Ложь (СИ)
— Ты че мне мамочка что ли? — донеслось до меня гневное восклицание, — Или папочка?
— Реально не понимаешь? — Артем резко затормозил от чего Слава в него врезался, — Ты убить кого-то можешь. Или сам убиться если раньше от передоза не загнешься.
— Тебя это раньше не волновало.
— Я обдолбаным не ездил! — проревел Артем.
— А остальное? Тебя сильно «прожигание жизни» е*ало до того, как вернулась эта девка? Не помню что-то, чтоб ты сильно против был.
— Теперь все иначе.
— Но скоро станет по-прежнему, а знаешь, почему? Она поностальгирует о юности, а потом поймет, что ты по факту мало чем от меня отличаешься и свалит к кому-нибудь типа Каминского или даже к нему снова. А ты опять жрать начнешь поболее моего. Но знаешь, в чем разница? Я кайфовал, кайфую и буду кайфовать, а ты сбегал от реальности и будешь вновь, потому, что слишком слаб, чтоб….
Что именно он сказать не успел, потому как кулак Артема со всей силы врезался ему в челюсть. Не вмешиваться я уже не могла, потому выскочила из машины и встала между ними.
— О, иголочка к ниточке, — заржал со снега Слава.
— У этой иголочки хоть ниточка есть, а у тебя что? — выплюнула я, — Пустота? Полный ноль, как ты сам.
— Следующий раз звони отцу, — очень страшно донеслось сверху, — или кому другому. А мне не смей. Все!
— Такое уже было, — последовал глумливый ответ.
— А я дважды ошибок не повторяю, — сказав это, Артем взял меня за руку и потянул к машине. За руль села я. В зеркале заднего вида еще какое-то время был виден Слава, неровной походкой удаляющийся в противоположную сторону. А через одиннадцать дней он погиб.
Глава 19
Слава не был достойным человеком. Даже я с моей, как любила повторять Кира, «вселенской добротой» не могла найти в нем ни малейшей положительной черты, не могла вспомнить ничего такого, за что об этом мужчине возможно было бы сожалеть. Однако все это не отменяло боли тех, кто в холодную зимнюю ночь потерял сына, брата, друга.
Эта авария не несчастный случай. Она — всего лишь следствие сделанного им выбора, которое должно было настать рано или поздно. К счастью, никто больше не пострадал. Водитель припаркованной на ночь фуры, в которую он влетел, отделался ушибами и, быть может, несколькими грядущими месяцами ночных кошмаров.
По заключению экспертов тормозного пути не было вовсе, а скорость приближалась к двумстам километрам. Даже если б он пристегнулся шансов выжить бы не было.
Жутко. И ужасно холодно. А ведь на улице привычная для предновогодних дней оттепель. Только солнца не видно, ведь все небо затянуто тяжелыми серыми облаками.
Рука Артема ледяная, хоть как я пыталась все время согреть ее двумя своими. А он сам неподвижно стоял рядом, глядя потемневшим, немигающим взглядом на свежую могилу, в которой только что исчез гроб. Комья сырой земли гулко коснулись отполированной древесины. Ну а потом, копальщики несколькими отработанными движениями превратили глубокую и темную дыру в небольшой холм, в который вбили крест с именем и двумя датами.
Цветы и венки. Много-много. Фотография — на ней Слава широко улыбался.
Красивый. Беззаботный. Молодой. Слишком, слишком молодой чтоб умереть.
Оля что-то шептала Олегу. Бледный как смерть, сгорбившийся от горя, он выглядел постаревшим на десяток лет. Валерия почти не сводила с сына покрасневших заплаканных глаз, будто в страхе, что и он может исчезнуть. Павел поддерживал ее под локоть, хоть сам едва стоял на ногах. Карина рыдала в голос, повиснув на ней с другой стороны.
Игорь сосредоточенно следил за обстановкой, а Ира жалась к нему, пытаясь игнорировать замешательство, вызванное количеством «людей из прошлого Игоря».
В разношерстной толпе множество знакомых лиц. Одноклассники Артема — как же трудно глядя на некоторых сопоставить полустертые временем из памяти образы с ими нынешними. Несколько ребят из класса Олега — растерянные и испуганные, они выглядели еще совсем детьми. Бизнес партнеры разной степени тесноты сотрудничества с тоскливым смятением, нагнетаемым местом и событием на лицах, которое в нужный момент сменялось участливым и скорбным.
