Магия льда для чайников

То есть меня сожрать. Не ее.
Пора привыкать думать о Кристель как о себе. А то так и до раздвоения личности недалеко.
Брякну еще ненароком – она, мол, выросла. Или ее дар…
Хорошо, если у виска покрутят, или как тут выражают отношение к ненормальным. А могут и в тюрьму сдать.
Бывало такое, что попаданцев опасались, а то и ненавидели. В разных мирах по-разному. Хранитель вон как насторожился, увидев мои способности.
  
– Хорошо, – выдал он наконец.
Я успела подзабыть, о чем мы говорили. Пришлось поднапрячься и вспоминать.
– Чем же?
– Проще с людьми общаться будет. А то нас почти никто не слышит. Если до кого и получается достучаться, те убегают из леса сломя голову. Орут, что с ума сошли.
– Как вы тогда договор-то заключили? – нахмурилась я.
– Так то давно произошло. Тогда и маги покрепче были, и у нас связь с внешним миром – прочнее. Чем дольше стоят купола, тем сильнее мы отделяемся. И граница все жестче. Только два поколения назад, помню, луг этот был в два раза шире. – Хранитель махнул полупрозрачной рукой в сторону беззвучно завывающей метели.
Я оценила полосу поросшего травой пространства и приуныла. При таких темпах очень скоро зима поглотит и эту преграду, подойдя вплотную к лесу.
Что ждет оазис тогда?
Купол, скорее всего, выдержит, а вот людям, пользующимся нейтральной территорией, и их животным придется несладко.
Вряд ли ради коз будут ставить вторую теплицу. Слишком уж это накладно. Вон, они готовы были ребенка продать ради одного обогревателя, второй им точно не потянуть.
Карвальдов мне не жаль, а вот зверье – да. И в принципе человечество.
– А как можно обратно отмотать, ты знаешь? – без особой надежды на внятный ответ уточнила я.
– Никак. Только если купола совсем снять, но тогда и нас занесет, – мрачно отозвался дух.
Я вспомнила кривое, но надежное энергетическое плетение. Ослабить не выйдет, там действительно только ломать напрочь. И понятно, что исход будет плачевным.
– Значит, надо, чтобы снаружи потеплело, – кивнула я своим мыслям.
В принципе, к этому все шло.
Постоянные морозы – это ненормально, планета так долго не продержится. Точнее, шарик-то уцелеет, но жизни на нем придет конец. Останутся какие-нибудь бактерии в почве под снегом. Может, если через пару миллионов лет потеплеет, они снова разовьются в полноценных животных. А люди вряд ли возродятся.
Ну теперь по крайней мере ясно, зачем меня сюда занесло.
Спасать мир!
Кто бы сомневался…
– Хорошо бы, – грустно вздохнул хранитель. – Только как этого добиться? Думаешь, никто не пробовал? Древо регулярно пытается выпустить новые отростки, но мороз настолько кусачий, что они просто не успевают закрепиться, не говоря уже о новом куполе, который кто-то из людей должен помочь установить сверху…
– А человечество? – я перестала скакать на месте, размахивая руками.
Запыхалась. Вместо этого побрела вдоль опушки, внимательно глядя по сторонам. Иногда переключалась на магическое зрение, чтобы изучить схемы. Энергии такое умение жрет немного, зато разминка для дара.
– Что оно сделает? – отмахнулся дух, скорчив недовольную рожицу. – Их магии едва хватает на поддержание куполов. Слабоваты они целый мир согревать!
– Ну, охладить же как-то сумели, – рассеянно пробормотала я.
Подошла ближе к подтаявшему участку, проваливаясь по щиколотку и вглядываясь в очередной узел.
Да нет, быть не может!
Прищурилась, проследила узор.
Тут бы силу влить, чтобы наверняка, но столько у меня пока нету.
– Это что? – тыча пальцем в нужную точку, строго спросила духа.
– Снег? – полувопросительно отозвался он.
Ясно. Не видит.
Ничего на самом деле удивительного, если человеческая магия ему чужда.
Но если я права, то корни Древа не просто соединяют все купола подобно одной гигантской грибнице. Для знающих людей они могут стать своеобразными проводниками. Эдакий скоростной тоннель, соединяющий любые две точки из имеющихся на карте. То есть отсюда я теоретически могла попасть в любой другой оазис.
