Вне запретов (СИ)
— За то, чтобы забыть о том, что произошло в прошлом году, и не блевать в такси по дороге домой, — говорю я. — Ладно, я не забуду о вас, сучки, — уточняю я, увидев, как они бросают на меня возмущенные взгляды.
Каждый из нас опрокидывает в себя по рюмке текилы одну за другой, и только потом прикладываемся к лайму. Мое горло горит. Алкоголь согревает меня изнутри, и я рада отвлечься.
Я точно знаю в какую минуту появится мое альтер-эго, вызванное алкоголем.
— Куда ты направляешься? — Джордан кричит у меня за спиной.
— Танцевать!
И я танцую. Я даже не считаю, сколько песен прозвучало за то время, что я была на танцполе. Я танцевала как с мужчинами, так и с женщинами. В каждой руке у меня по туфле, босые ноги двигаются в такт басам, бедра покачиваются в такт ритму. Это мое забвение — моя альтернативная реальность. Я не хочу прекращать танцевать, не хочу чувствовать. Я позволяю толпе поглотить меня, теряясь в иллюзии блаженства.
Неожиданно кто-то хлопает меня по плечу.
— Шив, нам нужно идти. Сейчас же!
Даже при мигающих стробоскопах я вижу беспокойство в глазах Джордан.
— Я в порядке. Я еще не закончила танцевать. Будь умницей, принеси нам еще по рюмочке. Где Бейли?
— Больше никаких шотов. Мы уходим, — пытается она снова.
— Я не готова уходить.
Теперь я начинаю волноваться. Как мне сказать ей, что я не готова встретиться лицом к лицу с реальностью за пределами этого пузыря? Я не хочу возвращаться домой и переигрывать свой разговор с Селестой, потому что в глубине души знаю, что все кончено. Я не хочу расставаться с Грейсоном, но на этом наша история заканчивается.
— Шивон, пожалуйста, не спорь со мной. Давай просто уйдем.
Ладно, то, что она называет меня моим настоящим именем таким настойчивым тоном, а не Шив, немного отрезвляет меня. Что-то определенно не так.
— Что происходит? Выкладывай, Джо.
— Черт возьми, я не хотела тебе говорить, но Грейсон уже на пути сюда.
— Что за чертовщина… почему?
Мой пузырь альтернативной реальности лопнул к чертовой матери.
— Бейли пошла посмотреть, как там Ванесса и Селеста. Они обе пьяны, так что ей пришлось позвонить Грейсону. Он приедет сюда и отвезет их домой на машине Ванессы.
— Да, ладно, он не придет.
— Ванесса едва держится на ногах, да и Селеста ненамного лучше. Он собирается приехать.
— К черту их обоих, — кричу я.
И снова они побеждают. Я не хочу быть свидетелем того, как Грейсон придет им на помощь. Лучше убраться отсюда до того, как он появится.
— Надевай свои туфли и уходим, — просит Джордан.
— Ты имеешь в виду свои туфли? Я же их одолжила у тебя. — Я хихикаю, пытаясь найти юмор в этой дурацкой ситуации.
— Как скажешь. Просто надень их. Пол грязный.
Я показываю ей язык, опираясь на ее плечо, чтобы удержать равновесие, и надеваю туфли-лодочки обратно.
— Тебе стоит подождать минутку, — говорит Бейли. Откуда, черт возьми, она вообще взялась?
— Что? Почему? — спрашивает Джордан.
— Грейсон уже здесь, — шепчет она, но я все равно слышу.
— Я тебя слышу.
— Тьфу. Грейсон уже припарковался у входа. Он только что отвел Ванессу к машине и велел Селесте ждать его. Очевидно, он не хочет, чтобы она упала и поранилась, — объясняет Бейли.
Моя кровь закипает при мысли о том, что он так заботлив к другой женщине — к ней. Все логические объяснения, которые я давала себе сегодня после разговора с Селестой, вылетают из моего пьяного окна. Ярость толкает меня вперед и я прорываюсь через клуб. Я должна увидеть все своими глазами. Может тогда смогу, черт возьми, отпустить его. Я хочу, чтобы он увидел меня и понял, что я знаю и что все вижу. Бейли и Джордан тихо переговариваются у меня за спиной, но я не замедляю шаг. Я не останавливаюсь, пока не оказываюсь перед припаркованным черным «Мерседесом» Ванессы. Я даже вижу ее сгорбленную фигуру на заднем сиденье, пока парковщик следит, чтобы никто не подходил слишком близко к машине.
