"Фантастика 2023-127" Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

– Он шагал к Варшавской оттуда…
Курок указал в сторону моста.
– И почти в этом месте был, как вдруг смерч. Просто ниоткуда возник, вот как позавчера, только с гвоздями…
Смерч с гвоздями, или с железками какими – легко опознать по молниям. Лучше от молнистого подальше, конечно, держаться, даже не подальше, а поглубже, чуть зацепит – в фарш перемелет.
– Груздь сразу дренажку заметил, туда забился. А смерч что-то застоялся, над поездом работал, пыль потом потекла, Груздь противогаз надел и уснул от этого. Проснулся, уже когда солнце заходило. И сразу увидел – как они появляются. Сумраки. Они прямо из стен появились, вдруг. Приволокли одного дядьку…
– Курок, – перебил я. – Я всю эту дрянь не намерен слушать…
– Знаешь, Дэв, мне пофиг. Намерен ты, не намерен. Не намерен – прыгни в люк Можешь не слушать, твои проблемы. Меня мама в детстве в скороварке хранила, чтобы не сожрали раньше времени. И один раз с другой кастрюлей перепутала. Я вообще дурак, сам понимаешь, мне ерунду молоть можно. Вон там…
Курок указал в сторону запада.
– Там их территория. Эти сумраки – они только внутренними органами питаются. Сердце, печень, легкие… И за этим сюда ходят, у себя они всех людей уже сожрали…
Курок вдруг замолчал. Пожал плечами, посмотрел направо, выплюнул гудрон, достал папиросу.
– Раскаркался что-то… Знаешь, отчего эта гарь?
Курок понюхал воздух.
– Это земля горит. Вокруг все горит, и скоро до нас доберется. Тогда-то конец света и наступит. Однозначно.
– Это просто лес горит, – сказал я. – Жарко, вот и горит. Такое часто случается.
– Весь мир выгорит, – не услышал меня Курок. – Когда очень горячо, даже воздух начинает гореть. Воздух кончится, и мы все задохнемся.
Последнее Курок произнес с каким-то удовольствием.
– Сейчас обкусанный поезд начнется, – сообщил он. – Вона. Три недели назад еще необкусанный был, а на прошлой неделе уже обкусанный.
Поезд действительно показался, и последний вагон срезан, точно его скусил кто-то большой, зубастый. Курок наклонился и поднял горсть блестящих гвоздей. Откуда гвозди? Ну, когда головастики из туч, или кровавый дождь, или снег летом, я понимаю, как это происходит. А гвозди…
Мертвецы еще падают, а люди варятся вкрутую.
– Я же говорил! Это тут и произошло. Вот прямо на этом месте… а, плевать, прыгни в люк…
Двинулись вдоль состава. Не только последний вагон был скушен, но и остальные раздерганы, хорошенько над ними поработал кто-то.
Курок продолжал про сумраков.
– Сумрак он тоже когда-то человеком бегал, только с некоторыми отличиями. Некоторое генетическое отклонение, пальцы на руке всегда срастались, и кости гнили, и кожа гнила. Раньше это лечили, а потом перестали, неразбериха началась. А кости у них все болели и болели…
Добрались до моста. Две железные дороги пересекались, наша уходила к центру, другая текла на запад и северо-восток.
– Вот здесь их больше всего и встречается, – Курок ткнул пальцем. – Именно вот под этим мостом. Они мясо любят… Знаешь Шныря? Он сома поймал. Подземного, само собой. Достал из этого сома пузырь, надул его горячим дымом, а снизу крысу привязал, не придурок ли?
Голова заболела. Сильно. Думал избавиться от скуки и Серафимы. От Серафимы избавился, теперь Курок есть. Еще лучше, еще веселее.
Сползли по насыпи. Под мостом стояла древняя ручная дрезина, с колесами, с рычагами, свеженькая.
– Ух ты! – Курок ткнул пальцем. – А я думал, сказки! А она существует…
Он тут же поспешил к тележке, забрался на нее и начал дергать за ручку. Дрезина принялась издавать восклицательные звуки, чрезвычайно пронзительные и живые, мне страшно даже как-то стало.
– Это она, адская телега! – орал Курок. – На ней черти грешников прямо в ад забирают!
Идиот какой-то.
Сколько мечтал о настоящем деле и вот домечтался. Иду в зоопарк с придурком. Отлично. С другой стороны…
С другой стороны, задание важное. Если действительно есть боевой спутник, которым можно управлять…
Только зачем ко мне этого идиота прицепили?! Уже надоел! Я его…
 
Я выдохнул и стал читать тропарь смирения.
