Дом на Уотч-Хилл (ЛП)

Найти их было непросто. У меня есть предпочитаемый тип; мне нравятся хладнокровные, сильные, притягательные мужчины, и мне нравится, когда в них есть что-то резкое, намёк на дикость. Скрытые глубины, слои, неописуемое ощущение… большего. Мне также нравятся высокие, тёмные и мускулистые. В те редкие разы, что я позволяю себе роскошь, я мечу высоко.
Иногда мне требовалось несколько дней, чтобы найти ускользающий фрукт, которого я жаждала, но сегодня я поразилась, окинув взглядом ресторан; я как будто забрела на ягодный луг. Или так, или мужчины в южных штатах просто сами по себе были более тёмными, горячими и отвечающими моим вкусам.
Извечно стараясь не тратить время впустую, я отработала призыв сирены, который меня никогда не подводил. Сделав выбор, я одаривала мужчину тем, что про себя называла Взглядом, и мы оказывались в его постели, или у стены, или в кабинке уборной — где угодно, лишь бы не дома с моей матерью.
Я не думаю, что ограничиваюсь этим, но мужчинам, похоже, нравится моя грива длинных медно-каштановых волос и необычные золотистые глаза. У меня чистая здоровая кожа, и я всегда была по большей части довольна своим телосложением. Моё тело сильное от упорной работы, подтянутое и пропорциональное для моего роста в 173 см. Однако я не думаю, что мой успех во многом связан с внешностью. Мужчины вроде как… ну, простые. Мы, женщины, знаем, что если хотим получить секс, мы его по большей части получим. У мужчин нет таких гарантий, и многие из них, похоже, поняли, что слишком агрессивные приставания к женщине в наши дни могут создать им немало проблем. Так что я избавляю их от риска, делая первый шаг. Мне нравится это делать. Это позволяет мне почувствовать себя сильной женщиной, которая принимает свои решения и контролирует ситуацию.
Вызвать такой взгляд в моих глазах, на самом деле, очень просто; возможно, потому что когда я дохожу до такого состояния, я сама вот-вот взорвусь. Я удивлена, что не все люди так делают. Особенно женщины. Как-то раз я пыталась объяснить это коллеге, а та озадаченно уставилась на меня; сказала, что никто не может прочесть взгляд, а глаза не умеют говорить.
Нет, умеют. И слишком часто говорят слишком много. Я редко смотрю человеку в глаза, предпочитая сосредотачиваться на носу, размывать зрачки и радужки. В тех редких случаях, когда я всё же встречаюсь взглядом с кем-то, по мне обычно ударяет запутанное месиво эмоций, иногда образов, и они редко бывают приятными.
Если бы мужчина когда-либо бросил на меня такой откровенный, полный секса, я-хочу-пожирать-тебя взгляд, я была бы потеряна. Никто ещё этого не делал. И всё же я надеюсь.
Сидя с закуской из креветок, голубого краба и авокадо, я изучала помещение, дрейфовала взглядом от столиков к диванчикам, всматривалась в маленькие, более уединённые обеденные залы по бокам, но нигде не задерживалась надолго. Драконица в моём животе ради разнообразия казалась… кроткой, даже удовлетворённой, словно рокоча тихое одобрение моих планов. Наверное, она просто благодарна, что я наконец-то делаю что-то помимо плача. Если так, то в этом мы с ней согласны.
Наверху меня ждал роскошный номер, кровать кинг-сайз, джакузи, которая способна вместить двоих, а также огромная душевая кабина. Я не собиралась тратить это впустую. Мама сама побуждала меня пользоваться шансами, и Криолло определённо кишел ими. Мне сложно было определиться с выбором, а ведь раньше у меня такой проблемы никогда не возникало. Если Франкфорт был голодом, то Новый Орлеан — это пир.
Тут был мужчина постарше, лет сорока (для меня важен не возраст, а то, что они источают), густые тёмные волосы, тронутые сединой на висках, одет в элегантный костюм, и всё же я видела, что тело под ним сильное и суровое. Дихотомия интриговала меня, заставляла думать, что вся цивилизованность может отпасть вместе со сброшенным костюмом, и в постели он будет настоящим животным. К тому же, я могла рассчитывать на то, что он окажется опытным.
