Отец моего парня (СИ)
А все терпели, потому именно эта курица была тут главная. За босса. То недостачу на кого-то повесит, то подставит, то зарплату урежет за просто так. Не нравится? Дверь, как говорится, всегда открыта. Желающий море. И все молчали! Потому что где еще найти работу в центре столицы, где чаевые по пятнадцать тысяч, как нефиг делать? Даже урезанная зарплата была выше, чем в других местах города.
Но на Дмитрии Петровиче меня прямо прорвало. Ролекс увидела и все: здравствуй красная блузочка и сиськи на выкат! Ей что, одного спонсора мало? Еще и этот идиотский способ "закадрить" мужчину - вылить на него сладкий коктейль. Фу! Вот ее бумеранг и настиг.
— Господи боже, — нагнувшись лицом над раковиной, я врубила поток ледяной воды. Умывалась снова и снова, чтобы прийти в себя. — И кому я хуже сделала, спрашивается? Дура… Ой, дура-а-а-а! — кто-то постучал, но я даже виду не подала. Мне прямо плохо стало! Хорошо, если Марина просто меня уволит, а не любовника своего припряжет меня в переходе с дружками встретить. Эта может! Ей станется. — Черт! Черт! Черт!
Снова резкий стук в дверь, более агрессивный. Я аж подпрыгнула. Нервы уже совсем не к черту были.
— Выходи, — послышался знакомый голос. Дмитрий Петрович вообще не казался расстроенным или оскорблённым. И, о чудо, даже надо мной не шутил. А, чтоб его, сочувствовал и, кажется, переживал! — Открой мне дверь, пожалуйста.
А мне так стыдно вдруг стало, прямо до жжения в легких. Небось думает, что я какая-то малолетняя взбалмошная дурочка. Еще и ревнивая. Щеки едва не сгорели в одночасье!
— Не-а.
— Иди ко мне, золотце, — прошептал он совсем елейно в щель между дверей. — Я не злюсь на тебя. Честно-честно. Мне даже понравилось. Такая себе боевая пчела. Рембо на задании. Ревнуешь ты очень даже сексуально.
— Ха! Не злитесь, да? — сев на раковину, я сложила руки на груди и решила, что с места не сдвинусь, пока мужчина не уйдет. Как в глаза ему смотреть? — И вообще, чтобы вы знали – я не из-за вас коктейль на нее вылила. Были другие причины.
Он притих, но я пятой точно ощутила его изумление и озадаченность, когда мужчина деланно спокойно пытался выведать:
— А за кого? За того хмыря?
За какого «того хмыря» я даже вдаваться не собиралась в подробности. Просто промолчала, а затем на ноги соскочила, когда от удара по двери с луток белый порошок посыпался. Такими темпами этот бульдозер дверь с петель снесет, а она и так на ладан дышит.
— Идите, Дмитрий Петрович, — поторопила его я, — Все было сказано, мне добавить нечего.
Мне показалось, словно он сделал пару агрессивных шагов в сторону, потом вернулся. Послышался новый удар. Зеркало за спиной задрожало.
— А мне есть, Машунь. Мне. Есть! — рявкнул он таким голосом, будто собирался устроить мне взбучку. Я закатила глаза и приготовилась слушать, но едва не обомлела от тех слов, что потоком лились из его губ. — Встречаемся мы. ВСТРЕЧАЕТСЯ. Девушка ты моя. Де-ву-шка. Ясно? Это ты хотела услышать? Так вот, я сказал! Довольна? Легче стало?? — он замолчал, уперевшись в косяк. А у меня сердце едва не остановилось. — Машунь, золотце мое… Только открой эту гребанную дверь… Я тебя прошу…
В книгах я читала фразу, мол в секунды шока мысли разбегаются из головы, и ты не можешь сказать что-то внятное. Бред, думала наивная я. И вот сейчас тот момент, когда я вообще не могла выпалить ничего... Ничего разумного. Прямо белый лист перед глазами и обезьянка ритмично в тарелочки бьет.
Бах-бах-бах...
— Ааа… Уже не важно, — выпалила, нагло соврала. Потому так плохо стало в тот момент. Прямо весь негатив за новый год в голову ударил. Хотелось рыдать, как белуга и жалеть себя несчастную. — Раньше надо было. Вы вон с Мариночкой прекрасно вечерок провели… Я вам была не нужна. Идите вон к ней и блузу ее липкую от тела отдирайте, ага. Глядишь, чего-то и перепадет!
