Сумрачный лес

– Вот чудак, – насмешливо добавила Гортензия, – ему все хуже и хуже! Кажется, он уже и не ходит по главной улице. Как это нелепо – скрывать что бы то ни было в его-то годы!
Теперь Звентибольд почувствовал, как в нем поднимается легкое негодование. Во-первых, Гортензия была всего на два года моложе Бульриха, а во-вторых, она, несомненно, сама многое скрывала, например, богатое содержимое своих погребов.
– Он пошел собирать грибы, – произнес он твердым голосом. – Я встретил его на тропинке у живой изгороди. Судя по всему, там особенно много белых грибов.
– Пф-ф, – фыркнула Гортензия, но тут наконец-то вспомнила, как следует вести себя радушной хозяйке. – Не хотите ли чашку чая? Вы, полагаю, пришли издалека…
Биттерлинг одарил ее лучезарной улыбкой.
– Буду счастлив! Примите мою искреннюю благодарность! Конечно же, я с радостью откликаюсь на ваше приглашение! Могу ли я помочь вам чем-нибудь?
Взгляд Гортензии скользнул по его бархатному жилету и безупречно белому воротничку. Она злорадно улыбнулась.
– Раз уж вы так любезны, не составит ли вам труда взглянуть на вьющуюся гортензию по левой стороне дома? Ее необходимо подвязать, а мне никак не добраться до стеблей, даже с лестницей.
– Будет сделано, – заверил ее Звентибольд с непроницаемым выражением лица.
– Великолепно, – отозвалась Гортензия, – а я пока заварю чай. Лестницу и шнур вы найдете вон там, в сарае. Жду вас через четверть часа в розовой беседке, я все принесу туда!
Она стремительно пронеслась мимо него, снимая на ходу садовый фартук. Звентибольд, сдавшись, вздохнул и поспешил к сараю. Чего только не сделаешь для успешного проведения карнавала в Холмогорье! Шагая к дому с лестницей и веревкой, он очень остро ощущал тяжесть этой ноши.
Звентибольд все еще был занят тем, что просовывал боковые побеги гортензии под веревку, привязанную к нескольким крючкам, когда услышал деловитый стук за приоткрытой входной дверью. Через минуту на крыльце появилась Гортензия с полным подносом и недоверчиво уставилась на квенделя.
– Очень хорошо! – похвалила она его работу, критически оглядев сделанное. – Пожалуй, этого достаточно.
Большое спасибо. Если хотите помыть руки, за сараем есть умывальник, там же на крючке висит полотенце.
«Святые пустотелые трюфели, – подумал про себя Звентибольд, – на редкость решительная дама! Уж она-то точно заставит совет потрудиться!»
Он послушно спустился на землю и отнес лестницу и остаток веревки обратно в сарай. Освежившись у умывальника, он последовал за Гортензией в ее легендарную розовую беседку, где она уже накрывала на стол.
Эта беседка изящно возвышалась посреди лужайки перед домом. Несколько деревянных арок переплетались на кирпичном фундаменте, образуя небольшой навес в форме колокола, над которым цвели белые и чайные розы. Внутри можно было отдохнуть в уютной тени, вдыхая нежный аромат. «Чуть пахнет абрикосом и немного медом», – подумал Звентибольд, принюхиваясь.
Возле круглого стола, покрытого изысканной скатертью с цветочками, были расставлены плетеные кресла.
Ловкими движениями Гортензия сняла с большого подноса чайный сервиз. Перед Звентибольдом звякнула прелестная чашка на блюдце. Опустив серебряный заварочный чайник на подогреватель, хозяйка выставила изящное блюдо с нежнейшей выпечкой.
Звентибольд с восторгом узнал пирожные с кремом, кусочки орехового торта с глазурью, пирожки с бузиной и пироги с красной смородиной, увенчанные золотистой меренгой. У него потекли слюнки. Гортензия окинула взглядом стол и с удовлетворением отставила пустой поднос.
– Устраивайтесь поудобнее, – пригласила она Биттерлинга и, усадив нежданного гостя в кресло, села напротив и принялась разливать чай.
– Все просто восхитительно! – заверил ее Звентибольд. Даже после двух пирожных с кремом и кусочка орехового торта он не отказался от предложенной тарталетки с ежевикой.
