Я? Дельта! (СИ)

Его высунутая в окно рука теперь была словно бы приварена к дверце, обхватив ту растёкшейся плотью, продолжающей тянуться всё дальше и пронизывающей металл жуткой агонизирующей сетью. Дорогие модные жёлтые штаны промокли, начав расходиться на волокна и пропускать какие-то подрагивающие, телесного цвета отростки. Волосы осели паклей, въевшись в кожу, глаза выцвели до молочно-белого, а изо рта хлестала нестройным потоком чёрная пена.
  
— Помо… щи… и…
— Прости… — Прошептал Торн перед тем, как отстегнуть ремень безопасности, извернуться и с ноги выбить дверь, которая секунду тому назад не давала себя открыть, а сейчас отлетела, словно крепилась на одну лишь синюю изоленту.
Подхватив «на всякий случай» всегда с ним катающуюся между дверью и сиденьем телескопичку, Торн кулем выпал на идущий буграми асфальт, погрузившись в тот на пару сантиметров, словно в неплотно сбитую гору снега.
Грязно выругавшись, парень кое-как вырвался из плена, вскочил и заозирался, пытаясь сопоставить собственные знания и с теоретическими инструкциями от ООБ, Организации Общественной Безопасности, и с суровой действительностью.
Первое и основное — как можно быстрее покинуть людное место и забиться куда-то, где людей не будет. Даже логика в этом была: человек с малой сопротивляемостью ноктэону в «одиночке» никому после превращения не навредит, а с высокой — не столкнётся с тем, во что превратятся его менее удачливые товарищи по несчастью, и получит шанс дождаться бригад спасателей.
Вот только на практике… Торн гнал грузовик по шестиполосной магистрали, которая почти всегда была полна машин. И не все из них первичные вихри превратили в горы покорёженного металла. У многих суетились люди — или то, что было ими ещё минуту назад. Всё чаще мелькали цвета антрацита, раздавались крики и разносилось над головой гулкающее эхо хаотичных выстрелов.
Торн обернулся, окинув взглядом грузовик, который он так вовремя покинул. Сейчас тот напоминал рисунок психически нездорового человека: вытянутый и искажённый, оплетённый какими-то щупальцами, с раздающимися изнутри воплями, некогда надёжный транспорт откровенно пугал, требуя убраться от него подальше.
А ещё из грузовика пыталось выбраться нечто чудовищное, нечто, испещрённое сияющими фиолетовым прожилками и антроцитовой кожей, в реальном времени нарастающей поверх остатков шерсти.
Ноктюрны, порождения аномальных зон, никогда не появлялись просто так. В них превращались люди, становясь монстрами, для которых убийство всего на них не похожего составляло единственную радость или даже потребность — нельзя было сказать точно.
И прямо сейчас Торн имел сомнительное удовольствие наблюдать, как Симба, этот плохо говорящий на родном и могучем зверолюд, пытался освободиться, жадно поглядывая на недавнего товарища и разбрызгивая едкую, шипящую слюну.
— Вашу ж бабушку!.. — Выругался Торн перед тем, как развернуться и припустить со всей доступной ему скоростью прочь. Туда, где виднелась хоть какая-то возможность спуститься с магистрали, вывернутой на манер американских горок из самых паршивых мультфильмов.
Он принял решение уходить в жилую застройку. Та сейчас хоть и походила на город из дешёвого пластилина, забытый на подоконнике в жаркий полдень, но явно представляла из себя область более безопасную, чем оказавшаяся в эпицентре аномалии магистраль, заполненная аномалиями, людьми и мутантами.
Сами пространственные искажения к этому моменту уже начали сходить на нет, но Торна всё равно единожды чуть не убило автомобилем, который вдруг решил, что трёхмерность — это не для него, и надо срочно сжаться в вертикально стоящий блин с полным, так сказать, сохранением изначального объёма. Такая резкая метаморфоза закономерно прорубила в податливом асфальте и нескольких автомобилях солидной длины и глубины разрез, от которого парень оказался буквально в полуметре.
Его даже асфальтовым крошевом обдало, до того близко это было.
Задело и нескольких мутирующих, коих Торну было по-человечески жалко… но с другой стороны, таких уже было не спасти, а лишние ноктюрны — это плюс в копилку шансов быть заживо сожранным.
