Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс!

Правда, сыграть еще одну катку и выяснить, кто здесь абсолютный чемпион, не удается. В комнату к нам заглядывает Аня и морщит свой хорошенький носик, фиксируя кишки Джонни Кейджа на экране.
– Так. Все, мальчики. Брейк.
– Мам, ну можно еще одну?
Ваня пытается выклянчить у нее продолжение игры, и Славина на секунду мешкается. Обреченно качает головой и идет на компромисс.
  
– Сначала умываться. Потом разбирать вещи. А потом можно еще одну.
Тяжело вздохнув, Ванька поднимается на ноги, а я исподволь изучаю Аню и хочу ей сказать, что не произойдет ничего страшного, если чемодан полежит не распакованным.
Но осекаюсь, вовремя прикусывая язык. В конце концов, это ее сын, и ей лучше знать, как его воспитывать.
– Если его не ограничивать, он намертво прилипнет к приставке. И не оторвешь. Проходили.
Делится со мной Славина, и я подчиняюсь ей, словно большой ребенок. Покладисто вырубаю плейстейшн и думаю о том, что надо будет чем-то кормить гостей.
– Ань, у меня в холодильнике шаром покати. Что закажем? Итальянская кухня? Японская?
– Давай лучше продуктов. Приготовлю что-нибудь домашнее.
Неожиданно предлагает она, отказываясь от ресторанной еды, а я стопорюсь и внимательно прислушиваюсь к себе.
Любовницы не остаются у меня на ночь, не разбрасывают везде свою одежду, косметику, расчески и, уж тем более, не кулинарят.
Вопреки ожиданиям, мысль о том, что Славина будет орудовать на моей кухне сковородками и кастрюлями, не вызывает отторжения. Так что я согласно киваю и открываю приложение, чтобы с Аниной помощью закинуть в корзину картофель, мясо, зелень, хлеб, творог и кучу всего еще.
Спустя полчаса курьер в желтой кепке и в желтой же униформе доставляет нам пакет до двери, и мы с Аней перемещаемся на кухню.
– Помочь?
– Лучше не мешать, – смеется Славина, и я усаживаюсь на стул, бросая шутливое.
– Так точно, товарищ генерал.
Может, это заложено у женщин в крови, раз Аня без особых трудностей находит нужную посуду, впервые попав на мою кухню, и принимается деловито раскладывать продукты.
Чистит картошку. Лепит аккуратные овальные котлеты. Мелко режет укроп и зеленый лук.
Все у нее в руках горит и спорится. Так что я залипаю на тоненьких пальчиках, порхающих над разделочной доской, словно загипнотизированный.
Я знаю точно, я не про семейный очаг, домашний уют и прочую дребедень. Я не возвожу готовку в ранг священнодействия и не испытываю возбуждения при виде девушек, колдующих над плитой.
Но эта рутина дарит Ане спокойствие и позволяет ненадолго забыть о драме с мужем. Поэтому я молча наблюдаю за ней и убеждаю себя в том, что не случится ничего плохого, если Славина немного побудет здесь хозяйкой.
– Попробуешь?
Пока я варюсь в собственных противоречивых мыслях, Аня перемещается ко мне и дует на ложку, где плещется бульон.
А я превращаюсь в того, кем привык быть. Завоевателя. Охотника. И просто мужика с обыкновенными инстинктами.
Внимательно рассматриваю белую майку-алкоголичку, обтягивающую упругую грудь. Пристально изучаю соблазнительную ложбинку. Без контакта ощупываю гибкое тело.
Признаться честно, в домашней одежде Славина выглядит гораздо лучше, чем в строгих костюмах, скрывающих ее достоинства.
– Соли достаточно.
С трудом оторвавшись от впечатляющего зрелища, я делаю то, о чем Аня просила. Слежу за тем, как она переворачивает лопаточкой подрумянившиеся с одного бока котлеты. И сглатываю, когда Славина снова ко мне приближается.
Опускается на стул на безопасном от меня расстоянии и задумчиво кусает нижнюю губу.
– Марк, давай поговорим об условиях нашей сделки.
Решительно произносит она и приподнимает руку, зарываясь пальцами в волосы. От этого машинального движения ее грудь немного приподнимается и не позволяет мне как следует сосредоточиться.
– Давай.
