Нам не позволят (СИ)

Зверг усмехается, но руку не отводит.
Я продолжаю тянуть, глядя ему в глаза, и получаю какое-то болезненное удовольствие от того, что он мне не подчиняется. Продолжает настырно касаться ноги и улыбаться.
— Ты получила мою записку, Аня, где я ясно дал понять, чего хочу. Ты надела белье, которое я для тебя купил, а теперь говоришь, что это лишнее. Так скажи мне, ты хочешь того же, чего хочу я или чего-то другого?
Ловким движением руки опустив бретельку платья, Максим целует меня в плечо. Мне хочется закрыть глаза и расствориться в ощущениях, которые пронзают мое тело. Впервые за долгое время я не хочу думать о морали и правильности своих поступков. И только одна фраза в голове мешает мне отпустить тормоза "Не все в жизни можно исправить…"
— Сейчас… я просто хочу поужинать, — отвечаю хрипло, когда губы мужчины касаются моей шеи.
— Раз ты так настаиваешь, — выдыхает он, и все же отстраняется, после чего резко начинает разговор на другую тему.
— Какую профессию ты планируешь получить в будущем? — говорит Максим спокойно, переключив внимание на свой стейк.
Только темно-синее пламя в его глазах выдает истинное желание мужчины. В остальном он ведет себя так, будто не целовал мою шею секунду назад и не гладил ногу под подвязкой.
— Я пока ищу себя. Сначала я изучала психологию, но по окончании первого семестра перевелась на другой факультет. Мне трудно с профессиональным становлением, наверное потому, что я всегда хотела связать жизнь со спортом, но не срослось.
— А почему не срослось?
— Моя мама сильно болеет. Нужно помогать и быть рядом, а профессиональный спорт, как ты наверное знаешь, отнимает много времени и сил.
— Почему не попробуешь что-то вроде тренерской деятельности по фигурному катанию? Для детей предположим? Думаю, у тебя получилось бы. Если что, обращайся. Для тебя вакансию я всегда смогу найти в своем комплексе, — на полном серьезе говорит Максим, но затем слегка улыбается. — Это на тот случай, если решишь остаться жить в России.
Я киваю, густо покраснев. Никогда не думала о работе тренером по фигурному катанию для детей. Вообще-то это интересная идея. Даже без привязки к работе в России. Навряд ли я смогу остаться здесь на постоянной основе. Опять же в Америке все мои родные. Мама точно не согласится сюда переехать. А я хоть и хочу иногда сбежать от их пристального внимания, все же не до такой степени, чтобы навсегда уехать жить в другую страну.
Мы с Максимом еще какое-то время говорим на отстраненные темы, после чего покидаем ресторан и снова садимся в его спорткар.
— Машина у тебя бомбезная. Никогда раньше на такой не ездила, — делаю очередной комплимент его автомобилю. — Это Бугатти, да?
— Он самый, — довольно улыбается Зверг и переводит на меня прищуренный взгляд. — Права есть? С собой?
Машинально сжимаю пальцами сумочку, в которой всегда ношу документы.
— Есть.
— Хочешь прокатиться?
— Ты… серьезно? Я? За рулем?
— Ну, конечно, — смеется Максим. — А кто еще?
— Обалдеть! Разумеется хочу!
Мы пересаживаемся. Заняв водительское место, я с восторгом кладу руки на руль и плавно провожу по нему пальцами сверху-вниз.
— Ты точно пытаешься меня соблазнить…
— Даже не стану отрицать, — ухмыляется Зверг. — Трогай, Аня.
Поездка на спорткаре производит на меня невероятное впечатление. Пожалуй, отложу его в копилку всех своих впечатлений за жизнь. Это совсем не одно и то же, что водить любой другой автомобиль. Тут ты получаешь двойную порцию адреналина: во-первых, от скорости и плавности, с которой идет машина, во-вторых, от осознания ее стоимости. И то, что Максим доверил мне управление своим авто, тоже дает свой импульс внутри моего впечатлительного женского тела.
— Ты отлично водишь, Ань, — хвалит Зверг, когда мы снова меняемся местами.
— Спасибо. Папа бы с тобой не согласился, — улыбаюсь про себя, вспомнив, как папа Рустам последний раз отчитывал меня за неаккуратную езду.
— Все отцы волнуются за дочерей… Время поздно. Ты сильно хочешь домой, Ань? Торопишься? — спрашивает Макс, положив одну руку на руль, а вторую на спинку моего сидения.
