Мария I. Королева печали
– И почему Господь ее пощадил, но унес столько невинных душ? – говорила леди Солсбери.
– Пути Господни неисповедимы, – вздохнул учитель.
– Если потливая лихорадка послана в наказание королю за то, что он затеял Великое дело, то Всемогущий Господь мог легко призвать к себе эту женщину и тем самым разрешить ситуацию!
Мария не верила своим ушам. С чего вдруг Господь решил наказать отца? Что значит Великое дело короля? И кем была та женщина, которая явно имела к этому непосредственное отношение? У Марии в голове внезапно всплыло воспоминание об улыбающемся лице Анны Болейн.
Леди Солсбери, казалось, была готова расплакаться:
– Неужели Господь не видит, как все это отражается на королеве, всегда являвшейся образцом верной и любящей жены? Ну а вся эта чушь насчет книги Левит! Ученые доктора, с которыми она советовалась, подтвердили, что к ее делу это не имеет никакого отношения. Вопрос отнюдь не в том, был ли консумирован ее брак с принцем Артуром, а в том, зачала ли она от него ребенка, чего не произошло. Следовательно, не было никаких препятствий для ее брака с королем. Это Уолси с Анной Болейн мутят воду и вводят короля в заблуждение!
К ужасу Марии, все ее смутные подозрения подтвердились.
– По-моему, его милость действительно мучают угрызения совести, – возразил доктор Фетерстон. – В книге Левит сказано, что мужчина, который женится на жене брата своего, останется бездетным. Его милость именно таковым себя и считает, поскольку у него только один ребенок, причем не сын, а дочь. Давайте посмотрим правде в глаза, Анна Болейн или не Анна Болейн, но ему нужен сын, которого королева более не способна ему подарить. Полагаю, он искренне верит, что оскорбил Господа кровосмесительным браком и Господь, прогневавшись, отказал ему в сыновьях.
– Но он превратно истолковал законы, изложенные в Писании. И боюсь, сделал это намеренно.
– Королева, наверное, расстраивается…
– Наверное? Она в отчаянии!
– Да, но папа римский боится императора. И поскольку королева приходится императору тетей, папа навряд ли отнесется с пониманием к чаяниям короля аннулировать брак.
– Ну а пока моя любимая госпожа должна терпеть адские муки ожидания. Чего она явно не заслужила. Народ ее любит. Если люди узнают о происходящем, они этого не потерпят. Никто этого не потерпит! И почему его святейшество не может огласить свое решение в ее пользу?
– Потому что он нуждается в дружбе короля.
– Невозможная ситуация. Не знаю, как долго мне удастся скрывать правду от бедняжки Марии.
Мария не расслышала ответа доктора Фетерстона. Голоса смолкли, хлопнула дверь, и вновь стало тихо.
Уронив пяльцы, Мария встала и на дрожащих ногах, практически вслепую, побрела по дорожке, пытаясь осознать услышанное. У нее не укладывалось в голове, что отец пытается развестись с ее матерью. Неудивительно, что в последнее время королева казалась такой грустной. Это было дурно, дурно! Едва сдерживая слезы, Мария пнула ногой камень, чтобы хоть как-то выместить боль разочарования.
Но какую роль во всем этом играла Анна Болейн? Неужели она перенесла потливую лихорадку, но выздоровела? Лучше бы она умерла! Похоже, она вместе с кардиналом участвовала в заговоре по смещению королевы. Мария не могла в это поверить. Уолси был ее крестным отцом. Он наверняка не станет вредить своей крестнице. Это Анна встала на их пути и все разрушила! Она, должно быть, приворожила короля… и кардинала! Страстное сердце Марии пылало ненавистью. Интересно, и что такого особенного нашел в Анне отец? Она была порочной. Ни одна приличная женщина не станет уводить чужого мужа!
Мария опустилась на колени, сотрясаясь от рыданий. Она словно потеряла любимого отца. Так кем же был тот незнакомец, который собрался разрушить их жизнь? Допустим, он решил избавиться от жены, но как насчет его дочери? Неужели отца совсем не волнует, что она в результате будет страдать? Ведь, по идее, он должен был любить и защищать свою дочь! Ее долгом было любить, почитать и слушаться его, причем не только как отца, но и как суверена. Но как она могла любить и почитать его, если он оказался колоссом на глиняных ногах, который замыслил причинить непоправимый вред не только ей, но и ее обожаемой матушке?