– Я рада, что вы с Ваней поймали волну, и он не воспринял тебя в штыки. Но постарайся сделать так, чтобы он сильно к тебе не привыкал. Ему будет сложно, когда настанет время нам съезжать.
– Ничто не мешает нам общаться с твоим сыном, когда сделка себя исчерпает. Он совершенно точно может продолжать заниматься у меня в клубе. Я, действительно, не нахожу проблемы в том, что мы сблизимся. Раз уж не задалось с биологическим отцом, пусть у Ваньки будет мужчина, который что-то подскажет. Посоветует.
– Ладно, – после секундной паузы соглашается Аня, но я вижу, что есть еще что-то, что ее беспокоит.
– Это все?
– Нет, – выдыхает Славина и ненадолго застывает прежде, чем озвучить то, что крутится в ее хорошей головке. – Наши с тобой отношения должны оставаться в формальных рамках.
– То есть?
– Никакой близости.
Девчонка ставит мне ультиматум и качается на стуле взад-вперед. Я же внимательно ее разглядываю, словно экзотическую зверушку, попавшую ко мне в дом, и прикладываю максимум усилий, чтобы оставаться серьезным.
Она смотрит на меня так воинственно и твердо, как будто собралась штурмовать крепость. А я на всякий случай умалчиваю о том, что запретный плод сладок. Чем больше запретов придумает Аня, тем сильнее будет желание их нарушить.
Такова человеческая логика и природа мужчин.
– Ничего не будет, – веду я плечами равнодушно и, когда мой маленький, но боевой администратор уже расслабляется, вношу небольшое, но принципиальное уточнение. – Если ты не захочешь, конечно.
От моих слов по Аниному лицу расползается краска, а пухлые губы готовятся выдать что-то дерзкое и язвительное. Но по какой-то причине звуки застывают где-то у нее в горле и не идут наружу.
Аня лишь снисходительно качает головой и сбегает к плите, как будто там безопаснее. Выключает огонь, посыпает картофель укропом и перемешивает это все со сливочным маслом. Нарезает хлеб треугольниками, выкладывает на тарелки божественные котлеты, при виде которых у меня текут слюни, и зовет Ваньку к столу.
Ужин течет в приятной непринужденной атмосфере. Ничто не напоминает о нашем серьезном разговоре, кроме Аниных скромно опущенных ресниц. Но ее молчание с лихвой компенсирует Иван. Он трескает котлеты за обе щеки и параллельно умудряется заваливать меня вопросами.
– Дядь Марк, а это правда, что ты тоже занимался боксом?
– Занимался.
– Ого! Круто!
– Только не профессионально. Так на любительском уровне, пока учился в школе. Пару городских соревнований даже выигрывал.
– А почему бросил?
– Сначала вывихнул плечо. Восстанавливался. А потом понеслось. Универ, тусовки, девчонки. Не до спорта было.
Ухмыляюсь я и боковым зрением фиксирую, как насупливается Аня. Шумно выдувает воздух из легких и агрессивно царапает вилкой фарфор, как будто ее немного задел рассказ о моих похождениях.
А может, она все еще дуется на меня за уступку, на которую пошла. Я настоял на том, что в этом доме никто не будет называть меня на «вы», и Ванька в том числе. И не важно, что по возрасту я мог бы быть его отцом.
Я вспоминаю, как импульсивно Анечка размахивала руками, когда я ей это сообщил, и наблюдаю за ней исподтишка, катая в мозгу версию о женской ревности. Правда, тут же отметаю глупую мысль за несостоятельностью. Славина просто хочет, чтобы перед глазами ее ребенка был нормальный пример для подражания.
А не я со своими хаотичными связями и постоянно меняющимися любовницами, не так далеко ушедший от ее козла-муженька.
– Спасибо. Все было очень вкусно.
Я искренне благодарю Аню за ужин, когда мы уничтожаем ровно половину нажаренных ею котлет, и в кастрюле остается пара-тройка картофелин, и помогаю ей сгрузить посуду в посудомойку.
Ненароком я сталкиваюсь с Анечкой то бедром, то плечом, и каждый раз отмечаю, как стремительно ее щеки заливает румянец, и пальчики начинают мелко дрожать.
  
Я никак не комментирую реакции ее тела. Скорее, провожу осторожную стратегическую разведку, и гадаю, что не устроило Аниного мужа. Вон она какая отзывчивая, чувственная, податливая.