Вперёд в СССР! (СИ)
Девочка спала.
Глубоким сном, в который я же её и погрузил.
Теперь у меня куча проблем. Незаметно вывезти Олю в город, а это нереально без вызова такси. К сожалению, такси — это ещё один свидетель. Беспилотное такси легко отследить через спутниковую навигацию. Чем больше я осмысливал своё положение, тем больше понимал, что влип. Окончательно и бесповоротно.
Надо вытаскивать Олю.
А потом…
Подумать, что делать «потом», я не успел. Снаружи вспыхнули огни, причём сверху и снизу одновременно. Раздался усиленный мегафоном голос:
— Всем оставаться на местах! Здание оцеплено! Повторяю…
Осторожно приблизившись к окну, я выглянул наружу сквозь щели между досками, которыми заколотили проём. В небе кружил похожий на огромное яйцо милицейский коптер, среди деревьев перемещались точки фонариков. У подъезда была припаркована патрульная машина — мощный современный внедорожник, такому и в Дубае показаться не стыдно! Я малость прифигел. Хорошее оснащение у ментов, ничего не скажешь…
Говорившего я определил сразу. Чёрный силуэт в фуражке с конусовидной тенью в руках.
— Выходите по одному! — раздался голос представителя власти. — Руки над головой!
Делать нечего.
Откажусь подчиняться — сюда ввалится группа захвата. И этот вариант однозначно хуже. А у меня тут сестрёнка на руках…
Борясь с тошнотой и простреливающей болью в позвоночнике, я заковылял к лестнице.
Снаружи на меня обрушился мощный, слепящий свет прожектора.
Подскочили двое, заломали руки, ткнули мордой в капот внедорожника.
— Товарищ милиционер… — просипел я. — Там внутри девочка… Моя сестра… Её бы домой отвезти…
— Что он лопочет⁈ — послышался грубый мужской голос над самым ухом.
— Надо его по базе пробить, — резонно заметил второй мент.
Третий поинтересовался:
— Сколько человек внутри? Трупы, заложники?
— Трупы, — честно сознался я. Говорить в скрюченном положении было неудобно. — И моя сестра. Она спит. Второй этаж, прямо по лестнице.
— Вася, проверь! — отдал приказ человек, говоривший в мегафон. И, обратившись ко мне, уточнил: — Если соврал, хуже будет!
— Да не вру я…
На запястьях щёлкнули наручники.
Послышался звук удаляющихся шагов.
Кто-то рванул меня за плечо. Выпрямившись, я оказался лицом к лицу с человеком, который до этого орал в мегафон. Рассмотреть нашивки и погоны было практически нереально: глаза слепило прожектором. Милиционер встал спиной к источнику света и представился:
— Старший сержант Зуденков.
— Владлен Громов, — представился я.
— Документы есть?
— В кармане. Нет, в другом.
Мент вытащил паспорт, открыл и передал коллеге, сидевшему в машине. Тот начал вводить данные в бортовой компьютер.
Зуденков вернулся ко мне, окинул задумчивым взглядом. Спросил:
— И что за хрень здесь творится? Дрон просканировал объект, твои слова о трупах совпадают с нашими наблюдениями. Это что, криминальная разборка?
— Мою сестру похитили, — ответил я. — Требовали выкуп.
— А ты здесь что делал?
— Приехал за сестрой.
Сержант удивлённо приподнял брови.
— Почему не обратился в милицию?
— Бандиты запретили. Сказали, что убьют. Слежку под подъездом устроили…
Зуденков недоверчиво хмыкнул:
— Красиво заливаешь! Прямо герой…
— Есть Громов! — донеслось из машины. — Сегодня уже задерживали.
— Вот, значит, как, — тон Зуденкова изменился, стал суровым. — Рецидивист?
— Никак нет, тащ сержант, — возразил пробивавший меня по базе милиционер. — На него напали, имела место самооборона. Отпустили.
— Проверь-ка глазки, Рустем.
— Сюда иди, — буркнул мент из машины.
Меня подтолкнули к передней двери внедорожника.
Рустем направил мне в глаз нечто, смахивающее на световой карандаш. Что-то пискнуло, и через несколько секунд милиционер выдал вердикт:
— Личность подтверждена.
