"Фантастика 2023-127" Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Вскочил. Предпоследний лежал на диване, мирно и ус-покоенно, позавидовать можно. Мертвому все ничего, живому все беспокойство.
Курка не было.
Я поднялся. В квартире тихо, чуть потрескивали свечи, распространяя вокруг запах горелого воска и фитиля.
Надел шлем, зажег карбидку.
Шепот. Он слышался со стороны входа, я медленно двинулся туда. Темнота расступалась перед блеклым светом моей лампы, узкий проход между коробками и тюками, я вышел в коридор и увидел.
Курок стоял у двери. Приложился к стальной изнанке щекой и ладонями, точно обнять ее собирался, меня не заметил.
– Сейчас… – прошептал Курок. – Сейчас…
Всхлипнул.
Громко.
– Я всегда знал, – продолжал шептать Курок – Всегда… Я ждал… Я сейчас…
Он положил руки на засов.
– Я сейчас…
Курок принялся дергать засов. Засов не поддавался…
– Все это время мне хотелось… Я ждал… Я так ждал…
Курок дернул замок.
Лунатик. Лунатик, бродит по ночам, разговаривает, привычка довольно опасная. Придется связывать, лунатика мне не хватало, прекрасно.
Кажется, будить лунатиков нельзя. Разбуженный лунатик со страха может умереть от разрыва сердца…
Подождем.
– Всегда знал, что ты за мной придешь… – Курок тряс замок – Я сейчас, совсем сейчас…
Пора. Через минуту он справится… Засов был тяжел, и у Курка не очень получалось, он налегал, упирался ногами.
Засов держался.
– Сейчас… – старался Курок – Еще немного, погоди… Да, знаю, знаю…
Надо было хватать его за шиворот и отдергивать от двери. Потому что…
– Впусти меня.
Голос. Послышалось, что ли…
– Впусти.
Алиса. За дверью стояла Алиса, я услышал ее, она ждала меня там, она сбежала, все-таки сбежала…
И мне тут же захотелось впустить ее внутрь – зачем ей оставаться там, там холодно и страшно, лучше здесь, где светло…
И я соскучился.
Я попробовал убрать Курка, но он держался за ручку и не собирался ее отпускать.
– Дай я открою…
– Нет! – зашипел Курок – Нет, не надо…
– Впусти…
Открыть дверь. Немедленно…
– Нет! – Курок завизжал. – Моя…
Курок попытался оттолкнуть меня, а когда не получилось, вцепился мне в руку. Зубами. Глубоко, до кости, больно. Стряхнул его, Курок шмякнулся о стену.
– Сейчас, Алиса, – сказал я. – Сейчас-сейчас… Я увидел кровь – прокусил, сейчас…
Наверное, эта кровь меня и привела в чувство. Какая Алиса? Здесь? Здесь не может ничего быть, здесь скелет. Теперь понятно, зачем эти кандалы. Предпоследний приковывал себя к стене, чтобы не открыть дверь.
– Впусти меня… Голос.
– Ну, пожалуйста…
– Сейчас, мама! – завизжал Курок – Сейчас открою… Он кинулся на меня, выхватывая нож. Успел перехватить, хлопнул его о стену уже с размаху.
– Впустите… Сирена.
Сирена! Волосы зашевелились, я отскочил от двери. Еще не хватало. Если сирена, то надо в уши воск…
Сирена, Гомер рассказывал. Редко встречаются, проклятые и недостойные души, бродят по нашему миру, а если осядут где… Семь человек остановились в заброшенном доме, с крепкими дверями, с железными ставнями на окнах, с оружием, всего-то переночевать остались. И выжил только один. Один из семи, он и рассказал.
Как кто-то постучал в дверь. Вожак, конечно, не открыл. В дверь еще постучали. Аккуратно, тук-тук, тук-тук. Они уже поняли – что-то не так, и не открывали, решили дежурить по очереди. Но потом…
Они открыли и вышли в лес.
Вожак пытался остановить их, некоторое время, но ему ткнули ножом в затылок. И на следующее утро нашли. Висели вверх ногами на соснах, с выеденными глазами и внутренностями, с кожей, срезанной со спины. Тот, кто остался жив… У него не было воска, у него была смола. Он разогрел ее в кружке, залил в уши и все-таки закрыл дверь.
К утру он оглох и поседел. Но остался жив.
Сирены держатся места. Дом, подвал, чердак, поэтому Гомер предпочитал закапываться. В земле водятся черви, сирены не водятся.
