Дом на Уотч-Хилл (ЛП)

Очевидно, мистер Бальфур обладал нешуточным влиянием и властью в этом городе.
Я с удивлением обнаружила, что дрожу.
Я оказалась чужачкой. Снова.
Ни одного друга. Снова.
Одетая неуместно плохо. Снова.
Что не должно было иметь значения, но правильная одежда помогала женщине почувствовать себя так, будто она носила комплект брони. Я наблюдала за девочками-старшеклассницами в правильной одежде; они были неприкасаемыми. Я сильно сомневалась, что Алтея Бин (и серьёзно, что это за фамилия такая? Что ж, я хотя бы не была Зо Пи) просыпалась и каждый день одевалась в костюм, туфли на каблуках и жемчуга. (Фамилия Бин дословно переводится как «боб, фасоль», а далее Зо говорит: «Ну, хотя бы я не Зо Горошек», — прим.) Но когда она решила без приглашения заявиться к бедной наследнице («обнищавшей сучке», как она меня назвала!), которая по её мнению украла наследство у законных наследников, она пришла одетой для битвы. Она заявилась ко мне на порог в такую рань не для одобрения стипендиального фонда. Если бы мистер Бальфур не пресёк их визит, если бы я открыла дверь босой, с мокрыми нечёсаными волосами и без макияжа, и обнаружила на крыльце стаю женщин, это заставило бы меня почувствовать себя такой же крохотной и выбитой из колеи, как она того хотела. Мой нрав вспыхнул, раскалившись добела и поражая меня своей интенсивностью, драконица в моём животе фыркала пламенем, требуя, чтобы я предприняла немедленные, агрессивные действия, чтобы защитить себя и поставить на место эту суку, что было просто странно. Я была уравновешенной, сдержанной Зо. Моей привычкой было анализировать препятствия, нюансы сложных ситуаций, а не атаковать. И всё же адреналин курсировал по моему телу, и я откровенно чесалась от желания развязать драку.
Остановив себя, я несколько секунд медленно и размеренно дышала, пока мои руки не разжались. К моему изумлению, я увидела, что стиснула кулаки так крепко, что ногти пронзили мои ладони. Скорбь явно усиливала все эмоции, а не только горе, и мне нужно сохранять осторожность в этом плане.
Факт тот, что поведение мисс Бин можно было понять (Ах, вот и она, прагматичная Зо, которая видит ситуацию глазами всех её участников). Ну, может, не совсем понять, но неприятие меня местными точно объяснимо. Я была слишком ошеломлена внезапным и сюрреалистичным открытием своего состояния, что даже не подумала о том, что жители Дивинити могут быть не в восторге от моего приезда, негодовать из-за того, что абсолютной незнакомке (ещё и молодой, к тому же) были завещаны скипетр и мантия их возлюбленного столетнего матриарха. Очевидно, Джунипер играла чрезвычайно важную роль в Дивинити, спонсировала множество их начинаний, финансировала образование и бизнес-предприятия. Горожане неизбежно среагировали бы с любопытством, негодованием, настороженностью.
— Предупреждена, — пробормотала я, возвращаясь обратно в гостиную и мягко закрывая за собой дверь. «Значит, вооружена», — как сказала бы мама.
Я поспешила в свою комнату, чтобы досушить волосы и нанести немного макияжа. С одеждой я ничего не могла поделать. Ничто из моих вещей не могло тягаться с уровнем Алтеи.
Кроме стали в моей душе.
 Глава 8 
Подкрепившись кофе с щедрой порцией запеканки Леннокс из курицы со сливками, запечённой в горшочке, за которой последовали два воздушных булочки с персиковым джемом, я позвонила мистеру Бальфуру. Прожив несколько лет на дешёвой еде быстрого приготовления (перевод: чрезвычайно обработанная покупная еда), домашнюю еду я восприняла как наслаждение, по которому истосковалась. Когда адвокат не ответил, я оставила ему сообщение, спросив, будет ли у него сегодня днём время встретиться со мной в особняке.
Мой разум превратился в мутную мешанину мыслей, но одна из них была кристально ясной: мне необходимо твёрдо и тактично пресечь несговорчивую мисс Бин. Шайки, даже мелкие сборища состоятельных женщин имели тенденцию разрастаться, если оставить их без внимания. Одними из самых сложных посетителей во время моей работы в ресторанном деле были люди хорошо одетые и, казалось бы, воспитанные. Работая в сфере обслуживания, я научилась не судить книгу по обложке.
