Птица обрела крылья (СИ)
— Нужно уже начать обставлять детскую комнату! У нашего малыша будет комната, которой позавидовали бы сами королевские отпрыски! — с восторгом воскликнул Джереми. — Вивиан, любовь моя, я так счастлив! Я люблю тебя! Ты моя, только моя!
Мистер Уингтон сдержал свое слово и тут же приказал перенести его вещи в соседнюю спальню, а когда дело было сделано, нежно поцеловал супругу в губы, а затем — ее живот, скрытый под платьем, и оставил Вивиан одну.
С тех пор, как Вивиан вошла в этот огромный, полный роскоши дом хозяйкой, она впервые засыпала с улыбкой на устах и крепко спала всю ночь.
Наступило темное, вновь дождливое и холодное утро. Казалось, дождю не будет конца, и это обстоятельство наводило на жителей Лондона тоску. Однако два приятеля, мистер Крэнфорд и мистер Уингтон, проснулись с великолепным настроением: первый собирался с визитом к Уингтонам, зная о том, что встретит там свою возлюбленную мисс Сэлтон, а второй с нетерпением и любовью ожидал появления своего первенца. Энтони приехал к друзьям еще до завтрака, по предложению самого хозяина дома.
Вивиан спокойно спала и не желала просыпаться. Часы гостиной пробили девять, а миссис Уингтон все так и не спускалась к завтраку. Так как джентльмены были весьма голодны, но не желали завтракать без прекрасной хозяйки, Джереми отправил к супруге Джейн, чтобы та разбудила и одела свою мэм.
Горничная тихо открыла двери покоев Вивиан, подошла к шторам и открыла их. Но утро было таким недружелюбным, а сон Вивиан таким крепким, что Джейн пришлось с болью в душе деликатно потрясти ее за плечо.
— Доброе утро, мисс Вивиан! Простите, что я вдруг опять бужу вас! Мистер Уингтон приказал разбудить и одеть вас! Он ждет вас к завтраку! — бодрым тоном сказала Джейн.
— Что? Который час? — проворчала проснувшаяся Вивиан. Она медленно открыла глаза и довольно улыбнулась: — Это была самая прекрасная ночь в моей жизни… Конечно, после той, когда я впервые познакомилась с моим дорогим Ричардом…
— Девять часов утра, мисс Вивиан! А где же вы познакомились с ним? На балу каком-нибудь? — Глаза горничной загорелись любопытством.
— Я расскажу тебе потом, когда он приедет ко мне… — Вивиан сладко потянулась, а затем решительно покинула постель.
— Он приедет сюда?! — воскликнула Джейн. — Но как же ваш муж? Он ведь убьет его!
— Не думаю! — пропела Вивиан.
Девушка быстро умыла лицо холодной водой, которую принесла в высоком кувшине Джейн, вытерла кожу мягким надушенным полотенцем, а затем нашла в шкафу тонкое шерстяное платье с длинными рукавами и протянула его горничной.
— Какой красивый цвет! Спелая вишня! Но сначала корсет, мисс Вивиан? — по привычке спросила Джейн, удивленно взглянув на подругу.
— Да, конечно. Но не завязывай слишком туго. — Вивиан загадочно улыбнулась.
— У вас живот болит?
— Нет, глупенькая!
— А что тогда?
— Этой ночью мой супруг спал в отдельной спальне, — вместо ответа вдруг сказала Вивиан. — И эти синяки на моей коже скоро исчезнут. Знаешь почему?
— Откуда же мне знать? — пожала плечами Джейн.
— Потому что я жду ребенка. — Вымолвив эти слова, мисс Уингтон победно приподняла подбородок. — Я жду его наследника, и, пока я ношу его дитя, он не тронет меня.
— Вы беременны? — ахнула Джейн. — Какая новость! О, мисс Вивиан! Это так… — Но вдруг она нахмурилась, а затем вопросительно приподняла брови. — Беременны, мисс Вивиан? Но ведь у вас сейчас… — Увидев лицо подруги: серьезное, но слегка насмешливое, Джейн широко раскрыла глаза и, понимающе улыбнувшись, громко сказала: — Ах, какая радость! Вы ждете ребеночка! Наследника! Конечно, мистер Уингтон должен оставить вас в покое! А то ведь и повредить может вашему малютке!
— Он понимает это, поэтому, до моих родов и первые месяцы после, мистер Уингтон будет спать отдельно, — спокойным тоном, но едва сдерживая нотку триумфа в своем голосе, сказала Вивиан.
— Но, мисс Вивиан, а что будет, когда ребенок не родится? — шепотом спросила Джейн.
