10000 миль, чтобы найти тебя

Мэгги посмотрела на меня и положила руку на живот.
– Думаю, я уже решила, – сказала она, смотря на нас троих.
Дополнительных разъяснений не требовалось.
Достаточно было взглянуть в ее глаза, чтобы увидеть искру, которая уже поселилась в ее взгляде… Та самая искра, которая будет только набирать силу с течением недель, по мере того как ее живот будет расти все больше и больше.
  
Парочка ушла, а я решила остаться и переночевать у нее.
Мы немного поболтали о том о сем, а когда легли в кровать, которая была намного больше моей, обе посмотрели друг другу в глаза, лежа на подушках.
– Ты же знаешь, что я всегда буду рядом с тобой, да? – сказала я, взяв ее за руку.
Мэгги улыбнулась.
– Сестры по духу, не так ли?
– Сестры по духу навсегда, – ответила я, улыбаясь.
Мэгги взяла меня за руку, после чего выпалила последнее, что я ожидала от нее услышать:
– Поедем со мной в Лондон. Мне нужно, чтобы ты поехала со мной, я не смогу пройти через все это в одиночку.
Повисла тишина.
Нет… она не могла просить меня о том единственном, чего у меня не было возможности ей дать.
– Не проси меня об этом, Мэгги, – почти умоляла я, прикрыв глаза.
– Знаю, что не должна так поступать, но раз я делаю это, то только потому, что действительно не смогу сказать ему об этом без тебя.
Я перевернулась на спину и уставилась в потолок.
Судьба не переставала посылать мне знаки, она продолжала акцентировать внимание на расстоянии в несколько тысяч миль, и сколько бы я, казалось, ни смотрела в другую сторону, она всегда тянула меня в том направлении.
– Пожалуйста, Никки… поехали со мной. Обещаю тебе, все будет хорошо, – сказала она, придвигаясь и прижимаясь ко мне боком.
Я сделала глубокий вдох, прежде чем решиться заговорить.
– Ты должна пообещать мне кое-что, если я поеду с тобой.
Мэгги приподнялась на локтях, чтобы лучше меня видеть.
– Все что угодно.
– Если мы поедем в Лондон, то должны будем вернуться… вместе. Обещай мне это.
Мэгги прекрасно понимала, о чем я ее просила.
Моя жизнь была на острове… не в Лондоне, меня не беспокоили судьбы ни моих умерших родителей, ни дядюшек, которые отвернулись от меня, ни невероятно привлекательного англичанина, от которого у меня перехватывало дыхание…
Моя жизнь была на Бали, и мне нельзя было забывать об этом.
– Я обещаю тебе.
Я закрыла глаза и попыталась уснуть.
Следующая неделя выдалась непростой. Прохождение курса по преодолению страха перед полетом завершилось, но даже несмотря на это по-прежнему чувствовала себя так, будто умираю от одного только представления, как сажусь в самолет. Мэгги настаивала на том, что она будет рядом со мной, держать меня за руку на протяжении всего полета, она пообещала мне дать таблетку, которая усыпит меня, чтобы мне не было страшно, и, прежде чем я успела осознать это, подруга уже купила нам билеты.
Будь это мой выбор, я бы отложила поездку, выждала немного, но Мэгги не хотела оттягивать. Она не могла продолжать ждать, в конце концов, ее беременность тоже не могла остановиться и подождать, пока я наберусь смелости и избавлюсь от страха полета, так что именно это в конце концов и подтолкнуло меня смириться с тем, что мне предстоит сесть в самолет.
– Никки, когда мы приедем туда, мы разыщем твою семью, – сказала мне Мэгги в тот день, когда мы купили билеты через ее домашний компьютер. Она предложила заплатить и за мой тоже, хотя я пообещала ей возвращать деньги по частям. В тот момент у меня не было возможности заплатить тысячу долларов, чтобы купить билет на самолет, в основном из-за того, что у меня просто-напросто не было таких денег.
– Важно то, что ты сможешь поговорить с Нейтом… Я всю жизнь прожила, ничего не зная о своей семье, и думаю, смогу подождать еще немного, – сказала я, однако на самом деле так не думала. У меня не было ни малейшего представления о том, что произойдет по приезде в Лондон, и тем не менее во мне была уверенность, что правда не будет обнародована до тех пор, пока я не буду готова раскрыть ее… а с этим мне еще предстоит повозиться. Сказать бабушке о своем отъезде в Лондон оказалось куда проще, чем мне представлялось. Она словно ждала этого.
