Наследница проклятого острова
«Помни, Аливетта, противника нужно сначала ослабить, а уже потом вести с ним переговоры. Всегда старайся заручиться поддержкой врага твоего врага. И никогда не забывай, что друзей у тебя быть не может», – учила бабушка.
Но она ошиблась – у меня появилась Ви. Как только устроюсь – найду способ с ней встретиться. Ей до окончания срока в приюте остался всего один месяц, она ведь старше меня на два года. Нужно будет кого-то нанять, чтобы её встретили и доставили ко мне. Деньги на это я найду, в конце концов, в сумке не только артефакты лежат. А Ви для меня важнее всех. Лишь бы только её не покалечили эти монстры-дознаватели.
Ревущая речка замедлила бег и степенно вынесла воды из леса на широкий светлый пляж. В ночной мгле он казался молочным. Вдалеке болтались на волнах рыбацкие лодки, и гайрона затаилась, высматривая рыбаков. Вроде бы чисто – никто не шатается по берегу в ночной ливень.
Стремительно и бесшумно я перетекла из реки в море, радуясь солёной воде, как спасению. Глотнула воздуха – и поплыла вдоль дна. Гайроны могут задержать дыхание на полчаса. Но это вряд ли касается нетренированных, недокормленных и неопытных особей. Я скользила вдоль дна, наслаждаясь простором.
Гайрона ликовала. Свобода опьянила. В ноздри попала морская вода, и я с восторгом поняла, что чую запахи. Мимо меня скользнула рыбёшка, и я инстинктивно клацнула зубами. Промахнулась, конечно, но мысль, что я могу наесться рыбой, прострелила молнией и оставила горячий след. Еда тут водится в изобилии!
Вдруг вспомнилось, как мы с Ви наелись в саду незрелых ара́н и три дня мучились животами. Тогда даже наказание голодом не показалось таким уж строгим – еда всё равно стремилась обратно. С тех пор к аранам я относилась с предубеждением, хотя в детстве их любила.
Море было относительно спокойным: небольшие волны прибивал к поверхности дождь, молотя по воде. Я расслабилась и всплыла повыше, чтобы сориентироваться по течению, как учил отец. Лучшее решение – выбраться на соседний остров. Жаль, что даже самого дешёвого отреза ткани у меня не было – сгодился бы и бельда́рский шёлк любого цвета. Сделала бы самый простой ойха́л [6] – узел на груди, да поясок на талии, пусть бы меня приняли за нищенку, уж лучше так, чем голой. Как мне теперь к людям выходить? И ведь деньги у меня есть: в сумке припрятаны жемчужины всех цветов – от синих аберри́йских до розовых эртзаму́ндских. Но только как на них хоть что-то купить, если одежды нет?
Гайрона наслаждалась водными просторами – лапы мощно загребали воду, тело изгибалось в такт движениям, длинный хвост помогал держать курс. Я высунула морду из воды и вдохнула солоноватый морской воздух. Дождь шумно барабанил по поверхности, делая меня невидимой с берега. Я плыла прочь от ставшего тюрьмой острова. Заблудиться не опасалась – врождённое чутьё подсказывало направление на ближайший, лежащий в трёх лигах, остров.
Безусловно, не стоило так сильно рисковать и проводить много времени во второформе без подготовки, но выбора у меня не было – в такую погоду человеком я быстро продрогну и заболею. Всё-таки холодный сезон в разгаре. Я нырнула вниз и заметила спрятавшуюся в длинных нитях водорослей стайку рыбок. Хищным броском рванула туда и сцапала одну. Остальные брызнули в разные стороны серебристыми каплями, но я со счастливым урчанием поедала ту, что зазевалась. Нет ничего вкуснее сырой рыбы!
Медленно двинулась вдоль подводного леса из водорослей, высматривая добычу. И удача улыбнулась ещё дважды – к заветному берегу другого острова я подплыла сытой и довольной собой. Морская охота мне понравилась, я даже не думала – просто двигалась на инстинктах. А когда выбралась на берег, потёрлась брюхом о влажные камни и осторожно заползла в пустую лодку – не на открытом же месте перекидываться обратно.
Попыталась взять верх над гайроной, потребовав у неё уступить, но та лишь сыто распласталась под ливнем.