— Придумаю что-нибудь… Один Бог знает, что может случиться и со мной, и с ребенком, — так же шепотом ответила ей подруга, а затем обычным тоном добавила: — Но мне нужно привести себя в порядок. Я, право, сама очень голодна.
— Я могу принести вам завтрак сюда, мисс Вивиан! Вас ведь, наверное, тошнит! — учтиво предложила горничная. С ее лица не сходила заговорщическая улыбка.
— Если я так сразу начну играть с таким эгоцентризмом, то могу вызвать у Джереми подозрения, — тихо объяснила Вивиан. — Нет, начнем с того, что меня тошнит от запаха кофе, а потом придумаем что-нибудь еще. Твоя сестра родила четырех детей, думаю, ты знакома с этим положением куда лучше меня.
— А как же! Знаете, у нее была ужасная изжога! Все четыре раза!
— Изжога? Хм! Мне нравится! — хихикнула Вивиан.
Когда миссис Уингтон, элегантно одетая, с волосами, убранными в модную лондонскую прическу, и легким шелковым шарфом бирюзового цвета на шее, вошла в гостиную, первым, что она услышала, были искренние поздравления ее кузена, который уже успел узнать о «счастливой новости» от своего друга.
— Благодарю, Энтони. Но ты — первый, кто узнал о нашем счастье, поэтому, прошу, молчи о нем до того времени, как мы с Джереми сами поделимся этой новостью с обществом, — со сдержанной улыбкой ответила Вивиан на поздравления Энтони.
— Заявим об этом сегодня же! — заявил Джереми, вскочив с дивана и подходя к супруге. Он положил свою теплую ладонь на ее живот, приветствуя свое дитя, и нежно поцеловал высокий белый лоб Вивиан. — Доброе утро, любовь моя. Ты спала так долго, что я начал беспокоиться о твоем здоровье. Надеюсь, ты не сердишься на меня за то, что я велел Джейн разбудить тебя?
Вивиан было приятно удивлена: Джереми был так мил и заботлив! Так нежен! Таким он был лишь в первую неделю их брака, но затем превратился в собственника и деспота… Должно быть, это радость будущего отцовства так повлияла на его отношение к ней.
«Именно таким ты и должен быть! — чувствуя удовлетворение и какую-то темную насмешку над заблуждением супруга, подумала девушка. — Ты так ждешь этого ребенка, что для меня будет настоящим удовольствием разбить эту твою мечту, эту дурацкую наивную радость!»
Сердце Вивиан было полно самой настоящей жестокости, и она уже предвкушала момент, когда, фальшиво заплакав, расскажет ему о том, что потеряла ребенка. К счастью, эту очередную ложь будет легко доказать: нужно лишь позволить месячной крови запачкать ее ночное платье и простынь.
Три месяца. Она будет насмехаться над ним целых три месяца. Наслаждаться одинокими ночами и знать, что, пока она «носит первенца четы Уингтонов», Джереми никогда и ни за что не тронет ее, что его жадные губы не будут мучить ее тело своими поцелуями, а сильные пальцы не оставят синяков на ее теле. Ее супруг будет удовлетворять свою страсть с другой женщиной — так он сказал. Но что это будет за женщина, и будет ли она единственной его любовницей — Вивиан была равнодушна к этим вопросам. Джереми мог делать все, чего желал, лишь бы забыл путь в ее спальню.
— Я не сержусь, мой дорогой. Нисколько. — Вивиан положила ладонь на грудь своего красивого темноволосого супруга, и он широко улыбнулся от ее прикосновения.
В глазах Джереми сверкала такая не скрытая любовь к жене, что, казалось, он совсем позабыл о присутствии Энтони, который, впрочем, деликатно отвел взгляд от супружеской пары и устремил его на пламя, играющее в камине.
«Как приятно будет разбить твое сердце! — молчаливо кричала душа Вивиан. — Как приятно будет видеть твои слезы! Твое страдание! И мне не будет жаль тебя… Ни капли! Потому что тебе не жаль меня, а мои слезы не останавливают тебя от насилия надо мной! И пока ты паришь на крыльях радости, я заставляю тебя дать мне столько денег, сколько потребуется для того, чтобы спасти моего Ричарда!»
— Если утомишься, любовь моя, не думай о нас и ступай в свои покои. Тебе нужен отдых. — Джереми вновь поцеловал лоб жены, а затем наклонился к ее животу и тихим ласковым голосом обратился к несуществующему малышу. — Как тебе спалось, моя радость? Я думал о тебе всю ночь и представлял, как мы обставим твою комнату. У тебя будет все самое лучшее. Мы ждем твоего появления с нетерпением, мое сокровище.