Когда мы направились к выходу, взгляд выхватил очертания памятника Серому. На краткий миг мне показалось, что это он, а не мраморная статуя, стоял там и глядел на нас с Артемом с улыбкой. Знал ли он тогда правду? Вряд ли Артем поделился планами, однако старший брат знал и понимал его слишком хорошо. Быть может то его напутствие было скорее от обиды на меня за то, что поверила? Теперь не узнать. Да и не так оно важно, в общем-то.
«Я присмотрю за ним, обещаю», — мысленно пообещала.
Чуть позади шагал Коля. Вот кто почти не изменился. Честное слово, если б не аккуратно подстриженные темные волосы и строгое черное пальто вместо кожанки «на все времена», то он выглядел бы точно таким же, каким я его запомнила. Правда на ранее очень темпераментном лице, теперь при виде меня рядом с Артемом едва-едва отразилось удивление. И светло карие глаза сейчас смотрели иначе — спокойно и уверенно. Между собой мужчины обменялись лишь неловким рукопожатием и крайне холодным приветствием.
— Замерзла? — Артем обхватил меня за плечи. Я покачала головой, но прижалась крепче в инстинктивной потребности как можно полнее ощутить — он рядом. В порядке настолько, на сколько возможно сейчас.
В такие мгновенья тревога за него немного отступала. Но только чтоб потом нахлынуть с новой силой. Ведь требование больше не обращаться к нему за помощью, было последним, что Артем сказал Славе. И вопреки отсутствию малейшей причины винить себя в случившемся, он все равно делал это, как и я.
Вот только это не я со Славой выросла, это не мне он был каким-никаким другом вопреки всему. И это не я переживала все в себе, через силу делясь лишь малой толикой эмоций из-за губительной словно яд гордости. И наконец, это не я лишь несколько месяцев назад «завязала». Последний пункт очевидно беспокоил Игоря, и он своим усиленным контролем лишь усложнял все. Я же просто приказывала себе не паниковать без причин, вести себя «обычно» и как можно реже думать о том, что Артем может как-либо сорваться. Он сам был предельно собран, спокоен и рассудителен. Постороннему могло бы показаться, что этот мужчина если и переживает, то отлично держит себя в руках. А я всем своим существом чувствовала его подавленность, растерянность и боль, корень которых был далеко не только в смерти Славы.
Тишина в зале ресторана казалась живой, темной и пугающей столь же, сколь и нарушавшие ее голоса и всхлипы. Боль. Безысходность. Отчаянье. Много спиртного. Настолько, что казалось оно витало в воздухе. Но душно стало не из-за этого, но потому как спешили некоторые «гости», произнеся приличествующие событию слова, поскорее использовать возможность сойтись с нужными им людьми.
— Вика, давай на улицу выйдем? — кажется, Оля разделяла мои чувства. Не хочу оставлять Артема, но он сейчас разговаривал с Павлом, потому звать его с собой неловко.
Встала и мы вышли. Втроем — Ира поспешила присоединиться.
— Долбанное сборище стервятников, — выплюнула она, едва мы накинув пальто вышли на улицу, — Такое впечатление, что они на афтепати какого-то бизнес форума.
— Для многих так и есть, — я полной грудью вдохнула сырой вечерний воздух. Уже стемнело и на обочинах зажглись фонари. В нескольких шагах от нас прохожие спешили поскорее убраться с промозглой улицы. По дороге взад и вперед сверкая фарами носились автомобили.
Вдруг из-за двери донеслись звуки перебранки.
— … я сваливаю! — прокричал Олег, — Доигрывайте спектакль сами.
— Так, успокоился и…, - вторил ему Артем.
В распахнутой куртке Олег стремглав выскочил на улицу и неловко замер при виде нас.
— Олеж, что случилось? — Оля подошла к нему и заглянула в глаза. Потом потянула вверх «собачку» на куртке, застегивая молнию. Позади них в проеме двери показался Артем, но я отрицательно покачала головой, взглядом умоляя не вмешиваться.