Легкомысленная невеста

— Ты должен верить в меня, Лукас. У меня есть план.
Придя на лужайку после короткого ужина, Дженни была поражена тем, сколько народу собралось посмотреть репетицию артистов. Без сомнения, весть о прибытии намного обогнала их, потому что создавалось впечатление, что в лесу собрались все жители Дамфриса.
— Милашка Дженни, милашка Дженни! — выкрикивали собравшиеся. — Мы хотим милашку Дженни!
  
Готовая от смущения сквозь землю провалиться, Дженни резко развернулась, но тут же наткнулась на сэра Хью, который стоял у нее за спиной и улыбался.
Она в первый раз увидела его улыбку и сразу же ощутила ее тепло. Более того, к собственному удивлению, Дженни почувствовала даже некоторую его симпатию к ней.
Выкрики публики продолжались.
Взгляд сэра Хью устремился за ее левое плечо.
— Что такое? — спросила Дженни.
— Кажется, только что приехал шериф Дамфриса, — ответил он.
— Боже мой! — прошептала Дженни, с опаской взглянув на него. — А ведь говорили люди, что он может приехать.
— И еще Весельчак пытается привлечь ваше внимание, — добавил сэр Хью. — Вид у него, надо сказать, довольный, детка.
Хыо Дуглас впервые назвал ее «деткой», не обратившись к ней как до этого — «миледи».
Дженни с трудом сглотнула и посмотрела прямо перед собой, то есть в самую середину груди сэра Хью. Пытаясь взять себя в руки, она пролепетала:
— Я… не уверена, что готова встретиться с шерифом лицом к лицу.
Пока они шли к Весельчаку, стоявшему сбоку от зрителей, сэр Хью спросил, знает ли она песню «Донси Уилли». Дженни кивнула — ей понравился его выбор. В песне шла речь о любви невинной девушки и парня, которого все знали как большого шалопая; состояла она из двадцати строф и чем-то напоминала сказание, так что исполнять ее было одно удовольствие.
— Если бы я спел мужскую партию этой песни, а вы — женскую, — сказал Хью, — то, пожалуй, вышло бы нечто замечательное. Собственно, все выходило у нас хорошо, когда мы пели вместе.
— Так вы хотите сказать, что намереваетесь остаться еще на какое-то время? — поинтересовалась Дженни.
— Ничего подобного я не говорил, — ответил Хью, бросая на шерифа еще один взгляд. — Смотрите, все эти люди хотят, чтобы вы спели перед ними. И я просто подумал, что нам было бы легче начать вдвоем.
Когда они приблизились к кругу, освобожденному для артистов, Дженни увидела, что следом за танцорами на импровизированную сцену вышли жонглеры. Зрители по-прежнему требовали ее выступления, и хоть крики и стали чуть тише, они теперь превратились в низкий пульсирующий гул, сопровождавший выступление жонглеров.
— Ты пойдешь следующей, Дженни, — сказал Весельчак.
— Она стесняется, сэр, — промолвил Хью, положив руку ей на плечо. От этого Дженни сразу стало легче. — Вот я и подумал, что одна комичная песня, которую знаем мы оба, поможет ей расслабиться.
— Да-да, конечно, — кивнул Весельчак.
Он явно заметил руку Хью на плече Дженни и задумчиво посмотрел на нее.
Дженни заметила и руку сэра Хыо, и взгляд Весельчака. Ей стало немного стыдно при воспоминании о том, что она наговорила Весельчаку про сэра Хью Дугласа. Прикусив нижнюю губу, Дженни отвела глаза в сторону, чтобы не смотреть на Хью, но его руку со своего плеча не убрала.
  