Ещё был мужчина, сидевший возле бара, чуть моложе тридцати, одетый в рубашку шамбре, джинсы и неброский шарф — я решила, что у него средиземноморские корни. У него было поджарое, спортивное телосложение, и я знала, что с ним будет практически идеальный секс без обязательств, но не факт, что это будет лучший секс. И всё же официантки задерживались возле него, соперничали за право принести ему новую порцию напитка. Он тоже обладал своей аурой. Я удивилась, осознав, что так можно было сказать про большинство мужчин в ресторане. Я никогда не оказывалась в одной комнате с таким количеством осязаемой мужской энергии.
  
За столиком у двери был мужчина лет тридцати пяти, с короткими чёрными волосами, тенью щетины на широком подбородке и губами, которые я могла бы часами целовать, прежде чем расстегнуть безупречную белую рубашку и провести языком по его прекрасной тёмно-коричневой коже. Было в нём что-то бдительное и точёное, что интриговало меня. Его жесты были плавными и выверенными, он был добр к персоналу (всегда важная деталь для меня), и у меня сложилось впечатление, что это мужчина, который скрывает свои сильные стороны, не спешит раскрывать карты на публике, что вызывало во мне ненасытное любопытство узнать, каков он в приватной обстановке.
Затем был ещё мужчина, не похожий на тех, кого я выбирала в прошлом — вероятно, тридцать лет, блондин с голубыми как океан глазами, откинувшийся на спинку диванчика и вытянувший ноги в одной из этих боковых комнат с приглушённым освещением. Вопреки моему предпочтению тёмных мужчин, что-то в нём интриговало меня из-за того, с какой грацией и силой он двигался, а также из-за чего-то в его глазах. На нём были выцветшие джинсы, синяя футболка, ботинки. Когда я бросила на него очередной взгляд украдкой, он встал и потянулся через стол, принимая бутылку, передаваемую от одного места к другому в той приватной зоне. Его футболка задралась, позволяя мне мельком увидеть его точёный живот. Мой взгляд одобрительно задержался на подтянутых бёдрах, мускулистой заднице, широких плечах. Он запрокинул голову и рассмеялся, а перед тем как выпить, выкрикнул тост с сексуальным ирландским акцентом. Я не знала, что именно он сказал, но мне нравилось, как это прозвучало, и я решила, что возможно, пора попробовать что-то другое.
Когда официант вернулся, чтобы принять мой заказ на второе блюдо, я отказалась и попросила счёт. Потом закажу еду в номер. Мои аппетиты поменялись.
Я подождала, пока блондин сядет обратно, и позволила своему взгляду задержаться на нём. Как только он повернётся в мою сторону, мой подбородок опустится, и я взгляну из-под бровей с блеском вызова, обещанием дикой натуры. Я вложу в свои глаза всё, что чувствую, позволю этому набрать интенсивности и устремиться в его сторону. Голод, неудовлетворённая энергия, отчаянно нуждавшаяся в выходе, боль, горе, страсть, одиночество, рождённое не из слабости, а из аппетита сильной молодой женщины, ищущей равного ей в чувственности, интеллекте и компетентности. Я не пошлю это к нему, нежно петляя между гостями, деликатно и интригующе.
Я шарахну этим по нему.
Я с бесстрастной свирепостью скажу ему: «Я хочу тебя. Приди в мою постель. Никаких извинений, никакого эго, никаких игр. Лишь голод, похоть и пламя моей страсти, и я буду добра, пусть и необязательно нежна, и ты никогда не забудешь эту ночь».
Голова блондина начала поворачиваться в мою сторону, и напрягшись от аппетитного предвкушения, я слегка опустила подбородок.
Как раз когда его взгляд собирался столкнуться с моим, за столик рядом с ним внезапно скользнул другой мужчина, заслонивший мне блондина своим тёмным и мощным телом. Он сказал что-то мужчине, ударил его кулаком по плечу, словно в знак утешения, затем повернул голову и сцепился взглядами со мной.
Серьёзно говорю, сцепился.
Я была поймана, захвачена, околдована, заворожена, не в силах отвернуться. Я беспомощно смотрела в глаза тёмные как вороное крыло, в лицо скорее грозное, нежели привлекательное, и поняв, что он опутал меня, он прикусил кончик языка между зубами в улыбке, которая так и сочилась вызовом, и швырнул в меня через всю комнату слова острые, как ножи.