольной улыбкой от звука хруста кости, встающей на место.
— Предлагаю спать по очереди, чур ты первый, — безапелляционно заявил Бритва, — можешь даже на коленки ко мне прилечь, я посторожу, а если хорошо попросишь, то и колыбельную могу спеть.
Идея того, что нужно отдохнуть уже давно витала в воздухе. Измученный организм требовал подзарядки и отказывался функционировать дальше. Вот только мысль о том, что я буду спать, пока не спит Бритва, мне решительно не нравилась. Хотя он, казалось, уже и забыл о нашей потасовке наверху и теперь, широко раздувая ноздри, жадно втягивал в себя воздух.
— Чувствуешь этот запах, а пацан?
— Дерьма?
— Не, пацан, дерьмом от тебя несёт, а это запах свободы.