Сначала меня удивило, что правоохранители не удовольствовались паспортом, но тут же вспомнил о лицедеях.
Я лихорадочно обдумывал происходящее. Менты знали, что в здании почти нет живых людей, поэтому и не заморачивались мерами предосторожности. Стояли перед заброшкой у всех на виду, не скрываясь. Думаю, если бы понадобилось затевать штурм, сценарий был бы иным. И не факт, что я выбрался бы живым из этой переделки. Наверняка в отряде есть менторы, и неслабые.
Подняв голову, я попытался разглядеть парящего в небе дрона. Не получилось.
Хорошая у ребят техника. Интересно, как милиция вообще тут оказалась? Да ещё и готовая к штурму. Может, стрельбу зафиксировал дрон? Или прохожие проявили гражданскую сознательность?
К нам приблизился тот самый Вася, которого отправили в здание.
— Не врёт он, тащ сержант. Везде жмуры. И девочка в дальней комнате. Спит, как он и сказал. Что делать будем?
Зуденков размышлял недолго.
— Вызвать криминалистов. Место преступления огородить. «Электроника» — в режим патрулирования. Установить личности жмуров. Девочка… — милиционер осёкся.
— Её бы домой отвезти, — попросил я. — А поговорить и завтра сможете. Она и так сегодня отмучилась. Там мать волнуется, товарищ старший сержант…
— Ладно, — сдался Зуденков. — Всё равно говорить с ребёнком без присутствия законного представителя мы права не имеем. Вась, принеси её аккуратно, только не буди. Не хватало ещё… чтобы видела всё это дерьмо.
Голос мента сделался усталым.
И я мог его понять. Конец смены, а тут такое.
— Довезём твою Олю, — заверил Зуденков. — Я лично прослежу. Заодно и мать опросим. А ты это… полезай в машину, Громов. Будем протокол составлять.
— А наручники снять можно?
Менты переглянулись.
— Пока нет, — отрезал сержант. — Вдруг ты опасен, Громов? Столько народу уложил…
— Они сами, тащ сержант…
Зуденков расхохотался.
— Ага, наткнулись на пули и упаковали себя в деревянные макинтоши! Лезь в машину, говорю.
Автомобилей было три. Меня усадили в тот, где расположился Рустем. На переднее сиденье влез неизвестный тип с лычками младшего сержанта. Прожектор, установленный на крыше внедорожника, погас. Я видел, как ещё один сотрудник выходит из здания с крепко спящей Олей на руках и направляется ко второй тачке. Туда же двинулся и Зуденков.
— Адрес! — спохватился я.
— В базе всё есть, — среагировал водитель. — Сейчас поедем в отделение и составим протокол. Ознакомишься, подпишешь. Придётся тебя задержать, Громов, до выяснения обстоятельств.
До моего слуха донеслись звуки переговоров по рации.
Я откинулся на спинку сиденья, впервые испытав облегчение. Не потому что мои проблемы кончились — этим как раз и не пахло — а потому что сестра Громова оказалась в безопасности. Не знаю, почему меня так взволновала судьба этой едва знакомой девочки. Настолько, что я отправился к бандитам, не зная, что мой Дар пробудится. Мог ведь погибнуть. И очень даже запросто. И всё же поехал… Может, Оля напоминала мне дочь, оставшуюся в другом мире?
Нахлынули воспоминания. Постепенно они так захватили меня, что я даже не заметил, как мы покинули окраину и въехали в спальные районы.
Над Москвой уже висели не вечерние сумерки, тёплые и прозрачные, как вуаль, а самая настоящая темнота. Приближалась ночь. Однако на улицах было светло. Множество фонарей, вывесок, баннеров переливались всеми мыслимыми цветами, мерцали, бегали и пульсировали. Попадавшиеся по пути портреты вождя пролетариата были подсвечены снизу — как и величественные статуи Ленина и других советских деятелей, которых я не знал.
Автомобиль остановился на перекрёстке, водитель дождался, когда светофор переключится, свернул за угол и начал набирать скорость. Сидевший рядом с ним милиционер протянул руку к приборной панели и включил радио. Подкрутив настройки, нашёл музыкальный канал. Салон заполнили звуки вполне попсовой песенки. Никогда бы не подумал, что в советском государстве будет что-то подобное. С другой стороны, время идёт, и всё меняется.