Тем временем Гортензия благородно покусывала пирожок с бузиной и пила четвертую чашку чая. Ей было интересно узнать, зачем Бульрих, именно он, прислал к ней своего вечно занятого кузена.
 
Наконец, Биттерлинг смахнул салфеткой крошки из уголков рта.
– Закурить позволите? – осведомился он.
Гортензия милостиво разрешила, и Звентибольд достал кисет с табаком. Он принялся набивать трубку так медленно и осторожно, что терпение хозяйки едва не лопнуло.
– Знаете ли, дорогая, – начал он после первых двух затяжек, – я вовсе не случайно пустился в путь. Уверен, вы уже догадались о причине… До нашего замечательного Праздника Масок осталось совсем немного! Как всегда, дел невпроворот…
Гортензия промолчала, и Звентибольд продолжил:
– Да, невпроворот! Я хотел бы особенно это подчеркнуть, ведь можно подумать, что, раз мы устраиваем праздники из года в год вот уже много лет, у нас все идет как по маслу и подготовка главного маскарада происходит сама собой…
По другую сторону чайного стола по-прежнему царила тишина. Гортензия слушала очень внимательно.
– К счастью, у нас много помощников, но их силы нужно распределять с умом. Когда за деревьями не видно леса, все дело в недостаточном продумывании, не так ли?
Гортензия только кивнула и сделала глоток чая.
Звентибольд затянулся трубкой.
– Вы ведь знаете, кто входит в совет устроителей? – спросил он. – Это квенделинцы, которых, конечно же, представляют Бозо и Валли. Затем Лорхель и Ламелла из Вороньей деревни, Моттенштоки из Болиголовья, еще Грифо и Ада Изенбарт из Звездчатки, а также ваш покорный слуга…
– Ада Изенбарт? – повторила Гортензия, подняв брови. – Я искренне не понимаю, какой вклад может внести Ада в успех маскарада!
Довольный тем, что наконец-то вызвал интерес Гортензии, Звентибольд решил подтолкнуть переговоры к положительному исходу за счет дамы Изенбарт. Квендель надеялся, что она об этом не узнает, да и, в конце концов, речь шла о приобретении важного соратника. В таких случаях излишняя щепетильность совершенно неуместна.
– Как и каждый год, Ада ведет списки масок, которые будут участвовать в параде. Она сообщила, что ожидаются сплошь новые образы.
Гортензия презрительно фыркнула.
– Ничего такого не хочу сказать, но Ада Изенбарт не обладает талантом вести дела и находить подходящие решения. Вы, наверное, бывали в ее доме… Хозяйство тролля, вот как это называется! Оценят лишь дуболомы да лишайные увальни! Я и не знала, что именно Ада занимается масками, но теперь, пожалуй, не удивлена! Достаточно вспомнить остроносые уродства, что нацепили те юные поганки в прошлом году. А черные мантии! Что они должны изображать? Стаю ворон в капюшонах посреди широкого поля на пороге зимы?
– Вы полагаете, что это было неуместно? – перебил ее Звентибольд с невинно-вопросительным выражением лица.
– Вовсе нет! – ответила Гортензия. – Жаль, конечно, но что поделаешь, если в совет устроителей входит пещерный тролль!
– О, я вижу, как прав был мой дорогой кузен! – с энтузиазмом воскликнул Звентибольд. – Без его совета я бы и не сунулся в Зеленый Лог…
– В чем же господин Шаттенбарт был прав? – Гортензия нахмурилась. – Не понимаю…
– Ну как же! В том, что вы, многоуважаемая Гортензия, действительно хотите помочь устроителям праздника советом и делом! Только врожденная скромность сдерживала вас до сих пор, я прав? Молодец Бульрих, все верно подметил. Образцовый сосед, надо сказать!
– Простите? Что же он подметил? – Гортензия была совершенно ошеломлена. – Он обнаружил что-то у меня дома? Или он видит сквозь стены? Можно ли доверять его мнению?
– Разумеется! – радостно заверил ее Звентибольд. – Мы будем счастливы видеть вас на встрече совета в Баумельбурге, и, будьте уверены, потомок Самтфус-Кремплингов благородного происхождения, ведущий изысканный образ жизни, – настоящее украшение любых собраний!
Биттерлинг встал и торжественно протянул ей правую руку для пожатия – он любил величественные жесты. Гортензия уставилась на него, переживая одну из тех редких минут, когда она не знала, что сказать.