Достучаться до Небес (СИ)

А это — десятки километров. И пять метров без опор! Фигня какая-то выходит, заключил я, снимая со спины “сапу” — оптика у неё на порядок превосходила универсальный комбибинокль. Ну а ночного видения и прочего мне сейчас было и не надо.
И через минуту примерно различил я в общих чертах, что это за хрень. Труба, судя по всему, теряющаяся над лесом от ближайшего берега, и скрывающаяся в дымке над Обью. На опорах, как стоящих в лесу, так и на островах. Ничего не понимаю — на кой тут, извиняюсь, труба?! И откуда она такая взялась, когда несколько мостов союзного значения на нашем пути должны были быть, а их ни черта нет. Ну, в принципе понятно — разрушились. Но разрушились же! А тут какая-то труба, никак на картах не отмеченная, тянется через реку!
В общем, пялились мы на непонятную трубу, по мере приближения, с искренним интересом. И на определённый момент разглядел я чертовски мне не понравившиеся вещи.
— Турели, Свет, — сообщил я, поскольку видел гораздо лучше.
— На трубе?
— Угу, думаю надо бы предупредить… — начал было я, но у рулевого, впередсмотрящего или ещё какого водоплавающего, обозревающего, куда Хариус плывёт, оптика явно была не хуже, чем на “сапе”.
А приказ Дмитрича, в виде рельефных букв видный на рубке, появился недавно, и не на пустом месте. Так что Хариус, загудев машинами, замедлился, даже чуть попятился по течению и замер. А на палубе началась суета, закончившаяся явкой всего командного состава.
Прислушался я к их разговорам — ничего не знают, первый раз видят. Даже глупости говорят какие-то про нефть. Кому эта нефть нужна в таких количествах?! Тут одна видимая часть этой трубы стоит столько, сколько эта вонючая слизь со всей Сибири не окупит. И понятно, что труба эта не советской постройки: на карте нет. Бессмысленна для народного хозяйства. А турели с разгонниками? Их патронами надо снабжать, да и не использовали в Союзе такого. А вот у кооперативщиков — везде понатыкано. У немцев спёрли, наверное, кооперативщики такие.
В общем, комсостав Хариуса переливал из пустого в порожнее, а мы со Светкой разглядывали трубу. И тут Светка меня за руку хватает.
— Жора, вибрация!
— Чего, кого, ну не сейчас и не тут же! — заполошно заметались в голове мысли.
А то товарищ Радужная… ну, в общем, обладала ОЧЕНЬ развитым воображением. Настолько, что даже о группенсексе, ей обещанном, я вспоминал скорее, чтоб её поддеть… Хотя нет! Всё равно интересно!
— Хех, а ты, Жора, только об одном и думаешь, — ни разу не правдиво выдала рыжая. — Я про трубу эту. Вибрация, ритмичная… прошла. И знаешь, что это напоминает? — хитро посмотрела она на меня, выстукивая по поручню палубы ритм.
— Хм, поезд? — предположил я.
— Похоже на то, — кивнула Светка.
— Кооператив Снабжения занимается делами снабжения, — противным голоском протянул я.
— Думаешь, снабженцы?
— Турели, — стал загибать пальцы я. — На опорах отблеск видишь?
— Голубой, да, — кивнула подруга.
— Ну и поезд, — развёл я руками.
— Маловата эта труба для поезда, Жора, — отметила Света.
— Подземка, Свет. Метрополитен или что-то типа того. Ты метро, наверное, толком не застала? — на что подруга жестом показала, что да, не застала. — Вот. А вот для таких поездов — самое то это труба. По-моему, один-в-один с туннелем.
— А с чего труба над землёй?
— Понятия не имею. Может, это только над Обью — что-то под рекой не позволяет туннель проложить. Тетктоника, промерзание реки, грунтовые воды — даже не представляю, что. А может, вообще над Сибирью таких труб кучу проложили, паразиты голубые. Интересно только, зачем?
— Техника из мёртвых городов, Жора. Смотри: радиации в Сибири толком нет.
— Насколько мы знаем.
— И ничего, этому противоречащего, до сих пор не встретили!
— Согласен, — признал я.
— Так вот, картошка, да чёрт знает, что аккумулирует радионуклиды и излучение, но, скорее всего, растения. Какая-то разработка, оказавшаяся в биоценозе Сибири на воле.
