Мария I. Королева печали

– Не стоит благодарности, – вздохнула леди Шелтон. – В будущем мне придется быть осмотрительнее и, возможно, более строгой. Итак, вы знаете, что я об этом думаю. А теперь мне пора идти. Никто не должен знать, что я была здесь.
Приободренная неожиданной поддержкой, Мария продолжила отстаивать свои права наследницы престола. Но когда в следующий раз в Хатфилде появилась свита короля, Марию заперли в комнате, откуда уже не было выхода, поскольку леди Шелтон собственноручно заколотила гвоздями все окна.
  
– Я хочу защитить вас от самой себя! – заявила она. – Вы слишком прямолинейны себе во вред, и всегда найдется кто-нибудь, кто с удовольствием на вас донесет.
Мария тяжело переносила заточение. Ей хотелось рассказать всему миру, как дурно с ней обращаются! Когда она убежит, вот тогда-то они и попляшут! Но как это сделать? Она с нетерпением ждала вестей от матери.
Когда посетители отбыли, леди Шелтон открыла дверь и сунула Марии в руку письмо, прошептав при этом:
– Только ничего не говорите.
Вернувшись в свою комнату, Мария с радостным замиранием сердца увидела, что письмо от матери. Тон письма был суровым. Королева велела, чтобы дочь не смела даже думать о побеге из Англии. Она должна во всем подчиняться воли отца, за исключением тех вещей, которые касаются ее нравственных принципов.
Мария удрученно села на пол и разрыдалась. Последнее прибежище оказалось закрыто для нее. А ведь она так надеялась! В такие моменты она даже жалела, что мать настолько святая женщина.
 
