Птица обрела крылья (СИ)

— Не беременны? — приподнял уголки губ доктор.
— Увы, сегодняшний день показал мне, что моя радость была ложной: утром я обнаружила кровь на простынях… — Девушка весьма правдиво всхлипнула и прикусила губу. — И эта кровь убила мою надежду и уверенность в том, что я наконец — то ношу под сердцем долгожданного и уже любимого многими ребенка.
— Мне очень жаль это слышать, миссис Уингтон, — мягко сказал доктор: признание пациентки и ее скорбное выражение лица подействовали на него, как жаркий огонь на металл, и его стальное сердце наполнилось искренней жалостью и расплавилось. — Но, если это утешит вас, хочу сообщить вам о том, что такие ошибки случаются с прекрасным полом довольно часто.
— Я понимаю, что мой случай, должно быть, не единственный в вашей докторской практике, — грустно улыбнулась Вивиан. — Но мое материнское сердце, наполненное любовью к несуществующему малышу, разбито, и я едва сдерживаю слезы, когда слушаю речи моего бедного супруга о том, какими добрыми родителями мы будем и как именно он обставит детскую комнату.
— О, вы не сообщили мистеру Уингтону о своей ошибке? — удивился доктор.
— Нет, я… У меня нет на это сил. — Плечи Вивиан опустились, на глаза навернулись слезы, но она не спускала с доктора взгляда, и этот полный слез взгляд изумрудных глаз, казалось, проникал в самую душу мистера Клифа.
— Но вам придется сказать ему. Он имеет право знать, что ребенка не будет, — грубовато, но прямо сказал доктор, пытаясь скрыть за строгостью своего тона чувство жалости к мисс Уингтон, которая уже успела почувствовать себя матерью, но потеряла свое дитя, которого, однако, никогда не существовало.
— Мистер Клиф, я понимаю, что не вправе просить вас об одолжении, но умоляю: помогите мне. Я не предлагаю вам деньги или драгоценности, но взываю к вашей человечности и жалости к несчастным женщине и мужчине. Если я расскажу супругу о том, что ошиблась, что ребенка нет… Он будет разбит. Он так желает, так любит этого малыша!
— Вы желаете моей помощи, миссис Уингтон, но я не совсем понимаю, как именно я могу помочь вам в данной ситуации, — после минутного молчания вымолвил доктор. — Вы должны четко обрисовать, какую помощь ждете с моей стороны, а я решу, смогу ли я пойти на это, или нет. Если вы желаете, чтобы я солгал…
— Ни в коем случае, мистер Клиф, — решительно прервала его пациентка. — И вам, и мне противна ложь. Поверьте, я слишком люблю своего супруга, чтобы лгать ему. Но, если вы промолчите, если скажете, что четких признаков беременности не наблюдается, что еще рано говорить о том, есть ли ребенок в моей утробе, вы не солжете, но эти слова дадут мне немного времени, чтобы забеременеть. Уверена: через месяц или два я буду носить под сердцем наше с мистером Уингтоном дитя.
— Вы уверены в этом?
— Абсолютно.
— Имеются ли в вашем роду плодовитые матери?
— Обе мои бабушки, мистер Клиф, были именно такими: мать отца имела четверых детей, а мать моей матери двух.
— Признаться, я был знаком с вашей матерью, — вдруг вырвалось у доктора, и его серьезное лицо осветила добродушная улыбка. — Она была первой красавицей Лондона, но, к несчастью, обладала крайне хрупким здоровьем. — Он замолчал, и по его лицу было видно, что его захватили в плен воспоминания или же раздумья.
Вивиан терпеливо ждала, когда мистер Клиф придет в себя: она знала, что раздумья доктора о ее матери сыграют ей на руку… Возможно, этот пожилой, но все еще достойный, статный мужчина был ее тайным воздыхателем?
— Допустим, я скажу то, что вы просите, но как вы собираетесь объяснить мистеру Уингтону то, что ребенок родится не в положенный срок, а позже? — наконец, сказал мистер Клиф.
— Он будет так рад первенцу, что даже не вспомнит об этом, — уверенно заявила Вивиан. Ее душа ликовала: доктор попался в сети ее лжи и готов был сыграть на ее стороне!
— Но как вы собираетесь забеременеть, если все врачи настойчиво советуют будущим родителям воздержаться от супружеского долга? Любовные утехи во время беременности женщины могут привести к выкидышу.