— Нет, Машунь. Ошибаешься. Я хочу отдирать только тебя, — протянул он совершеннейшую пошлость, но так нежно, что мозг снова впал в ступор. Обижаться? Или влюбиться? Тем временем, он хрипло продолжил: — И, желательно, чтобы блуза в этом процессе играла второстепенное значение. А лучше и вовсе не участвовала. — тишина затянулась, а затем новый удар едва не выбил дверь. И с таким гулом, что наверняка музыку "перекричал". Где, спрашивается, охрана гуляет? — Открывай, пчелка. Сама. По-хорошему! Будет потом хуже.
— Хуже? Куда уж! — прошептала я и с издевкой и явным недоверием. Нет, ну не мог он выбить дверь… Не кентавр же! Нет, нет, нет… — Дмитрий Петрович…
И тут дверь резко повалилась. Воинственный мужчина с явным раздражением на лице ворвался в комнату. Я даже моргнуть в себе силы не нашла. Вот это да. Чем не кадр из боевика? И, прошу заметить, без всяких там спецэффектов и дублеров. Только местный депутат-спайдермен в главной роли и его золотые ручки.
— Ой, мамочки…
Очнулась уже верх ногами у него на плече. Закинул, как добычу какую-то! И придал намертво.
— Домамкалась, — пробурчал он недовольно, а затем шлепнул меня по пятой точке. Звонко, громко, с душей. — Все. Домой. Хотела быть полноценной девушкой? Будь!
— Я все равно найду другую работу! — застонала я в голос. И плевать, что все вкруг смотрят. Я в баре больше никому ничего не должна. Тут посетители и похуже буянили. А мы так, немного куролесим.
— А тебя больше, — с акцентировал он, — никто не спрашивает. Все, золотце! Ты свой свободу слова упустила. Она сейчас как раз над Парижем пролетает, вместо фанеры.
— Пфф! Да ты вообще слышал что-то про феминизм, а? — ахнула я, пытаясь пнуть его в бок. Только мой слабенькой удар, был все равно, что пакетом с воздухом по скале долбануть. Мне же хуже. Кулак заныл, костяшки задрожали.
— Если для обращения на «ты» мне придется тебя периодически похищать, я только за. — замурлыкал он, как довольный кот. А я поняла, как сильно оговорилась! И заныла в слух. Нет, ну дракон же! Самый настоящий! — Романтика, пчелка. Все для тебя!
— Да ты просто… Вы! Просто… Просто… Ух! Гхм! — пыхтела я себе под нос, извиваясь, как уж на сковородке. Не знаю, каким образом Дмитрий Петрович умудрялся так держать мою юбку, что все стратегические места были закрыты. Надо уметь! Не человек, а а солянка из талантов. Почему он до сих пор депутат, а не президент? За такого кандидата я бы свой голос отдала. И не только голос. И не только отдала, а еще и отдалась.
— Оставь свои эмоции для спальни, — напевал себе под нос Дмитрий Петрович. Весело так, задорно. Даже не пытаясь звук своего бархатного и чертовски громкого баритона приглушить. А мы, между прочим, по центру зала шли. Как специально кричал, чтобы все вокруг знали, что не отец он мне. И даже не дядя. Почему мне это нравилось? — Там пожужжишь, как ты умеешь. Не трать энергию зря.
Я хотела сказать ему еще пару ласковых, как вдруг напоролась на кое-что подозрительно знакомое. Точнее, кое-кого! Этих парней я, увы, знала. Особенно того, что в красных мокасинах и с бардовой борсеткой. Армен, чтоб ему не надно было!
— Эй, — присвистнул «виновник торжества», — Ты куда мою девушку понес? А ну-ка верни домой!
Я перестала дышать, а Дмитрий Петрович вообще никак не отреагировал на подобный оклик. И все могло на этом закончится, если бы парочка парней плотной шеренгой не выстроились перед мужчиной, мешая выйти из бара. Мы ютились в узком коридоре, и парни с ВИП-зала буквально окружили со всех сторон.
— Еще раз повторяю, дедушка! — с издевкой, напыщенно отчеканил Армен. Так, словно «Бригаду» всю неделю пересматривал и сейчас себя Сашей Белым воображал, ей богу. — Девушку поставил, в сторонку отошел. Она моя.
Дмитрий Петрович нехотя остановился, поднял голову к потолку и горестно вздохнул. Не испуганно, нет. Скорее, измученно? Словно пришла точка его терпению.
— Бля-я-ядь, — с чувством рявкнул он, а затем ласково погладил меня по ножке, — Машунь, золотце. Ушки прикрой, а? Сейчас будет душевно больно. Боюсь твою нежную психику ранить.