Мария рыдала, потеряв счет времени. Когда приступ отчаяния наконец прошел, она поднялась, вернулась на скамью, взяла иголку и воткнула ее в вышивание, представив, что вонзает кинжал в вероломное сердце Анны Болейн.
Печаль вскоре сменилась жгучей злобой. Ведь она, Мария, как-никак была принцессой, будущей королевой, и она никому не позволит унижать себя. Ее гордость этого не допустит.
Наступало время ужина. Однако она пока не могла вернуться в дом. Воспитатели наверняка заметят, что она плакала, и захотят узнать, в чем дело, а она не сумеет ничего толком объяснить. Нет, она не унизит себя или своих родителей. Итак, если она будет молчать, то ужасное Великое дело короля, возможно, как-нибудь само рассосется.
* * *С наступлением осени эпидемия пошла на спад, однако Мария из соображений безопасности оставалась в Хансдоне. Из Гринвича и Брайдуэлла приходили письма от королевы. Письма были жизнерадостными, с кучей самых разных новостей, словно мать понимала, что Мария чувствует себя отрезанной от мира. Хотя, возможно, ее именно потому и держали здесь, чтобы она оставалась в неведении. И все же ей отчаянно хотелось знать, что происходит. Она больше не слышала о Великом деле короля или об Анне Болейн. Может, все обойдется и гроза пройдет мимо.
К Рождеству Марию вызвали ко двору, и в ее душе зажегся луч надежды. К королю вернулось хорошее настроение, он снова стал прежним – благодушным, любящим и гордым отцом. Находясь в обществе родителей, Мария не находила никаких признаков неблагополучия и уже начала лелеять надежду на лучшее.
Однако уже в первый вечер пребывания во дворце Мария, направляясь на пиршество в зал для приемов, с удивлением увидела, как Анна Болейн горделиво прохаживается в толпе лебезящих придворных, красуясь перед королем, который не сводил с нее завороженных взоров. При этом Анна демонстративно игнорировала королеву, покорно сидевшую рядом с супругом и терпевшую ради него столь унизительную ситуацию. Более того, при виде Марии Анна наградила ее пренебрежительным взглядом, удостоив лишь слабым намеком на реверанс. Что уже ни в какие ворота не лезло!
К тому моменту, как начались игры в жмурки, шахматы и кегли, вызывающее поведение этой женщины настолько взбесило Марию, что у нее уже едва хватало сил сдерживаться. Стараясь находиться поближе к матери, она заставляла себя быть милой с отцом, который пытался ее развлекать.
А затем в День святых Невинных Младенцев Вифлеемских мать отвела Марию в сторону и, усадив в кресло, тихо сказала:
– Полагаю, вы слышали о том, что люди называют Великим делом короля.
– Да, миледи, – судорожно сглотнула Мария, не умевшая лгать.
– Вас это не должно беспокоить, – заявила мать. – У вашего отца имеются некоторые сомнения насчет разрешения, данного нам папой Юлием, но папа Климент, который сейчас решает этот вопрос, прислал кардинала Кампеджо рассмотреть наше дело на специальном суде вместе с кардиналом Уолси. Надеюсь, все скоро разъяснится, и совесть вашего отца наконец успокоится.
Мария больше не могла молчать:
– Но отец хочет жениться на своей любовнице Анне Болейн.
Это было скорее утверждением, чем вопросом.
Королева бросила на дочь испуганный взгляд:
– Если папа признает наш брак недействительным, то король сможет жениться на своей любовнице. По его словам, у Анны есть все данные, чтобы стать хорошей королевой.
– Но она не королевской крови… да и вообще не слишком любезная.
– Не слишком любезная?
– Она продемонстрировала свое неуважение ко мне! И к вам тоже! Я ненавижу ее!
Екатерина была явно шокирована. Мария еще никогда не произносила в присутствии матери таких злобных речей, но отнюдь не жалела о своей несдержанности. Ведь это было правдой!