 
— Оставьте это мне. Я найду нужные слова. Мне неловко спрашивать вас об этом, но я должна знать: как часто супруги могут делить постель, чтобы не создать для ребенка в утробе матери особого риска?
— На этот счет в мире медицины нет единогласия, но лично я считаю, что две ночи в неделю не несут в себе угрозы. Если таков ваш план, миссис Уингтон, я готов помочь вам. Но не более. Если через два месяца вы не забеременеете, я также настаиваю на том, чтобы вы признались супругу в вашей хитрости. Мне ни к чему запятнанная репутация, и, в случае вашего неуспеха, мое имя должно быть в стороне.
— Обещаю вам. Это будет только моя вина. — Вивиан счастливо улыбнулась и приложила ладони к своей груди: две ночи в неделю были никчемной платой за ее покой в другие пять. — Благодарю вас, мистер Клиф. Благодарю от всего сердца!
В этот день Джереми услышал слова, которые вложила в уста доктора Клифа его пациентка. Он так желал верить в свое будущее скорое отцовство, что замечание о том, что отчетливых признаков беременности у супруги не наблюдается, не смутило его, ведь он знал: Вивиан чувствует себя неважно, и ее желудок не переносит запаха кофе. Этого ему было достаточно. В своем самообмане, в своем счастливом неведении, он окружил супругу такой заботой, что та едва смогла уговорить его проводить с ней две ночи в неделю, но и тогда он был нежен. Чудовище в нем уснуло и проснулся ласковый любовник. А когда он покидал супружеское ложе и уходил в свою спальню, Вивиан молила Бога о том, чтобы он послал ей ребенка.
Бесснежный, но холодный декабрь прошел в суете приготовлений к Рождеству, и хлопотами занималась сама хозяйка Уингтон-холла, несмотря на настояния ее супруга о том, что ей нужно меньше волноваться и больше отдыхать. С тех пор, как Джереми узнал о том, что станет отцом, он завел себе постоянную любовницу и не скрывал этого от Вивиан, которая, в свою очередь, прямо заявила ему о том, что «принимает это». Супруги проводили две ночи в неделю в одной постели, но Вивиан, теперь отчаянно желающая родить ребенка, в очередной раз поняла, что в этом месяце беременности не случилось, и надеялась, что долгожданная радость будущего материнства наступит в январе. Но и январь принес ей разочарование, а это значило, что девушке пора было устроить сцену с выкидышем. Мнимая потеря ребенка казалась Вивиан самым верным выбором, однако она решила подождать еще месяц, и, если до конца февраля беременность не наступит, ее мнимая беременность подойдет к концу.
Наступил снежный, просто ледяной февраль. В то время, как миссис Уингтон с каждым днем отчаивалась все больше, но начала подкладывать под платье небольшую подушку, ее кузен мистер Крэнфорд радовался каждому новому рассвету. Он окончательно съехал с Гринхолла еще в конце ноября и жил в собственном доме, был сам себе хозяином и почти каждый день проводил в обществе Уингтонов и мисс Сэлтон. Нужно сказать, Шарлотта и Энтони настолько сблизились, что молодой Крэнфорд с трудом сдерживал себя от того, чтобы признаться ей в своих чувствах и попросить ее руки. Однако, если Энтони был полон любви к мисс Сэлтон, та не была влюблена в него, но застенчиво поделилась с Вивиан тайной о том, что мистер Крэнфорд вдруг вновь стал казаться ей достойным молодым человеком.
Ни родители Шарлотты, ни леди Крэнфорд все еще не вернулись в Лондон. Мисс Сэлтон была в расстроенных чувствах. Что касается Энтони, ему было глубоко равнодушно длительное отсутствие его матери, и, в своих письмах к старшему брату, он ни разу не упомянул о ней и не задал вопрос о том, когда именно она планирует вернуться в Гринхолл. Получив от матери пару писем, в которых леди Крэнфорд настоятельно просила его нанести визит младшей сестре ее невестки, Энтони лишь насмешливо усмехнулся и тут же отправил письма в камин. Лондон был укрыт снегом, а на его улицах кружилась метель, но сердце молодого Крэнфорда было полно жара.
Казалось, все были умиротворены: мистер Уингтон ждал дня, когда возьмет на руки своего первенца, Энтони ожидал удобного момента, чтобы попросить руки мисс Сэлтон, сама мисс Сэлтон мечтала вновь обнять своих родителей, и лишь Вивиан холодела от мысли, что вскоре ей придется вновь стать рабыней страсти своего супруга.