Отец моего парня (СИ)

Не взирая на мои доводы, мужчина сел прямо на пол душевой кабины, умостив меня к себе на колени лицом-к-лицу. Я продолжала усиленно прижимать его бок чистой стороной полотенца. Изредка на нас попадали капли воды, потому что основного потока мы находились далековато.
В тот момент он смотрел на меня так… До дрожи. Будто любовался. Будто так много хотел сказать! Удивительно, как хорошо мне было просто сидеть рядом с ним. Без слов, без секса, без обещаний и пустых разговоров. Он просто был рядом и наполнял собой все мое сердце до краев. Я ощущала себя защищенной. Я чувствовала себя дома. Все было идеально.
— Машунь, золотце мое драгоценное, — мягко и расслабленно протянул он. Я замерла, сердце почему-то затрепетало. Видимо, ощущая что-то. Чувствуя его взволнованность. То, как он нервничал, снова и снова облизывая губы. — Переезжай ко мне, а? На совсем.
Дмитрий Петрович не выпускал меня из отеля целых семь дней. Аргументируя это тем, что ему вообще нельзя передвигаться. Вот ни-ни! Иначе будет какой-то там разрыв и точно придется ложиться в больницу.
— А сексом, значит, заниматься можно? — спросила я, сложив руки на груди. — Чувствую, что вы меня разводите на жалость, господин Петрович!
Этот умник, профессионально страдающий на кровати, потянул меня за руку и подмял под себя. Чем еще больше укрепляя во мне мысль, что рана давно зажила. А он просто умело манипулировал моим состраданием.
— Ты мне так про плойку не сказала, пчелка, — напомнил мне тот, а я коварно пожала плечами. Мучать мне его нравилось, еще как! Видела же, что сгорает от любопытства, — Мои пытки не работают и я уже не знаю, что предпринять!
— Твои пытки, — я несдержанно прыснула от смеха, — всегда заканчиваться и начинаются одинаково. Сек-сом! Так что толку от них мало.
Не давая мне думать, он знакомо закинул мою ногу себе за талию и медленно вошел, изучая взгляд. Ему нравилось смотреть, как мне хорошо. Нравилось видеть, как сильно я Его хочу. Он пил мои крики своими губами, питался желанием. Каждый толчок отзывался дрожью. Каждое движение доводило до предела. И это при том, что за семь дней мы испробовали на прочность каждую поверхность бескрайнего номера.
— Нам все равно придется выходить в люди, — напомнила я ему, валяясь рядом бездыханная и выжатая. Несмотря на все еще полностью не затянувшуюся рану, Дмитрий Петрович всегда укладывал меня к себе на грудь, обнимая руками, обхватывая ногой. — И желательно это сделать сегодня.
— С чего вдруг именно сегодня? — нахмурился мужчина.
Он казался мне странным. Будто мысль про возращение «в реальность» ему совершенно не нравилась. Даже пугала.
— Мне надо позвонить маме и папе! Они подумают, что что-то случилось. Конечно, Лерка меня, наверняка, как-то отмажет если что, но… — прикусив губу, я уставилась на Дмитрия Петровича. — Я хочу сама их услышать.
В баре, где я работала, остались мои вещи. Их забрал Игнат тем же вечером, но до меня они так и не доехали. Включая паспорт и телефон. Дмитрий Петрович все время как-то отмахивался, а когда я начала давить на жалость, мол надо позвонить – подарил новенький телефончик, с яблочком. Туда была уже вставлена моя старая сим-карта, только номеров там было очень мало. Ни одного мужского. Вру. Один был. Цитирую «Муж». Я аж кофе подавилась, когда прочитала.
— А я на будущее, — как ни в чем не бывало, парировал тот, — Чего тебе потом лишний раз этим делом заниматься? Долго, сложно... Лучше заранее побеспокоится. Молодец я, да?
Я ничего не поменяла, потому что телефон брат не собиралась. На отрез! Мало того, что я никак не объясню родителям, откуда у меня ТАКОЙ дрогой агрегат, так еще и там не было моим сообщених и важный номеров. «Муж», чтоб коты бродячие его костюм от Армани пометили, постарался!
— У тебя есть телефон! — настоял мой медведь, скрепя зубами, — Звони. Вот прямо сейчас и звони!
— У меня нет телефона, — в тон ему, чеканя каждое слово, парировала. За что получила шлепок по попе. Вроде как за дерзость, но на самом деле, тот только и рад причину найти. — К тому же, как я им объясню, где я. Студенты в таких местах новых год не справляют.
 