Глава 7
 
После того как Весельчак объявил их выступление, Хью оглядел толпу и сразу увидел шерифа с его людьми. Они сидели под развевающимся знаменем графства.
Аудитория затихла, чувство ожидания было столь велико, что его можно было ощутить физически.
Сквозь рассеивающиеся облака стал проглядывать молодой месяц, а факелы отбрасывали мягкий золотисто-оранжевый свет.
Хью первым выступил вперед и сразу же заметил, что, увидев его, многие зрители нахмурились. Тогда он низко поклонился Дженни, стараясь стоять так, чтобы шериф мог видеть только ту часть его лица, которая была прикрыта пером.
Дженни приблизилась к нему, двигаясь с естественной грацией. Она с улыбкой поклонилась сначала Хью, а затем зрителям. И сразу запела.
Первая строфа песни описывала нежную невинную девушку, которая полюбила Донси Уилли, несмотря на все его многочисленные грехи и дурную репутацию.
Хью ответил ей второй строфой. Пел он громким сердитым голосом отца девушки, который был разгневан выбором дочери и твердо вознамерился запретить ей встречаться с Донси. Хью пел и слышал довольные смешки зрителей.
Когда Дженни запела второй куплет от имени матери девушки, она тоже изменила тон, чтобы описать материнские чувства.
В конце баллады изменившийся Донси пел о своей радости. Сэр Хью постоянно менял голос и тон, чтобы исполнять партии то самого Донси, то сомневающегося отца девушки. Слушателям так понравилось их исполнение, что они едва сдерживали довольный смех, чтобы расслышать все слова.
Когда баллада закончилась, Хыо отступил назад, дождался, пока аплодисменты затихнут, и стал наигрывать первые ноты песни о любви, которую они с Дженни исполняли вместе в Лохмабене.
Она быстро подхватила мелодию и начала петь первый куплет.
Дженни и Хью исполнили вместе четыре песни, а затем вперед снова вышел Весельчак, и слушатели громко рассмеялись. Весельчак подбросил в воздух три дубинки, и вскоре они быстро замелькали в воздухе одной дугой.
Когда веселье затихло и сменилось ожидающей тишиной, на сцену выбежал Гиллигак с тремя такими же дубинками, только размером еще больше. Он подбрасывал их почти так же высоко, как Весельчак, и почти так же быстро.
Весельчак повернулся и посмотрел нашего. Гиллигак испуганно замер, хлопнул себя по лбу, а его дубинки попадали вокруг него. Собрав их, шут поспешно убежал туда, откуда пришел. Но как только Весельчак вновь принялся жонглировать, Гиллигак подкрался к нему сзади и стал передразнивать его, в точности копируя движения. Так он развлекался до тех пор, пока Весельчак не вынул откуда-то кинжалы.
Тогда, скорчив испуганную гримасу, Гиллигак опять уронил все дубинки и побежал прятаться за спиной Гока. Когда настала их очередь выступать, они продемонстрировали свои трюки, уловки, пародии. Причем шуты упоминали самого шерифа, его фаворитов и собираемые ими налоги. Их шутки были довольно смелыми, остроты — неожиданными. Зрителям выступление понравилось, и все от души веселились. Даже шериф смеялся наравне с остальными зрителями.
Услышав смех Дженни, Хью покосился и увидел, что она веселится не меньше всех собравшихся.
— Нам надо поговорить, — промолвил Хью так тихо, что, кроме Дженни, его никто не услышал.
Дженни кивнула, но даже не повернулась в его сторону.
Хью огляделся. Казалось, все полностью поглощены представлением. Хью подумалось, что менестрели будут оценивать выступления своих друзей также строго, как и публика, а возможно, еще строже.
— Мы им больше не понадобимся, — сказал он. — Давайте уйдем отсюда и поговорим.
Дженни с досадой прикусила нижнюю губу, однако все же позволила сэру Хью увести ее. Они направились к упавшему бревну в стороне от поляны, где проходила репетиция, так что их разговор никто не мог услышать.
— Вы подумали о том, что разумнее всего вернуться со мной в Аннан-Хаус? — напрямик спросил Хью.
— Мне ни к чему раздумывать об этом. Я не хочу возвращаться.
— У вас есть обязанность подчиняться своему опекуну, — напомнил Хью.
— Но вы не он, сэр, а вам я ничем не обязана, — отрезала Дженни.
— Вам бы лучше исполнить желание его милости, — спокойно произнес Хью. — И не только ради себя. Вы, без сомнения, понятия не имеете о том, что вместе с вашим исчезновением в замке исчезли драгоценные украшения.
  
— Украшения?! — Дженни возмущенно посмотрела на него. — Они исчезли, когда я ушла из замка?!
— Да, — кивнул сэр Хью, изучающе глядя на нее. — Несколько гостей сообщили о пропаже драгоценностей.
— И вы решили, что это я взяла их?
— Нет, конечно, — возразил Хью. — Но я не удивлюсь, если узнаю, что Данвити или Фелина подозревают, что украшения могла взять ваша горничная Пег.