Я? Дельта! (СИ)

Додумать мысль Торн не успел. Очень хотел, как хотел и свалить в астрал без приключений на свою примагничивающую неприятности задницу, но в этот раз интуиция и звериное чутьё оказались правы.
Куст оказался не так прост, и то, что он какое-то время не шевелился, ничего на самом деле не значило. Прямо сейчас крыша содрогалась, а здание пока ещё едва заметно, но начинало заваливаться на бок.
  
Тело действовало на автомате, опустившись с уровня ожиданий парня до уровня отсутствующей подготовки.
Прижимая хранилище информации к груди одной рукой, с массивным гарпуном в другой Торн вскочил на угол крыши и бросил взгляд вниз. Огромные корни мелькали у самой земли, бестолково долбясь об землю и стены здания, из которого понемногу вылезала серая, с оттенками антрацита биомасса — иначе дрянь было и не описать.
Высотка, очевидно, держалась как раз на этой каше-малаше, и после её пропажи начала стремительно разваливаться.
«Форменный звездец, вашу ж бабушку!» — это была последняя чёткая мысль в его голове, исчезнувшая ровно в тот момент, когда крыша под ногами резко провалилась, а перекрытия начали трескаться, расходясь в стороны и пытаясь утянуть незадачливого выжившего в мясорубку из бетона, армированных конструкций… и антрацитовых щупов, бессистемно молотивших по всему, что пролетало мимо них. Отдельные обломки щупальца даже хватали, но сразу отпускали, понимая, видимо, что в «добыче» нет жизни.
Проклянув аномальный кустарник последними словами, Торн со всего маху попытался вбить гарпун в ближайшую более-менее целую стену, чтобы хоть как-то зафиксировать своё положение в пространстве. Вот только бетон и законы физики словно сговорились, и вместо желаемого результата парень едва не устремился вслед за попытавшимся отлететь после удара гарпуном… и, зарычав, отпустил оружие, которое сейчас лишь мешалось, а не помогало.
И уже свободной рукой Торн начал хвататься за всё, на что натыкался: за выбитую раму, за торчащую арматурину, за обломки фасада… за всё, что не успело оторваться от основной конструкции, к которой его прибило, точно муху, подхваченную мчащимся к стене тапком. Радости не добавляли и тонкие корни, тянущиеся к нему словно мотыльки — к пламени свечи: на тепло лезли, не иначе.
От обилия происходящий вокруг событий у Торна уже рябило в глазах, а сам он слабо себе представлял, что и как нужно сделать, чтобы не превратиться в лепёшку. Земля приближалась быстрее, чем ему того бы хотелось, а все перепробованные варианты не принесли никаких результатов. В голове уже начала формироваться мысль о близости смерти, когда скользнувший к земле взгляд выцепил нечто странное.
В одной из точек пространства далеко внизу обломки буквально пропадали. Какие-то растворялись прямо в воздухе, а какие-то аномалия разрубала на части, если они не вписывались в невидимые контуры «портала».
Но даже это — уже шанс, отказаться от которого Торн не имел ни малейшего права, если, конечно, не хотел в первый и последний раз закосплеить отбивную.
Подобравшись, он с силой оттолкнулся от какого-то обломка, всецело надеясь на то, что этого импульса хватит. Ему нужно было скорректировать траекторию своего падения совсем немного, чтобы миновать опасную зону и оказаться там, где надо. Недобор — и он или пролетит мимо, или убьётся об границы аномалии. Перебор — аналогично, но с другого края.
Сам круг, казалось, в диаметре достигал шести-семи метров, что вроде бы и много, но не тогда, когда тебе надо умудриться в него вписаться, падая с высоты в сотню с лишним метров. А ведь после, оказавшись неизвестно где, нужно будет как-то сгруппироваться и нырнуть в сторону, чтобы избежать сыплющихся на голову кусков бетона, металла и мебели: всего того, что влетит в аномалию следом за ним самим…
Торн вытянулся в струнку настолько, насколько мог, но всё равно в момент перехода почувствовал, как прошёл по краю — левую руку словно опалило или протащило по наждачке, способной стесать даже его новую кожу-броню.
