Венсеремос! (СИ)

— Мы также планируем привлечь их к охране избирательных участков, — добавил де Чазаль, благожелательно улыбаясь.
Когда исчерпались вопросы с подковырками, перешли к вопросам о недавней пальбе и к сомнениям, не повредит ли это безусловно нужной инициативе повышения туристической привлекательности.
— Вам не кажется, что туристы не поедут туда, где есть бандиты и нет порядка? — чувак с диктофоном на плечевом ремне сунул Васе под нос микрофон с эмблемой Associated Press.
— Бандиты есть везде. А порядок определяется не наличием бандитов, а умением властей их обезвреживать.
Префект промокнул лоб платком — идея развить туризм принадлежала ему и распиаренный проект мог накрыться. Вложений, конечно, всего ничего — ну построили из досок и бревен ходы-галереи, чтобы не бить ноги по камням, но если все пойдет прахом, накроются и политические перспективы. Потому он аккуратно свернул разговор к местным красотам, тремста пятидидесяти годам истории городка, инкским и доинкским сооружениям и ввел разговор в куда более спокойное русло.
Тревожили разве что телефоны алькальдии, к которым дергали то префекта, то присоединившегося к собранию командира 8-й дивизии, то Васю или Че. После одного из таких кратких разговоров префект вернулся и элегантно закруглил общение, отправив журналистов обратно в Санта-Крус.
— Сеньор Амару, — Вася даже не сразу понял, что префект обращается к нему. — Генерал Торрес просил вас немедленно с ним связаться.
Через полчаса, оторвав распухшее и вспотевшее ухо от телефона, Вася попытался сложить в гудящей голове все новости, а их генерал насыпал полной ложкой.
— Что там? — не выдержал молчания Че, а прочие соратники придвинулись поближе.
— Меня хотят видеть русские. И настолько срочно, что генерал выслал за мной учебный истребитель.
Даже два — в Ла-Пасе после затянувшегося заполночь разговора с Торресом, касика и полковника Аррано посадили утром на второй самолет. Нет, не Кржемидловского, а правительственный, хоть и маленький, борт из Лимы. Авантюрный поляк, получив кредит от одной из «партизанских» фирм, заканчивал оформление нового авиапредприятия Servicio Andino de Comunicaciones Rapidas. «Вильна» и «Лодзь» ушли в прошлое, самолеты получили имена горных вершин Ритакува, Уаскаран и Аконкагуа, но упрямый Болеслав сохранил красно-белую полосу вдоль борта.
За два часа полета бортовой связист несколько раз приносил радиограммы из Ла-Паса — Торрес при поддержке милисиано окончательно задавил последние очаги мятежа. Уже арестовано более полусотни офицеров, втрое больше отстранены от несения службы.
— Генерал намерен провести чистку командного состава.
— Только надо проследить, чтобы вычищенные из армии остались в стране, под контролем.
— Зачем? — удивился полковник.
— Контрас.
— Что?
Вася чертыхнулся про себя. До контрас еще лет десять, покамест это анахронизм.
— Вычищенные офицеры — готовый костяк для противоправительственных сил, действующих из-за рубежа. А соседи у нас, вы сами знаете, не откажутся плеснуть керосинчику — Аргентина, Парагвай, Бразилия…
Советская делегация, прибывшая в Лиму, насчитывала человек сорок и четко разделялась на две группы: старшую и младшую. Первую составляли одетые в шерстяные костюмы и однотонные галстуки, исполненные важности и обремененные портфелями дяденьки, которых Вася немедленно окрестил «застегнутыми». А вот вторая отличалась и возрастом, и знанием испанского языка и даже некоторой раскованностью в поведении и одежде. Руководил ей человек лет тридцати пяти с типичным для русских именем Франсиско Хулианович Балагер и выраженным галисийским акцентом.
Первое заседание делегаций, на котором Вася присутствовал в задних рядах, было посвящено уточнению позиций и целей грядущего технического соглашения, включающего и поставки оружия. Сразу после него Васю поймал в кулуарах Балагер:
— Вам просили передать привет.
— Кто? — удивился касик.
— Борис Кузнецов, он спрашивал, как ваша реабилитация после операции доктора Хименеса.