Когда дар прокачаю, разумеется.
– Ты с другими хранителями общаешься? – деловито спросила, совершенно другими глазами, по-хозяйски, оглядывая местность.
Здесь, в глуши, мне делать особо нечего. Надо дождаться утра, добрести до ближайшего города, осесть там и слиться с людской массой. Вот через месяц-другой упорных тренировок есть шанс воспользоваться транспортной системой леса.
– Не очень, – буркнул дух. – Сложно это. И сил много уходит. Иногда весточки получаю, если важное что. Если кто из наших умер, например.
И замолчал.
Да уж, сказать нечего.
Значит, островков зелени постепенно становится все меньше.
Что ж. Работы много, я на весь мир одна. Надо бы подкрепиться – и в путь.
Желудок отозвался согласным урчанием.
– Пойдем, полянку тебе с земляникой покажу. Там еще грибы в сторонке есть, – смилостивился хранитель. – Только не вздумай костер разводить! И топор тут оставь, на всякий случай.
Я пожала плечами – не самоубийца же, рубить что-то в почти разумном лесу – и потопала следом за духом.
В физическом облике идти оказалось далеко не так приятно и легко. Ноги норовили зацепиться за коряги, сапоги вязли в топкой почве, с деревьев капало.
Дождь слабел, как и вьюга за пределами контура. Но то и дело отдельные капли норовили скатиться за шиворот.
Костерок и в самом деле не помешал бы, но потерплю уж до человеческого жилья. Простуда мне в любом случае не грозит – аура валькирии постепенно занимала положенное ей место. Теперь тело и восстанавливаться будет быстрее, и общая его устойчивость перед вирусами и различными ядами повысится. Приятный побочный бонус.
– Стой! Пришли, – буркнул дух и испарился.
Я покрутила головой, но более никаких надсмотрщиков не обнаружила. Ну, кроме самого леса.
Проверяют?
Пожала мысленно плечами. Нарушать озвученные правила я не собиралась, а если они о чем-то забыли предупредить, то сами виноваты.
Россыпь земляники начиналась прямо у носков сапожек. Вовремя меня хранитель тормознул.
Присела и принялась собирать омытые дождем ягоды, горстями отправляя в рот. Сладкая мякоть таяла на языке, оставляя легкую кислинку послевкусия.
Наесться таким деликатесом невозможно. Больше устанешь, ползая на карачках и собирая. Но хотя бы острые спазмы в желудке унялись.
Ужин, которым угостило доброжелательное семейство Карвальдов, давно стал воспоминанием, а после магической активности голод обостряется в разы.
Облизываясь, я оглядела россыпь грибов под деревьями.
Пожалела, что не сообразила захватить две наволочки – вот бы вторая сейчас пригодилась!
Пошарила в импровизированной котомке, нашла рубашку. Потом отстираю. Завязала каждый рукав у манжета, воротник стянула узлом, закрепив пуговичкой. Получился странной сложной формы мешок. Туда полетели все подряд – подосиновики, сыроежки, белые. От изообилия разбегались глаза.
Поганки тоже лезли под ладони, но их я не трогала. Мало ли, сорву то, что есть не собираюсь, лес и обидится? Мне с ним отношения портить не с руки.
А с грибами придумаю, что делать. Лишними не будут.
Съесть самой всегда можно. Но я планировала продать кому-нибудь.
Чтобы влиться в общество, нужны деньги, а их у меня как раз нет. Совсем.
Подол рубашки завязывался с трудом. Набила я ее плотненько, теперь главное не поморозить и не рассыпать собранное.
– Дух, а в какой стороне деревня? Или, еще лучше, город? – спросила я негромко. И подумав, добавила: – И вообще, как тебя зовут? А то орать «Эй, ты» как-то невежливо.
– Не знаю, – протянул хранитель, проявляясь неподалеку, чем подкрепил мои догадки о неустанном присмотре.
  
– Что именно?
– Ничего. Ни имени у меня нет, ни жильем людским не интересуюсь. Не чую ничего, что за пределами леса, – развел руками он совершенно по-человечески.
Мне стало его искренне жаль.