После чего решил больше не думать. Зачем? Жизнь расставит все на свои места, она всегда всех по нужным полочкам сортирует.
– Слушай, Дэв, когда вернемся, ты поговори с Япетом, ладно?
– О чем?
– Ну это… Чтобы паек нам усилили. Мы же жизнью идем рисковать, нам положено.
– Поговорю…
– Нормально. Старик тебя, кажется, уважает.
– А ты чего вызвался? – спросил я.
– Я? А фиг знает… Чего-то решил, прогуляться, что ли…
Не понимаю. Что-то я ничего не понимаю. Ладно, поживем.
Курок дернул за ручку дрезины еще несколько раз, дрезина не ответила никакой взаимностью, Курок спрыгнул, вернулся ко мне.
– Смотри, – Курок протянул руку.
Очки.
– На дрезине лежали.
Курок натянул очки на нос и сразу стал выглядеть умнее. В очках, в берете.
– Глаза болят, – Курок снял очки. – А в общем, ничего… Это та самая, наверное.
– Какая та самая?
– Дрезина Смерти, ты что, не слышал? Она увозит людей на Запад, а потом возвращается вся в крови! Но это все вранье…
Курок был явно разочарован.
– Никуда она не поехала, – сказал он. – Ни крови, ничего, только очки эти.
Дрезина скрипнула, Курок вздрогнул.
– Кто-то на ней ездит, – сказал я. – Возможно, бомбе-ры… Или другие, те, кто выжил…
– А, плевать. Пошли дальше, жрать охота, тут попрыгун скоро, до него лучше не жрать.
Впрочем, по этой дороге нормально продвигаться уже не получилось – метров через триста начинались поезда. Они стояли друг за другом, сливаясь в бесконечный состав. Черные, выгоревшие на солнце. Я видел старые фотографии, с этими самыми поездами. Как они тут раньше стояли, после того как попрыгун возник. Новенькие зеленые вагончики, только-только покрашенные, блестят. И мертвецы. Целые вагоны мертвецов. Стоят. Плотно стоят, друг за дружку цепляются, упасть не могут. Не верится просто. Япет объяснил. Людей раньше было много, больше, чем нужно, и все они в городе не помещались, как ни старались. И каждый день из загорода ездили внутрь кольца. Кто на обычных поездах, кто на подземных, кто на машинах, а некоторые и на кораблях приплывали. И везде впритык все стояли, чтобы больше влезало. Вот здесь тоже. Поезда. Ехали, а как в попрыгун попадали, сразу все и умирали.
Так потом и стояли, мертвые. Постепенно, конечно, гнили, падали, потом время прошло – лета-зимы, солнце-мороз, и костей не осталось. Страшное место. А попрыгун здесь до сих пор остался, даже разрастается, тоже постепенно, метра на два в год.
– Стоим, – сказал я.
Остановились.
Попрыгун начинался сразу за двойным скрещенным столбом. Чтобы кто-нибудь посторонний, забывчивый или просто дурак не сунулся, столбы были обвешаны знаками, в той или иной степени изображавшими смерть и прочие запреты. В основном черепа, пробитые молниями, черепа с перекрещенными костями, надписи «stop», знаки, изображающие две ступни, перечеркнутые красной линией, и большой белый квадрат с устрашающим черным зайцем – чтобы все видели, что попрыгун.
Сам попрыгун никак не выдавал присутствия, такая же сухая трава, рухлядь разная. Вдоль путей тропинка. Все, ничего необычного. Папа только очнулся, замурчал, завозился, шерстью зашевелил. Ну, и труп еще. Метрах в сорока. Воняет, слышно даже.
– Трупяк, – указал Курок. – Влетел кто-то. Не наш.
Ясно, что не наш. У нас совсем уж безграничных дураков
нет – в попрыгун сунуться. Может, северный какой…
– Северные тоже не дураки, – услышал мои мысли Курок. – Посторонний дурачок, прыгнул в люк, барашек.
– Он что, знаков не видел? – спросил я. – С той стороны тоже есть.
– Может, ослеп, – предположил Курок. – От дурости.
– Запросто мог ослепнуть. На солнце вспышка раз – он и ослеп. И в попрыгун. Вот и поджарился.
– А какая разница, труп как труп, – Курок пожал плечами. – Ясно, что не наш. Да мало ли тут у нас народу болтается, не сосчитаешь. И что?