 
Балагер еще что-то говорил, приглашал Васю в Москву, но тот уже не слышал. Сердце стукнуло и остановилось, когда касик узнал одного из членов младшей группы делегации.
Своего деда, Василия Егорова-старшего.
 Глава 8 — В Москву, в Москву, в Москву! 
Две последующие недели отложились в памяти постоянной спешкой. За все это время он ни разу не рискнул поговорить с дедом — да и что они могли друг другу сказать? Удивительное состояние, когда ты знаешь и можешь заведомо больше того человека, которого всегда считал образцом.
Заседания и встречи следовали одно за другим, по рабочим группам, пленарные, в узком кругу, тет-а-тет, неформальные и бог знает еще какие. При этом Васю не расшифровывали, но настойчиво вводили в курс дела и он уже потерял счет инструктажам и ознакомлениям с материалами грядущего Андского пакта и технического соглашения Перу-СССР. Информации в голову запихали столько, что она грозила лопнуть, а Вася мечтал хотя бы ночь провести в Касигуаче. И начал понимать, почему Че предпочел удрать с министерской должности обратно в партизаны.
Наверное, так чувствует себя белье в стиральной машине — две недели Васю накручивали, полоскали мозги, выжимали досуха. Заодно ему успели пошить два приличных костюма, выдали кучу галстуков и полдюжины рубашек и в довершение всего — перуанский дипломатический паспорт. Как едва успел попросить Вася, на имя Карлоса Уанка Суксо.
В этой круговерти он прочитал два наконец-то добравшихся до него письма Исабель и отметил, что с каждым разом они становятся все суше и суше — не случился ли там еще какой Дебре? И вообще, если ты любишь женщину, будь любезен уделять ей внимание, даже если ты на другом конце мира.
Но первая свободная минута, чтобы написать обстоятельное письмо, выдалась лишь в самолете, которым его отправили в Гавану. А самолет точно не лучшее место для писем — и трясет, и тесно, и как ты ни крутись, сосед так или иначе заглядывает через плечо. Оставалось утешаться тем, что из Гаваны в Москву он наверняка полетит через Париж. В конце концов, как совладелец Llama y Vicun’a, он должен хоть изредка на фирме появляться.
— А ты заматерел, Chico! — обнял его Пинейро прямо у трапа.
И снова закрутилась бешеная карусель — Фидель, Рауль, Селия, Барбароха… Вася десять раз проклял свой длинный язык — все хотели связаться с мифической группой в СССР — и по мере сил уклонялся от обещаний. В небольшую виллу недалеко от берега океана ежедневно приезжали высокие и не очень гости, команданте и дипломаты, разведчики и советники.
В один из вечеров к нему, на веренице «козликов» примчался Фидель. Еще до того, как вошел сам Главнокомандующий, в дом деловито забежала его овчарка, вильнула хвостом, приветствуя Васю и уселась в углу.
Фидель обнял касика, расспросил про Че и Аргентину, про Боливию и Торреса, про Перу и Веласко, где-то соглашаясь с оценками, где-то начиная спорить. Идея Андского пакта и вовлечения в него сперва Чили, а потом Аргентины, Эквадора и Колумбии весьма увлекла Кастро. Он даже разразился целой речью о континентальной революции, но через пятнадцать минут озверевший Вася попросту дернул его за рукав, вернув с небес теории на землю практики.
— Свободная экономическая зона это прекрасно, гидростанция как стержень, на который нанижется все остальное, тоже… Но мы не вытянем по финансам, слишком много надо вкладывать здесь, — жестикулировал потухшей сигарой Фидель. — Разве что оружие, мы сейчас перевооружаемся на советское, у нас много старого…
— Да оружия как раз хватает. И старого не надо, оно обычно сложное, а научить парня с гор управляться с «калашниковым» куда проще. Так что если сможете замолвить словечко насчет соглашения СССР с Перу и поставок автоматов, будет просто отлично.
— Ты уверен насчет парня с гор?
— Конечно. Вон, посмотри, кто им воюет — Вьетнам, Китай, арабы, то есть страны с невысоким уровнем образования, где большинство новобранцев от земли.