Воск в уши.
Свечи, здесь полно свечей…
Я вытянул руки и потрогал дверь.
Дверь. Железо… Оно изменилось. То, до чего я дотронулся пальцем, больше не было сталью.
Я схватил Курка за руку, поволок в комнату, усадил на стул.
 
– Откройте…
Вот почему эти цепи. Эта тварь здесь давно, очень давно. Сирена… Проголодалась, видел я, что после остается. Дрянь, со временем она только силы набирается.
Я стал зажигать свечи. Свечи – это хорошо. Чем больше света, тем лучше, сирены свет не терпят… И колокол. Гомер говорил, что надо в колокол звонить… Только я раньше с сиреной не встречался. Алиса – совсем другое.
Свечи. Зажигал, расставлял, где только пристраивались, на полки, на стол…
Курок смотрел в сторону двери.
Попали…
Сколько лет она тут… Много…
Курок поднялся со стула.
– Послушай! – крикнул я. – Нельзя вставать! Надо терпеть!
– Терпеть, – Курок опустился на стул. – Мне кажется, там кто-то…
Он тут же пошевелился, попробовал приподняться, я ударил его в челюсть.
Курок свалился на пол. Сознание не потерял.
Воск.
– Нам нужен воск…
Я схватил свечу, собрал слезы, слепил в теплый комок.
– Надо засунуть в уши воск. Надо, Курок!
– Я не хочу воск в уши… – Курок тер глаза. – Там ведь мама…
Он поднялся.
– Ну, впустите…
Голос умолял. Алиса просила впустить. Алиса…
Я слышал Алису, Курок, видимо, другое… Маму. Которая подавилась булавкой. Повезло.
Мама просила ее впустить.
– Тут страшно, впусти… Пожалуйста, я боюсь…
– Надо ее впустить, – обалдело повторил Курок. – Я сейчас…
Пришлось бить еще.
Гомер долго учил – бить так, чтобы выключать сознание, но не калечить. Неделю, помню, тренировались, по морде друг друга стучали, ничего, научились. Курок свалился. Я размял воск, воткнул ему в уши. Затем себе. Воск был горячий, я разделил шарик на две части. Больно, хорошо, что Курок не очнулся.
Но очнется. И скоро.
Оглядел комнату.
Балкон. Здесь должен быть балкон, Предпоследний писал про него. Балкон. С балкона можно вниз. И где-то тут должна быть веревка…
Кладовка. Спасибо, Предпоследний, запасливый человек Впусти, впусти…
Впусти, мне страшно…
В голове перекатывалось – впусти, впустить, впустите, пожалуйста…
Я кинулся в кладовку. Канистра. Керосин.
Впусти…
Плеснул из канистры на дверь, черканул карбидкой. Металл загорелся синим, за дверью зашипело.
Голос замолчал.
Сирена боится огня. Боится звона, Гомер говорил, что сирены редко встречаются, он всего двух видел, и от обеих едва смог спастись…
Бежать. Точно, Гомер говорил, что от сирены можно только убежать, она далеко от своего места не отходит.
Вернулся в кладовку. Где же веревка…
Веревки висели на стене, на крючках. Качественные, редко такие встретишь. Наверное, на самом деле альпинистские, по горам на них лазили, толщиной в мизинец.
Ящик со взрезанным боком, видимо, коньяк.
Инструменты… инструменты были, только… Все электрические, с моторами. Электролопата, электролом, электросверло. Все работают от электричества, никакого тебе ручного привода. Кувалда. Не знаю зачем, но в кладовке хранилась кувалда – здоровенный молоток весь железный. Я схватил этот молоток, с трудом поднял и еще штырь из электролома выдернул.
Окно в стене было старательно заложено квадратными серыми кирпичами, я размахнулся, ударил, кирпичи треснули, я вставил в щель штырь-лопатку и приложил кувалдой.
Штырь втиснулся в кладку, от потолка до пола пробежала трещина, я размахнулся и следующий удар направил уже наискосок. Квадратный кирпич вывернулся. В комнату ворвался резкий ночной воздух, свечи погасли, карбидка и та погасла. Пришлось зажигать.
А я ее слышал. Откуда-то издали, может, через зубы, но все равно, слышал, воск не помогал. Значит, сирена до меня достучится. Еще чуть-чуть и…
Смола у меня тоже есть, я ношу ее по старой привычке. Если расплавить в ложке…