— Самое вероятное из всех возможностей, — признал я. — А зачем им жопы, Свет? И зачем они скупают технику?
 
— Скупают — снижение технического уровня, Жор, и сам знаешь, только ленивый об этом в Сталедаре не говорил. И жопы на это же, — пожала плечами Света.
— Знать бы, зачем им это вредительство, — задумчиво протянул я, на что Света пожала плечами. — Ладно, пойдём комсостав порадуем нашими наблюдениями.
Пошли, порадовали. Правда, какие-то нерадостные Дмитрич с подчинёнными при известиях о кооперативщиках стали. И начали говорильню в стиле: “а зачем им это, а не пристрелят ли?” — ну и прочее подобное.
Наконец, Дмитрич показал себя капитаном.
— На… Петрович, куда кооперативщиков? — нашёл изящный выход капитан.
— На х..й рачий, Митрич, пидорасов злоё…анных!
— Вот именно туда, — продолжил ловкий капитан. — Дальше. Разворачиваем Хариус бортом к течению, — продолжил он, вызвав удивлённые возгласы. — Именно так, товарищи! Да, потеряем ход, будем челночить. Но держим под прицелом носовой и кормовой бомбарды, — так называли две здоровенные рельсы Хариуса, — участок трубы, с турелями, представляющими опасность.
— Не знаю, Митрич, а бомбарды с этой трубой вообще — справятся? — задумчиво протянул Василий. — Нет, идея хорошая, правильная. Но а смысл будет?
— Труба экранирована, — выдал старпом. — Радиолокационный пост даже не даёт точных данных, что она полая.
— Поезд метрополитена, — подал голос я. — Четыре метра, тридцать пять сантиметров. Накиньте ещё тридцать пять на колёса. И, не меньше пяти, а по уму — десять, но пусть будет пять, на рельсы и шпалы. И сколько остаётся толщины? Даже если брать максимум и оставит сантиметровый промежуток между поездом и стенами, а такого ни один дурак не сделает — воздуху тоже место нужно.
— Е…учих десять, максимум — пятнадцать сантиметров стенка х…евой трубы, — озвучил Петрович. — Бомбарды эту х…ету порвут!
— А если они утолщены снизу? — уточнил старпом.
— Пох…й, только лучше: утолщены снизу — них…я нет наверху, порвёт эту еб…чую трубу, — отрезал Петрович. — И Митрич — голова! — добавил он, подумал, и завершил монолог. — И нах..й всё, я пошёл мозги моим придуркам е…ать!
И утопал в трюм. Народ погудел, но в целом, чего тут думать? Плыть надо. Ну и поплыл Хариус, а я понял, что такое “челночить”. Это, оставаясь примерно бортом к трубе, сновать по реке взад-вперёд, приближаясь к цели зигзагом.
— Как галсы на парусном флоте, — отметила Светка, на что я согласно кивнул.
И в книжках писалось, и сам на парусных соревнованиях видел: плавают так под парусами против ветра, медленно, но в нужном направлении, а не куда он дует. Сейчас причина другая, конечно. Но похоже, не поспоришь.
И в общем, никаких сволочизмов не случилось. Проплыли под этим тоннелем-трубой, турели в наш адрес даже не дёрнулись. А вот судя по фактически утрамбованным островам, на которые опирались опоры, а вдобавок — просеке-не просеке, но чего-то типа того, в лесу на берегу вдоль опор трубы, выходило, что турели — защита от зверья. И, возможно, кооперативщики даже не знают, что мы под их тоннелем проплыли: никаких средств наблюдения мы не заметили, только автономные защитные турели.
Кстати, во время нашего “челночинья” по трубе проехал ещё один поезд. Были мы относительно близко, так что не только Светка с её датчиками (медицинским, как, хихикнув, призналась подруга) определили, что труба — тоннель.
В общем, проплыли, развернули Хариус, поплыли нормально. Разговоров, конечно, было до чёрта. На тему, что тут кооперативщики делают. Но в целом — народ склонялся к светкиной версии. Собирают технику из мёртвых, но уже не радиоактивных городов. Правда, теорий, на какие шиши они отгрохали изначально свои пути и прочее — уйма. И основная — разворовали народное добро, кровопийцы.
И, в целом, теория абсолютно верная: добро было Советское, общее. И если кооперативщики его пользуют в своих целях, уж даже неважно каких — кровопийцы и мироеды. И ворюги сволочные.