Дом на Уотч-Хилл (ЛП)

Несколько секунд он слушал. Затем:
— Мы пытались в отеле. Тот своевольный ублюдок встал на пути. Не было ни единого дома, который не выставил бы своих ведьм в Монтелеоне, ожидая её прибытия. Некоторые пришли за её жизнью, некоторые — за её кровью. Большинство хотело и того, и другого.
Снова послушав, он ответил:
— Они её примут. Они знают, с какой опасностью столкнутся после смерти Джунипер. Падальщики начали сбиваться в стаи. Некоторые уже прибыли, — он рассмеялся. — И как ты знаешь, некоторые из нас изначально были здесь.
Очередная пауза.
— Да, он на территории. Мы ничего не можем с этим поделать. Этот никогда не поддавался контролю. Конечно, я понимаю, что стоит на кону. Буду держать в курсе.
 Глава 6 
Я стояла в фойе, держа в одной руке сумку, а вторую руку рефлекторно сжимая и разжимая, словно хватая всё и ничто. Это моя давняя привычка, когда я нервничаю — тянуться к чему-то несуществующему или, возможно, готовиться дать чему-то отпор. Мама раньше пыталась отучить меня, но никогда не работало. После краткого отсутствия привычка всегда возвращалась.
— Мамочка, — невольно прошептала я, чувствуя себя потерявшейся маленькой девочкой, примостившейся на пороге немыслимого нового мира.
Интерьер поместья Кэмерон освещался янтарным светом настенных бра, и переводя взгляд слева направо, я видела такое же мягкое свечение в каждом помещении. Это была приятная деталь, как раз то, в чём я нуждалась, что ориентироваться в ночи, не натыкаясь ни на что в тёмных незнакомых комнатах, не врезаясь в мебель, особенно учитывая то, что я не знала, что такое осветительная система Lutron, и попытки разобраться в работе сложной электроники никогда не были моей сильной стороной, поскольку мы не могли позволить себе подобное.
Прямо впереди, за столом-тумбой, была широкая тёмная лестница из полированного красного дерева, застеленная выцветшим персидским ковром и поднимающаяся между витиевато резных перил. Когда я подошла и запрокинула голову, лестница простиралась надо мной головокружительным и как будто бесконечным прямоугольником пролётов. На первой лестничной площадке было большое окно, витраж которого изображал женщину в роще древних деревьев, стоящую между двумя маленькими детьми и держащую их за руки, а ниже имелась табличка, гласившая «Леди Поместья Кэмерон».
Видимо, это теперь я, если я решу остаться.
Я поставила свою сумку с вещами на нижнюю ступеньку и решила свернуть налево, пройти по первому этажу по часовой стрелке, пока не найду кухню, где разогрею себе что-нибудь поесть и возьму еду с собой в ту спальню, которая покажется мне наиболее приветливой. У меня не было ни желания, ни времени исследовать дом до завтрашнего дня при свете солнца. Моя цель заключалась в том, чтобы увидеть как можно меньше, обеспечить себе комфорт ограждающих меня стен и запертой двери, за которой я смогу забыть об обширной громадности дома, простирающегося во все стороны. Забыть обо всём. О смерти мамы. О моей нынешней загадочной ситуации. О мужчине, который забрался слишком глубоко в меня и оставил ненасытно жаждущей получить ещё больше его.
Первой комнатой оказалась гостиная, и я отметила лишь то, что она стильная и элегантная, после чего поспешила во вторую роскошно меблированную гостиную (да сколько гостиных нужно одному человеку?), игнорируя краем глаза мрачный коридор, тянувшийся в невероятную даль, с дверями по обе стороны, которые уходили в другой абсолютно тёмный коридор, наверняка заканчивавшийся, как я полагала, в одной из башен.
Я женщина с миссией. Я хотела найти кухню и спальню, и я хотела найти их побыстрее. Я продолжала держаться правой стороны, надеясь, что как штопор забуриваюсь в центр дома, где при нормальной планировке кухня окажется в самом его сердце.