Глава 8
 
1534 год
Как-то в июле Мария отнесла Елизавету в цветник и усадила на расстеленное на лужайке стеганое одеяло. Малышке исполнилось десять месяцев, и ее шаловливые ручки были повсюду. И вот прямо сейчас она запихивала себе в рот маргаритки. Мария отобрала у нее цветы и, чтобы предотвратить недовольные вопли, начала плести из них венок. В этот самый момент на лужайке появилась леди Брайан:
– Миледи Мария, прибыл граф Уилтшир. Он ждет вас в зале. Я присмотрю за малышкой.
Мария сразу внутренне ощетинилась. Чего хочет отец Ведьмы? Неужели ее, Марию, ждут новые издевательства? Разгладив юбки, она высоко подняла голову и величавой походкой направилась во дворец – принцесса до кончиков ногтей.
Она обнаружила в зале графа в компании других лордов. Леди Шелтон тоже была там.
– Милорд Уилтшир… – Мария устремила на него немигающий взор и не отводила глаз до тех пор, пока он не изобразил некое подобие поклона.
– Миледи Мария, – произнес он, – меня прислали, чтобы, согласно закону, заставить вас принести присягу о признания Акта о престолонаследии.
У Марии екнуло сердце. Итак, решение принято. Она собиралась бросить вызов отцу. Иного выбора не было. Ей стало нехорошо, но она, не подав виду, сделала глубокий вдох и твердо произнесла:
– Я законная дочь короля и его законная наследница. А папа римский назначен самим Иисусом Христом главой Церкви. Поэтому я не могу принести такой присяги.
Леди Шелтон, не дав лордам опомниться, принялась с истошными криками яростно трясти Марию:
– На месте короля я бы лишила вас головы за открытое неповиновение!
Вырвавшись из ее цепких рук, Мария твердо заявила:
– Это вовсе не открытое неповиновение. Я борюсь за правое дело…
– Довольно! Я не желаю слушать ваши крамольные речи, – перебил ее Уилтшир. – Оставьте ее, сестра. Горбатого могила исправит. Пусть идет к погибели своим путем. А теперь я должен передать его милости и королеве ответ этой строптивицы. И могу вас заверить, он им не понравится.
– Немедленно ступайте в свою комнату! – прошипела леди Шелтон.
Мария на дрожащих ногах взбежала по лестнице. Захлопнув за собой дверь, она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы унять сердцебиение. Все кончено. Она прошла точку невозврата и нарушила закон. Дрожа от ужаса, она представляла, какое наказание ее ждет. Но она твердо стояла на своем и не поддалась страху. Королева Изабелла наверняка гордилась бы ею.
У Марии невольно возник вопрос: как долго она сможет выдерживать подобное давление? Мысли об Изабелле навеяли воспоминания о безумной королеве Хуане, бросившей тень на весь королевский дом Кастилии. Может ли безумие стать результатом страданий? Неужели они именно это пытаются сделать? Неужели они хотят свести ее, Марию, с ума?
* * *
Мария пребывала в адском напряжении в ожидании того момента, когда на нее обрушится гнев отца. Но дело ограничилось приказом Ведьмы, который передала леди Шелтон.
– Она требует, чтобы я задала вам, как проклятому бастарду, хорошую трепку. Это ее слова, не мои. – Леди Шелтон увлекла за собой Марию в оконную нишу, подальше от глаз работников детской, якобы с целью устроить девушке нагоняй за некий проступок. – Я не стану этого делать, – шепотом добавила леди Шелтон, после чего громко произнесла: – И не вздумайте повторять подобные выходки!
– И это все наказание, которое я должна понести? – прошептала Мария.
– Сейчас я не могу говорить, – пробормотала леди Шелтон. – Потом.
За ужином леди Шелтон заметила, что собирается немного прогуляться по саду.
– Ночи становятся длиннее, и, возможно, это мой последний шанс насладиться сумерками, – сказала она.
– Слишком холодно для моих старых костей, – ответила леди Брайан.
Служанки охотно ей поддакнули. Они собирались в честь первого дня рождения Елизаветы украшать детскую.
Мария промолчала. Она поняла сообщение.
После того как убрали со стола, Мария накинула плащ, спустилась по тайной лестнице в унылый сад без цветов и прошла по гравийным дорожкам. Леди Шелтон ждала ее в тенистой беседке.
– Нам нельзя здесь задерживаться, – предупредила леди Шелтон. – Я только хотела вам сообщить, что у ее милости не будет ребенка.
– Она что, потеряла его?
– Это был мальчик. Мертворожденный. Все держится в тайне. Как вы понимаете, король не слишком доволен.
Леди Шелтон явно собиралась сказать больше, но промолчала из соображений лояльности. Ведь Анна как-никак была ее племянницей.
– Так он поэтому решил меня не наказывать?
– Думаю, у него на уме совсем другие вещи. И поговаривают, будто он побаивается императора.
Что было не лишено смысла. Пока отец опасается возмездия со стороны кузена Марии Карла, им с матерью ничего не угрожает. Да и вообще, думала Мария, направляясь обратно в сторону дворца, если после потери ребенка Анна лишится благосклонности короля, о чем оставалось только молиться, он куда менее охотно будет выполнять ее требования и третировать старшую дочь.
Прошло совсем немного времени, и она поняла, что не ошиблась в своих расчетах. Влияние Ведьмы явно становилось слабее. Мария была приятно удивлена, когда к ней в Хатфилд приехали все те, с кем она общалась в более счастливые времена: Генри Поул, леди Эксетер и другие придворные, наверняка решившие, что сейчас это вполне безопасно. Мария тепло их приняла, хорошо понимая, что они пренебрегали ею не по собственной воле. Было отрадно видеть, как они радовались встрече.
А затем пришло письмо от Ведьмы, в котором та призывала Марию не падать духом, поскольку ее неприятности скоро закончатся. Мария толком не знала, как относиться к подобному пожеланию. А вдруг это предупреждение, что она скоро умрет? Или угроза? Навряд ли. Возможно, Анна поняла, что, учитывая ее шаткое положение, в один прекрасный день ей, вероятно, придется умолять Марию о милосердии.
Вдохновленная последними событиями, Мария чувствовала себя гораздо лучше и уже не сомневалась, что отец вскоре протянет ей оливковую ветвь. Но затем в ноябре до нее дошли новости о принятии Акта о супрематии, провозгласившего короля верховным главой Церкви Англии. Мария с ужасом поняла, что этот акт ознаменовал окончательный разрыв Церкви Англии с Римско-католической церковью. Теперь папа, или епископ Римский, как должны были называть его подданные Генриха VIII, не имел власти в Англии. Все эти нововведения терзали Марии душу, не давая спать по ночам.