  
Я была человеком, который не останавливается на полпути. В редких случаях, когда я решалась на что-то, я решалась на 110 процентов. Если (нет, как только) я приму это наследство, за каждым моим шагом будут следить, в моих мотивах будут сомневаться, мои решения будут подвергаться безжалостной проверке, поэтому крайне важно, чтобы я начала как намеревалась: твёрдо, полностью вовлечённой и способной, или, если не способной, то открытой для инструкций по этому вопросу. Занять здесь место, оставленное Джунипер Кэмерон, не обладая компетенцией и убедительностью, никогда не получится. Благодетельный матриарх была животворящей и заботящейся силой. Я надеялась, что мы родственницы не только в финансовом наследии, но по характеру.
Я ничего не знала о своей родословной. Вероятность, что я проросла от прекрасных, крепких корней, даровала волнующее чувство семейной гордости. Я была благодарна за то, что хотя мне всего двадцать четыре года, я прожила жизнь, полную ответственности и тяжёлой работы. Проживи я детство, которому я когда-то завидовала, я бы и в половину не была бы готова к задачам, стоящим передо мной.
Когда я выходила через чёрный ход на задний двор, мистер Бальфур написал:
«В час дня вам подойдёт? Я не знаю, какую спальню вы выбрали, но покои Джунипер в южном конце первого этажа. Надеюсь, мы не слишком вторглись, но когда Леннокс узнала о пожаре, она взяла на себя вольность купить для вас одежду и прочие вещи, и вы найдёте всё в шкафу там. Мы пострадали от схожей потери и понимаем, каким длительным может быть процесс восстановления всего».
«Длительным», — сказал он со своими деликатными южными манерами, тогда как подобающим словом было бы «невозможным». Я не сомневалась, что он знал сумму моего долга до последнего пенни. Была ли хоть одна деталь, которую он и его жена не смогли учесть? Моё недавнее опасение, что я покажусь бедной родственницей, которой я и являлась, и почувствую себя убогой из-за этого, было устранено ещё до моего прибытия. Как я вообще привыкну жить вот так — где мои потребности предвидят и обеспечивают ещё до того, как я сама их осмыслила?
«В час будет идеально. Это такой добрый и внимательный поступок со стороны Леннокс, спасибо». Сунув телефон в задний карман, я вышла на патио из кремовых и дымчато-серых камней брусчатки, обрамлявших бассейн, и с восторгом обнаружила, что они тёплые под моими босыми пальцами ног. На севере сегодня было +3 и моросил дождик; я проверяла. Затем я исполнила маленький радостный танец в душе, празднуя тот факт, что я здесь, а не там. Мои эмоции сегодня были определённо… бурными, моё счастье пьянило, моё раздражение вспыхивало.
Буквально вчера я надеялась, что адвокат снял мне номер в отеле с бассейном, чтобы я могла напитаться солнышком перед возвращением домой. Теперь же я стояла под солнечным лазурным небом, в поразительном садовом дворике (зажатом между задней стеной особняка и покрытым вистерией гаражом, который тягался с домом в своей грозной ширине), и двор этот мог похвастаться курортным бассейном с шестью фонтанами, четырьмя костровищами, двумя баха-полками с искрящими белыми шезлонгами, джакузи на дюжину человек, петляющей водяной горкой, очаровательной летней кухней под увитой лианами беседкой, столовой зоной и большой зоной отдыха с мягкими диванами и костровищем.
(Баха-полка — это неглубокая зона в бассейне, где можно поставить шезлонги прямо на дно бассейна и лежать в воде; также эти зоны часто отводятся для маленьких детей и домашних животных, — прим.)
И всё это предположительно моё.
Мне никогда не придётся выселяться и ехать домой.
Меня нельзя назвать матершинницей. Мама вбила мне в голову, что мне дан мозг, и на мне лежит ответственность его использовать; использование избитых проклятий выдавало ленивый, лишённый дисциплины мозг. Но факт в том, что иногда можно лишь покачать головой и сказать: «Какого хера? Я тоже умерла в том пожаре, и это рай?»