Я, наивная, ждала понимания и победы в этом споре, как Дмитрий Петрович вдруг меня ошарашил:
— Скажи, что со мной. — Я так и замерла, уставившись на него в оба глаза. Тот ждал реакции словесной. Потом, видимо, плюнул и выдохнул: — Машунь, ну в самом деле! Я с тобой жить собираюсь. Ты же понимаешь, что все вокруг узнают?
— Но… — я нервно сглотнула, сердце в груди бешено забарабанило. Когда ты живешь в бункере какое-то время, реальные проблемы отходят на задний план. — Их инфаркт хватит, блин! Ты в себе вообще??
— Такой страшный, да? — рявкнул он и еще больше нахмурился. Скоро морщина между его соколиных бровей будет там на постоянной основе!
— Ты старше моего папы на четыре года!! — взорвалась я, но тот и бровью не повел. Будто и не видел ничего страшного в этой ситуации. Мол, а чего такого, да? Тогда я решила объяснить, что то, что для столицы норма, для регионов – повод для обсуждений на десятилетия: — Послушай, мои родители поженились в девятнадцать лет. И так все их знакомые. И все знакомые знакомых! Если ты рассчитываешь на понимание – его не будет. В лучшем случае, от меня просто откажутся.
— Машунь, — игнорируя мою явную панику, мужчина ласково погладил меня по щеке и тепло улыбнулся. Так, что на мгновение все проблемы показались плевыми... На мгновение! А потом я вспомнила еще про Валеру, вопросы о котором Дима либо игнорировал, либо злился. — Я бы тоже очень сильно хотел найти любовь в девятнадцать. Тоже бы хотел такую судьбу, как у твоих родителей. Но бывает иначе, понимаешь? Ты либо принимаешь это и это и хватаешь удачу, либо… — он резко замолк, и ударил пальцем мой широко распахнутый рот. — Тебе иного не дано, пчелка. Так что рассказать родителям все равно придется.
К подобному я была пока не готова. Кто знает, как далеко зайдут наши отношения с мужчиной? Ощущение, что я – временная любовница, меня никак не отпускало. Пока одна часть была без ума от мужчины, другая искала подвох в каждом слове. Я все ждала, когда надоем ему и он просто укажет мне на дверь. Мол, все. Шоу кончилось, заводите следующую. Наивную, доверчивую. Буду ее обрабатывать и удивлять.
— А как же мама Валеры? — перевела тему я, неожиданно для себя выведя его на интересную для меня тему. — Он никогда о ней говорил…
— Она живет за границей, — как-то слишком резко выпалил тот, будто данная тема его напрягала. Я поджала губу и отвернулась. Подумав о том, что делать все те грязные делишки со мной, значит, можно, а обсудить прошлое – нет. Типа, не того уровня отношения у нас, дорогуша.
— Окей, — как можно равнодушнее пожав плечами, я медленно поднялась с постели. — Я в душ.
Но не успела сделать и пару шагов, как послышался его тараторящий голос:
— Она человек свободы. И я просто дал ей то, чего она так хотела. Валера ничего о ней не говорил, потому что он с мамой видится только заграницей. Все.
Я внимательно посмотрела на мужчину. Мои брови удивленно взметнулись, потому что, честно говоря, это была первая личная вещь, что удалось узнать про того, кому я отдала свою девственность.
— Она твоя ровесница? — зачем-то спросила я. Видимо, от неожиданности, что расколола этот крепкий орешек.
— Ей пятьдесят, — удивил меня тот. Потому как я думала, что Дмитрий Петрович у нас по молоденьким девочкам.
Хотя… Двадцать один год назад мама Валеры была молода и прекрасна. Оставалось надеяться, что сейчас она страшная, как атомная война и и глубоко занята.
 
— Замужем? — спросила я спустя время. И Дмитрий Петрович вздрогнул. Я списала это на то, что он просто задумался о чем-то своем и я его «пробудила».
— Я не в курсе про ее половых партнеров, — процедил он свозь зубы, а после поднялся на ноги вслед на мой. Сровнявшись, мужчина запечатлел на моих губах многообещающий тягучий поцелуй и, шлепнув по пятой точке, шепнул на ухо: — В течении следующий пятнадцати минут у меня будет секс в душе. И только тебе решать, примешь ли ты в этом участие.