— Помогите! Йи-и-и! — Протяжный женский крик заставил парня притормозить и обернуться. Всего в нескольких метрах от него, за клубами едкого дыма, тянущегося от горящей синим пламенем легковушки, миниатюрная девица туфлей отбивалась от вцепившегося в её лодыжки некогда человека.
«Единственный способ гарантированно вывести ноктюрна из строя — уничтожить его ядро. В отсутствие такой возможности допускается уничтожение мозга объекта. Особенно данный орган уязвим до завершения ноктюрном трансформации» — цитата из справочных материалов для кандидатов на поступление в ООБ сама собой всплыла в голове Торна.
И пройти мимо он не смог, даже понимая, что их тут может в любую секунду просто разложить на атомы.
Одним резким движением парень разложил телескопичку, в четыре шага подлетел к пытающейся спастись и, вроде бы, не подверженной заражению девушке, сходу огрев цепляющегося за неё монстра по черепушке. И ещё раз. И ещё.
Даже когда телескопичка хрустнула и лишилась верхней своей части, даже когда в черепе ноктюрна образовалась неаппетитная дыра, а саму голову скосило на бок, он ещё трепыхался. И только когда незадачливый молодой водитель с гримасой гнева, ненависти и отвращения с силой опустил ногу на череп монстра, голова его прогнулась и хрустнула, а сама тварь перестала цепляться за жертву.
— С-спасибо! — В царящем вокруг хаосе брюнетка видела только один островок спокойствия, попытавшись вцепиться в руку Торна. Но тот вывернулся, лёгким движением руки отвесив спасённой слабенькую пощёчину.
Никогда он до сего момента не поднимал на женщин руку, но нынешняя ситуация не располагала к расшаркиваниям и сантиментам.
— Тихо! Не цепляться, не орать! Иди за мной, будем выбираться. — Торн и сам не совсем понял, откуда в нём взялось это разливающееся по жилам спокойствие, но сопротивляться странному явлению он, конечно же, не стал. Потому что уж лучше как сейчас, чем самому паниковать, точно истеричке, и шугаться каждого шороха.
А так — мир резко стал более-менее понятным, определился маршрут, а буйство эмоций кто-то словно отсёк от «рабочей зоны» сознания.
Спускаться с магистрали пришлось не самым безопасным образом — спрыгивая с высоты четырёх метров на асфальт, который, к счастью, оказался таким же «плывущим» и мягким, как и на самой дороге. Торн шёл первым, безымянная спасённая — второй, и при том спрыгнула она весьма и весьма ловко, что выдало в ней некоторую спортивную подготовку.
И то хлеб: парень, по крайней мере, теперь мог быть уверен, что она так просто от него не отстанет…
Рядом с магистралью, на обычных дорогах, петляющих по улочкам меж жилых и не очень зданий, всё тоже было очень плохо. Стояли брошенные машины, причитали, стенали, кричали и разбредались кто куда перепуганные люди, не обращающие внимания не тщетные попытки рядовых патрульных ООБ обуздать творящийся хаос.
И вместе с тем последним всё чаще приходилось прерывать мучения мутирующих, пренебрёгших рекомендациями правительства по поводу условий проживания в Особой Зоне-03. Те же Симба и Лекс зарабатывали достаточно, получая надбавки как раз «на ингаляторы», но не покупали их, ограничиваясь взятками и поддельными справками. А свободные деньги спускали на алкоголь, девок и наркотики, ведя весьма развязный образ жизни.
И таких как они было очень много, что ставило под угрозу жизни всех остальных. Ведь если бы все в особой зоне регулярно использовали ингаляторы, то ноктюрнов было бы на порядки меньше. Но на деле никто соблюдение правил особо и не контролировал, словно такое положение вещей было выгодным для правительства или корпоратов.
  
«Или для всех сразу, что б их!..».
— Э-это нормально, что небо… такое? — Спутница Торна ткнула пальцем в небосвод, где помимо малых Сердец Ноктэона на фоне из края в край растянулось чёрное, с синевато-фиолетово-пурпурными вкраплениями полотнище, расчерченное белесыми линиями, образующими аккуратные геометрические фигуры, изменяющиеся, сливающиеся и вообще напоминающие картинку в детской игрушке-калейдоскопе.