Я собрала волю в кулак и приказала ей подчиниться. Гайрона даже не шелохнулась.
Меня медленно охватывала паника. Моё сознание раздвоилось – человеческая суть билась в истерике, пытаясь обрести контроль, а гайрона лениво лежала, свесив из лодки хвост.
Отчаянным усилием воли я попыталась принять человеческий облик.
И не смогла…
Из архива королевского дознавателя Арше́са Э́ррагера, дело № 1586 (Аливе́тта Цила́ф)Выдержка из донесения оперативного агента А.Р.:
В связи с тяжёлыми погодными условиями разыскные мероприятия не увенчались успехом. Следы Ц. в лесу не обнаружены. Арканы поиска применить невозможно ввиду отсутствия личных вещей или образца крови. Население прибрежных деревень опрошено, результат отрицательный: ни девушку, ни гайрону никто не видел.
Протоколы допросов прилагаются.
Окрестные жители раздосадованы пожаром в приюте, т. к. привыкли закупать там продукты ниже рыночной стоимости. Наличествует преступная схема обогащения. О местонахождении директрисы сиротского дома «Утешение» за́йты Нарра́сти ничего не известно, в плотный контакт с местными она не вступала, на временные работы никого не нанимала, никто из опрошенных не был за забором приюта, с Ц. или другими воспитанницами, даже бывшими, не знаком. О приюте ходят разные слухи, якобы там мучают девочек. На вопросы о том, почему жители так считают и почему не сообщили в дознание ранее, пожимают плечами.
Поиски Ц. продолжаются на всём атолле и в море, объявлен общеаберрийский розыск по словесному портрету человеческой ипостаси.
Капитула третья, морская
В рассветной мгле показались фигуры рыбаков. Гайрона ловко соскользнула с лодки обратно в море. Я лишь бессильно наблюдала за её действиями. Сознание раздвоилось, гайрона не просто не подчинялась – игнорировала сам факт моего наличия. Она даже не плыла прочь от злосчастного острова, где находился приют. Резвилась в воде, охотилась, пыталась скинуть сумку, к счастью, пока безуспешно.
Я лихорадочно пыталась найти выход и корила себя за самонадеянность. Ведь знала же, что дело может обернуться именно так, но решила, что я самая умная и справлюсь. Теперь навечно останусь запертой в зверином теле и сойду с ума.
«Гайрона – часть тебя, а не ты часть её. Помни об этом», – раз за разом раздавались в голове слова бабушки.
Но какая она часть? Она самостоятельная звери́на – и до меня ей дела больше нет.
А вот это уже неправильно. Постаралась вспомнить, чему учил отец. Он редко уделял мне время, в основном пропадал на службе в военном министерстве. Отец работал до самого последнего момента, даже зная, что готовится его арест. Жаль, что он так и не успел выяснить, кто из других заговорщиков его предал.
Отец с достоинством передал дела новому военному министру со словами: «Абе́ррия не должна пострадать от кадровых перестановок». Он был истовым патриотом. Как и дед, как и братья. Именно поэтому они первые начали действовать, когда стало понятно, что король Раха́рд Девятнадцатый сошёл с ума. Они поставили благополучие страны выше своего и проиграли.
После оглашения «Кровавого Акта» 6989-го года отец вернулся домой молчаливый и шокированный. С этим новым законом король окончательно перешёл черту. Начались волнения и возмущения, никто не хотел «приносить кровавую и магическую дань Его Величеству каждый первый день лаурдена». Король – не божество, чтобы жертвовать ему кровь и магию. И даже божеству каждый отдаёт дань добровольно. Раха́рд Девятнадцатый окончательно свихнулся, и поняли это не только граждане Абе́ррии. Аллора́нцы подогнали к нашим границам суда и устроили военные учения.
Отец собрал всю семью и сказал:
– Мы решили устранить короля. Пусть на престол взойдёт его старший сын, сомнений в его адекватности у меня нет.
– Если покушение сорвётся, ты поставишь под удар всю семью, – возразила бабуля.
– Мы не можем медлить. Исполнять акт никто не станет, начнётся гражданская война. У нас есть сорок дней до наступления следующего лаурдена, за это время мы подготовим и проведём операцию. Король безумен, мы обязаны расправиться с ним, прежде чем он навредит Абе́ррии.