Ещё больше тускло освещённых комнат — столовая, буфетная со шкафами вплоть до высокого потолка, вторая столовая поменьше — затем я оказалась в задней части дома, смотрела поверх геридона и стульев, сквозь стену окон от пола до потолка на огромный освещённый бассейн, окружённый террасой из дымчато-серых и кремовых камней брусчатки, обрамлённый шпалерами с роскошными цветами и лианами, укрытый магнолиями и дубами, чьи ветки склонялись и покачивались на неизменном ветерке, а между ними свисали нити мерцающих гирлянд и скопления синих стеклянных бутылочек. Зрелище было таким волшебным, что я и осмыслить его не могла. Я была голодающей уличной оборванкой, приглашённой на королевский пир, где мне сказали не только наесться всласть, но и ещё и вручили всё, что я видела. Я глазела, с головокружительной скоростью вертя головой, разрываясь между неверием и ликованием, между подозрением и надеждой. Неужели всё это действительно могло быть моим?
  
За бассейном лежал сад цветов, а за ним располагался гараж с семью поднимающимися дверьми; с его крыши по одному боку разливалась кружевная путаница вистерии; также там имелся маленький домик-раздевалка, уличная ванна с ножками-лапами и душ под открытым небом. Ни следа Девлина, хотя я на мгновение представила его здесь, поднимающегося голым из бассейна, пока вода стекает по его темнокожему телу. Подавив горячий прилив гормонов, я признала, что действительно чувствовала себя гораздо комфортнее, зная, что не совершенно одна на холме.
Затем я представила, как просыпаюсь здесь ранним утром, иду поплавать, после чего принимаю душ на свежем воздухе, под солнцем, на жасминовом ветерке, живу в этом месте, хожу в походы, разбиваю сад, приручаю экзотического чёрного филина, завожу ещё одного-двух питомцев, или десятерых, возможно, даже лошадей. Испытав внезапное головокружение, я вынуждена была схватиться за спинку стула для опоры.
Если я останусь на три года, я унаследую 150 миллионов долларов.
Я буду владеть этим особняком и землями, всей мебелью, бассейном, гаражом, тем, что бы там ни стояло в гараже, а также немыслимыми 572 акрами. Я буду держать в руках документы на владение пещерами, деревьями, всем кладбищем и болотами, моим личным клочком нетронутой природы и древним дубом, который был настолько старым и статным, что у него даже имелось имя: Сильван.
У меня будет штат сотрудников, чтобы обслуживать всё это.
У меня также будет «неликвидная» часть. Одному лишь Господу известно, что это.
И не будет лимитов тому, что я смогу сделать.
Это безумие! Могло ли это поистине быть моим безумием?
Впервые с тех пор, как я взглянула на зловещую крепость на холме, я жаждала остаться в ней — и на эту ночь, и на бесчисленное множество грядущих ночей. Узнать каждый дюйм, заявить на него права, любить его. Поместье Кэмерон предлагало достижение непостижимых мечт. Я на мгновение позволила себе фривольную выдумку о том, что мама где-то в небытие нашла волшебную палочку и взмахнула ей, исполнив каждое желание, которое она когда-либо лелеяла для меня. Если так, то её пожелания чертовски масштабнее моих. Откровенно гигантские.
Дом был приглушённым, окна были закрыты, и мягкий шум кондиционера был единственным звуком, пока я не повернулась, и мой крик восторга не расколол тишину.
Комната, которую я искала, прилегала к зоне, в которой я стояла, и тянулась вдоль бассейна. Я люблю печь и выращивать что-нибудь (эти увлечения я переняла от своей матери), и сердце дома Джунипер Кэмерон было тёплым, гостеприимным, щедрым и мечтательным помещением из белых столешниц с золотистыми прожилками, белого кухонного гарнитура и элегантных огромных кухонных принадлежностей.
Перед окнами от пола до потолка виднелись скопления трав в горшочках, расставленные на складных скамейках молочно-голубого оттенка. Ещё дюжины горшков были расставлены на столешницах шкафчиков; там рос розмарин, базилик, тмин, лемонграсс, шалфей, шафран. Ленточное освещение было проложено вдоль потолочных плинтусов, украшенных рельефом в виде листьев аканта; тёплая LED-подсветка под навесными шкафами заставляла полированные кварцевые поверхности сиять. Пол был выполнен из тёмной древесины, начищенной вручную. Медные кастрюльки блестели, подвешенные над сверкающим кухонным островком длиной метров шесть, с сиденьями с трёх сторон. Плита имела восемь конфорок с красными ручками; тут имелось два огромных холодильника, три посудомоечные машины и кладовка за двойными дверьми из матового стекла.