А после парню стало совсем не до того: мир вокруг померк, чтобы тут же расцвести иными красками. Такими же серыми, мрачными и депрессивными, но «рисующими» вокруг совсем иную действительность.
Подтянув ноги к груди, Торн как мог развернулся, чтобы приземлиться на ноги… но его «догнала» одна очень умная мысль:
«Сука. А ведь я медленнее падать не стал. Как летел, так и…».
Казалось, падение поставило своей целью испытать на прочность каждую косточку, мышцу и связку в теле некогда человека. Несмотря на то, что Торн, формально, сделал всё правильно, приземлившись на полусогнутых и погасив тем самым часть набранной в полёте энергии, удар вышел более чем приличным. И парень самолично его дополнил, оттолкнувшись от неровной груды обломков под ногами и бросив себя в сторону, подальше от незримой воронки, выплёвывающей всё то, что ей удавалось засосать в себя на месте обрушения высоченного здания.
В этот раз он приземлился точно куль с картошкой, и ощущения от падения приятными назвать никак не мог. Болело всё, что могло болеть. К горлу подкатывала тошнота, а красные пятна перед глазами сошли на нет лишь через десяток секунд.
Торн зажмурился, потом поморгал.
«Всё ещё жив? Похоже на то. Выберусь — свечку поставлю… десять свечек. Или сто. Сколько попросят, столько и поставлю…», — парень осторожно пошевелил пальцами, морщась от боли. Потом руками. Ногами. Попытался сесть, прислушиваясь к себе: не трещит ли чего, не отваливается ли? Но — нет. Боль, конечно, никуда не делась, и продолжала грызть нервные окончания во всём теле, но была она привычной, «живой», а не остывающе-холодной, какую ему довелось испытать на той крыше, лёжа рядом с трупом супермутанта. — «Значит в небытие мне пока ещё рано. Это радует».
Торн перекатился на бок, тихо застонав и выругавшись сквозь зубы. Матерился он долго, вкладывая в каждое слово всю ненависть к произошедшему за последние полчаса. Или пятнадцать минут? Скорее второе: с начала восхождения и до обрушения прошло не так уж и много времени…
«Просто не повезло. Как и всегда за последние дни, в общем-то» — подумал Торн перед тем, как подняться на ноги и начать вращать головой.
Кое-какое представление о местности вокруг у него уже сложилось, так как в сторону он прыгал, всё же, не «вслепую». Но сейчас парень получил возможность осмотреться как следует, напрягая глаза и вглядываясь в царящую вокруг тьму, непроницаемую для взгляда обычного человека.
Обычного человека, но не Торна, который видел тут вполне прилично: контуры стен, труб, рельсов, толстых пучков кабелей и прочих «извечных спутников» метрополитена размывались лишь на дистанции в десятка так четыре метров.
И — да, граница круга или даже обычная пространственная аномалия перенесла его на несколько десятков метров вниз… и на сколько-то там в сторону. Торн подозревал, что в сторону его унесло не очень-то и далеко, так как даже здесь он отчётливо ощущал, как на поверхности рушится здание и буйствует дикий аномальный куст.
Это радовало, так как в ином случае у него не было бы и шанса добраться до рейдеров в разумные сроки.
«Какие уж там полчаса теперь. Но направление…», — Торн прищурился, хищно поведя носом. Потоки воздуха уверенно тянулись лишь в одну сторону, принося с другой сплошь ароматы затхлости и пыли. Да и по вибрациям, отдающимся в полу и стенах, можно было сказать, что эпицентр находится как раз где-то там. — «Вот уж не знаю, какие машинные духи тут отметились, но, кажется, я даже трофей не угробил…».
Покрутив в руках злополучное хранилище данных, Торн вздохнул, посетовав на утрату гарпуна. На всякий случай он даже осмотрелся вокруг, но оружия не нашёл: слишком далеко его тогда отбросил, намереваясь после попытаться найти и подобрать, немного побродив среди руин. Печально, но, как иногда говорят, легко пришло — легко ушло…
  
Так как больше на месте грохочущей и всё ещё пополняющейся свалки обломков делать было нечего, Торн двинулся в выбранном направлении, вслушиваясь в окружающие его звуки, эхом расходящиеся под сводами метро. С каждым десятком метров шум позади становился всё тише, пока в какой-то момент на передний плане не вышло нечто иного рода.