 
Я нервно сглатываю, прижав к себе сумочку.
— Вроде нет… А что?
— У меня останешься?
Сердце с силой ударяет по ребрам.
Максим просит меня остаться у него.
Я же понимаю, что он не чай с печеньками пить хочет, и если соглашусь, то фактически дам ему зеленый свет на то, для чего я еще не чувствую себя готовой. Но мне так не хочется заканчивать свидание, что я откровенно начинаю паниковать и сомневаться насчет ответа. Видимо паника отражается на моем лице, потому что Зверг строго произносит:
— Не будет ничего, чего ты не захочешь сама, Аня. Я не насильник.
Почему-то когда Максим говорит эти слова, в глубине его синих глаз отражается нечто вроде… горечи? Сожаления? В общем, что-то похожее на эти чувства. Его так оскорбило, что я могла подумать о нем настолько плохо?
Кстати, по поводу насильников — я вовсе не забыла про перцовый баллончик, лежащий в моей сумочке. Но это неважно, так как я совсем не считаю, что Зверг ублюдок. Просто нетипично для меня ехать к мужчине домой так быстро.
Иисусе, Ами, да расслабься ты хоть раз в жизни! Не всегда же быть правильной девочкой! Ну была ты правильной с Антоном, и что в итоге? Он не посчитал нужным быть правильным для тебя. Обидел, втоптал в грязь твои чувства, предал. Что плохого в том, что ты позволишь себе лишнего хотя бы сегодня? Через месяц тебе уезжать. Будешь снова правильной девушкой в Америке, и больше никогда не станешь соглашаться на отношения на расстоянии и поездку домой к мужчине на первом же свидании.
— Хорошо. Останусь. Я тебе верю.
— Прекрасно, — выдыхает мужчина, затем наматывает на палец локон мои волос и подносит к носу. Вдыхает, прикрыв глаза.
Кровь снова шарахает по вискам.
Ему я верю, а себе как-то не очень. Слишком остро реагирую на этого мужчины. Это совсем-совсем на меня не похоже.
— Тогда поехали, Аня.
К дому Зверга мы подъезжаем минут через тридцать. Я ожидала, что он живет в особняке, но Максим привозит меня в апартаменты в Москоу-сити. Пока мы поднимаемся на лифте, мужчина не сводит с меня глаз. Его взгляд горячими волнами стекает по моим плечам, груди и ногам, а меня все больше будоражит мысль о том, что сейчас случится в его квартире. Максим сказал, что не станет принуждать, но судя по жжению в моем животе и дрожи в коленях, принуждать меня ни к чему и не надо. Мое тело само стремится к нему, отвечает на его желания, отодвигая доводы рассудка куда-то глубоко в бессознательное.
— Чувствуй себя как дома, Ань, — хрипло говорит Максим, открыв передо мной двери в квартиру.
Апартаменты элитного класса, разумеется, выглядят роскошно, хотя интерьер в его квартире сугубо мужской и нет признаков присутствия здесь женщины и женского вмешательства. Я отмечаю это в первую очередь, пытаясь выхватить взглядом детали, типичные для женщин, но ничего не нахожу. Это радует. Значит, никакой другой дамы, которой он изменяет в ее отсутствие с дурочками вроде меня, здесь нет.
— Еще бокал шампанского? — предлагает Макс, направившись в кухонную зону, расположенную на довольно большом круглом подиуме в дальнем углу гостиной.
— Не откажусь, — я поднимаюсь вслед за мужчиной, кладу сумочку на барную стойку и, пока Максим достает шампанское, открывает и разливает по фужерам, начинаю копошиться в ней, чтобы чем-то занять руки и скрыть свою нервозность. Сейчас даже шикарный вид из панорамного окна на ночную Москву не может привлечь мое внимание, потому что я слишком сильно волнуюсь.
Из сумки достаю гаджет, вспомнив, что выключила его и забыла включить обратно. Нажимаю кнопку запуска, и когда телефон загружается, сразу начинают лететь смс-ки о пропущенных звонках. Здесь и от Антона, и от Лин, и от мамы с папой. Но самое страшное — есть несколько пропущенных звонков от папы Рустама. Вот это проблема. Сейчас я никак не смогу ему перезвонить, хотя можно отойти в уборную. Или лучше сделать это завтра. Тогда мне не придется врать, где я и с кем. Не люблю врать родным.