– С тех пор, как твои родители умерли, я знала, что ты в конце концов захочешь отправиться туда на поиски ответов, – сказала она, хотя я ни разу не говорила ей об этом. – Но, дорогая, будь осторожна… Твоя мама увлеклась всем этим и, вероятно, позабыла о том, что ее сердце принадлежало океану и белому песку.
Я улыбнулась.
– Тебе не о чем беспокоиться, бабушка, – пришлось заверить ее. – С тобой все будет хорошо? – спросила ее я, потому что мне не хотелось оставлять ее.
Моя бабушка заставила себя улыбнуться.
– Пока с тобой все хорошо, то и со мной тоже.
Я крепко обняла ее, зная, что оставляю ее в трудную минуту. Дошло даже до того, что меня начали терзать сомнения касательно правильности моего решения – стоит ли мне идти дальше или лучше отступить? Но я не могла оставить Мэгги в ее состоянии в одиночку, зная, что признание Нейту может обернуться тысячами вариантов развития событий, и наверняка ни один из них не будет хорошим. С моей бабушкой все будет в порядке, ее боль не была физической, и даже будь мы вместе, ее душа бы все равно болела… Она потеряла двух своих детей, как можно пережить нечто подобное?
Я поговорила с Гасом о том, чтобы он позаботился о ветеринарной клинике и Бату, и я предупредила его, что навещу всех пациентов с собаками перед своим отъездом. Затем раздала лекарства, провела осмотры и дегельминтизацию всех собак, которых только могла, чтобы не чувствовать себя такой виноватой.
Какая-то часть меня считала, что я их бросаю.
Мне бы хотелось иметь возможность нанять кого-то вместо себя, заплатить кому-нибудь, чтобы этот человек продолжал выполнять мою работу, но это было невозможно, учитывая мое финансовое положение. В подобные моменты я начинала иначе думать о том, каково это – иметь деньги, необходимые для работы в подобных условиях.
– Ты вправе вступить в наследство и получить все, что когда-то принадлежало твоему отцу, тебе не стоит закрывать на это глаза, – настаивала Мэгги в одном из немногих случаев, когда тема моей семьи снова поднялась в ходе наших разговоров.
Наверное, она права. Дело не в том, что меня мотивировали деньги, мне всегда удавалось прекрасно обходиться без них, однако нельзя было игнорировать тот факт, что они бы не помешали другим. И если мне действительно досталось что-то от наследства моих родителей, это можно было бы использовать для улучшения ветеринарной клиники и ухода за как можно бо́льшим количеством животных.
Днипролетали один за другим, и красная дата на календаре становилась все ближе и ближе. Мое беспокойство росло, и сомнения начали накапливаться в голове, не давая мне покоя.
Однажды ночью, когда до отъезда оставалось всего несколько дней, я взяла телефон в темноте своей комнаты и поискала Алекса среди своих контактов. Я не могла не сообщить ему, что еду в Лондон. Не могла не сказать, что все это время набиралась смелости и в конце концов стала достаточно сильной, чтобы отважиться сесть в самолет. Мне хотелось, чтобы он мной гордился, хотелось, чтобы мои последние слова перед отъездом были стерты, и чтобы мы смогли встретиться в его городе, и чтобы он, как я сделала это, пока он был здесь, показал мне свою жизнь и свои любимые места и рассказал о культуре.
  
Я открыла чат и написала ему.
У меня бешено колотилось сердце, а дыхание заметно участилось, как только мне удалось решиться и отправить ему первое сообщение.
Знаю, что поступила неправильно, проигнорировав его, но он написал мне как раз тогда, когда у меня умер дядя. Я была настолько опечалена, что чтение его сообщения лишь усилило мою боль. У меня не было сил на то, чтобы поговорить с ним, честно говоря, я злилась из-за того, что он ушел и оставил меня одну переживать худший момент моей жизни без него и без его объятий.