Часть моей бравады начинает улетучиваться. Бейли и Джордан наконец-то догоняют меня.
— Я уже вызвала такси. Он в четырех минутах езды отсюда. Ну давай же. Давай подождем внутри, — предлагает Джордан.
Уже слишком поздно. Грейсон выходит из двери, крепко обнимая Селесту за талию. Весь мой мир переворачивается. Это то, что я заставила себя увидеть. Мне нужно было увидеть его любовь к ней собственными глазами, потому что, по-видимому, я жажду боли.
— Шив? — Грейсон обращается ко мне, и я вынуждена оторвать взгляд от того места, где его руки обхватывают талию Селесты. — Что ты здесь делаешь?
Бейли выглядит смущенной и спешит присоединиться к Ванессе на заднем сиденье. Очевидно, она не упомянула, что я тоже в клубе, когда позвонила, чтобы брат их забрал.
— То же, что и твоя девушка, — невнятно произношу я. Я впервые замечаю свою собственную пьяную речь.
— Ты пьяна, — обвиняет он.
— Опять же, как и твоя девушка. Ты довольно наблюдательный, — насмехаюсь я.
— Как вы доберетесь домой? — Он адресует этот вопрос Джордан, которая буравит Грейсона взглядом с того момента, как он вышел на улицу.
— У нас…
Я оборвала ее. Да пошел он.
— А что, ты планируешь подвезти нас на одной машине со своей девушкой и своим прошлым сексом?
Замечаю, как у него подергивается челюсть, но он не поправляет меня насчет того, что Селеста — его девушка. Она крепко обнимает его.
— Пойдем, детка, — умоляет она.
— Ты слышал ее.
Именно тогда я вижу этот гребаный камень на ее безымянном пальце левой руки. Как, черт возьми, я пропустила это раньше?
— Это твое кольцо-о-о? — Мои слова едва связны, так как я заикаюсь.
Грейсон опускает взгляд на руку Селесты, как будто видит ее впервые, и закрывает глаза.
— От кого еще оно могло быть? — невнятно произносит Селеста.
— Шив… — пытается Грейсон.
— Пошел ты! И на случай, если тебе интересно, это не разрыв, это официальное расставание. Счастливой тебе жизни.
Джордан качает головой.
— Я рада, что чертово такси приехало. — Это были самые долгие четыре минуты, известные человеку. — Давай, Шив. Ты выше этого.
— Шив, — кричит Грейсон мне в спину, когда мы направляемся к машине.
Я отказываюсь оглядываться на него. Он принял решение за меня. Сегодня вечером я буду рыдать навзрыд, но завтра начнется выздоровление. Не ожидала, что все так закончится.
ГЛАВА 11
— …это просто еще одна грустная песня о любви, которая заставляет меня ломать голову как сумасшедшую… Думаю, я совсем растерзана, — пою я во всю мощь своих легких, сваливая все барахло, которое Грейсон покупал мне, в кучу посреди моей комнаты.
— Серьезно? Это то, что мы сейчас делаем?
Джордан стоит в дверях, слегка покачивая бедрами.
— Что? Моя версия Тони Брэкстон была слишком громкой?
— Ты знаешь, о чем я говорю. Ты проигрываешь в голове это грустное дерьмо. Разве это полезно? — обвиняет она, входя в мою комнату.
— Начнем с того, что эта песня старая, но хорошая. Моя мама постоянно слушала эту песню.
— После расставания, верно?
— Ну, да. Но это придает сил. Ну… в некотором роде. Разве ты не видишь, что я очищаюсь, черт возьми? — спрашиваю я, указывая на груду одежды на полу.
— Ладно. Почему бы тебе не заняться мыловарением? Так мы обе сможем очиститься.
— Ты эгоистичная корова. Ты просто хочешь, чтобы я приготовила тебе немного мыла.
— Как ты можешь винить меня? Моя заначка вот-вот закончится. И это не просто эгоизм. Приготовление мыла — это твое любимое занятие и единственное, что тебя успокаивает.
Она права. Этому ремеслу я научилась у своей бабушки по материнской линии. Мне нравится, когда в доме пахнет эфирными маслами. И это действительно помогает мне успокоиться. Возможно, я приготовлю порцию на этой неделе, но не говорю ей об этом.
— Посмотрим, — просто отвечаю я.
— Можем мы послушать что-нибудь другое, пожалуйста? У тебя эта песня на повторе последние двадцать минут.