Уитни, любимая

– Мисс Стенфилд – настоящая красавица! – искренне заметила она.
– Однако она не была так щедра на похвалы, говоря о вас, мисс Стоун! – насмешливо подняв брови, издевательски бросил лорд Эстербрук. – Всего несколько минут назад она клялась в том, что убеждена, будто вы хитростью вырвали предложение у лорда Клеймора. Это так и есть?
Уитни была так ошеломлена его невероятной наглостью, что даже не рассердилась. Наоборот, в глазах ее заблестели смешливые искорки.
– Неужели можно представить, что кто-то способен что-либо «вырвать» у лорда Клеймора силой или хитростью?
– Ах, не надо! – резко бросил Эстербрук. – Я не так наивен, чтобы поверить, будто вы не поняли моего вопроса.
– А я, – мягко возразила Уитни, – не настолько наивна, чтобы поверить, будто я обязана на него отвечать.
За исключением лорда Эстербрука, все партнеры были крайне внимательны и осыпали ее комплиментами. Но вскоре танцы и оживленная беседа начали ее утомлять. Она поймала себя на том, что очень хочет побыть немного с Клейтоном, и, отказавшись от очередного приглашения на танец, попросила партнера отвести ее к герцогу.
Клейтон, как обычно, был окружен людьми, однако, не прерывая разговора, взял ее под руку и привлек в круг приятелей. Этот небрежно-властный жест лишь усилил ощущение ослепительного счастья, радости жизни… как, впрочем, и еще два бокала шампанского.
– Что случилось с Эстербруком? – сухо осведомился Клейтон немного погодя. – Я ожидал, что он пригласит вас на третий танец.
– Так и было, – усмехнулась Уитни. – Но я отказалась.
– Чтобы не возбудить лишних сплетен?
Бессознательно манящая улыбка чуть приподняла уголки ее губ. Девушка отрицательно покачала головой:
– Я отказала ему зная, как вы не хотите, чтобы я танцевала с ним, и, кроме того, была твердо уверена, что вы немедленно отомстите, пригласив на танец мисс Стенфилд.
– Весьма проницательно с вашей стороны, – мягко выдохнул он.
– И крайне обидно с вашей, – упрекнула Уитни смеясь. До нее только сейчас дошло, что она призналась в таком постыдном чувстве, как ревность.
– Chérie, – раздался за спиной знакомый баритон, и девушка в радостном удивлении обернулась. – Неужели вы решили вслед за Парижем завоевать и Лондон?
– Ники! – ахнула Уитни вне себя от восторга, глядя в знакомое красивое лицо, которое было так дорого ей. – Как чудесно вновь видеть вас, – продолжала она, и Ники сжал ее руки в своих теплых ладонях. – Я спрашивала лорда Ратерфорда, но он сказал, что вас задержали дела и, возможно, вы приедете не раньше завтрашнего дня.
– Я добрался сюда час назад.
Уитни повернулась к Клейтону, намереваясь познакомить его с Ники, но мужчины, очевидно, уже встречались.
– Клеймор, не так ли? – осведомился Ники, критически разглядывая Клейтона.
Тот в ответ так же холодно наклонил голову, и Уитни, никогда не видевшая, чтобы они вели себя подобным образом раньше, решительно подавила как почти непреодолимое желание забиться в какой-нибудь угол, так и, несомненно, подогретый шампанским внезапный порыв громко расхохотаться над дурацким мужским соперничеством, причиной которого была она сама.
– Позвольте пригласить вас на танец, – сказал Ники, высокомерно игнорируя этикет, требующий сначала спросить разрешения Клейтона.
Поскольку он уже увлекал ее за собой к танцующим, Уитни беспомощно оглянулась на Клейтона:
– Вы извините нас?
– Конечно, – последовал короткий ответ. Не успел Ники обнять ее за талию, как губы Клейтона неодобрительно поджались.
– Откуда вы знаете Клеймора? – требовательно спросил Ники и, не дав Уитни ответить, пробормотал: – Chérie, этот человек просто…
– Пытаетесь объяснить, что во всем, касающемся женщин, он страшный распутник?
Ники коротко кивнул, и Уитни шутливо продолжала:
– И немного надменен, не так ли? И очень красив и обаятелен…
Глаза Ники сузились, и плечи Уитни вздрогнули от смеха.
– О, Ники, он так похож на вас!
– С одной значительной разницей, – возразил Николя, – заключающейся в том, что я женился бы на вас.
 
Уитни в шутливом ужасе едва не прикрыла ладошкой рот.
– Только не говорите этого, Ники! Не здесь и не сейчас! Вы просто не поверите, в каком ужасном положении я уже очутилась!
– Не вижу здесь ничего смешного! – резко бросил Ники.
Уитни проглотила смешок.
– Никому не известно это лучше, чем мне.
Ники, нахмурившись, молча изучал ее раскрасневшееся лицо.
– Я собираюсь пока остаться в Лондоне, – объявил он. – У меня здесь много дел и друзей, которых не мешало бы навестить. В своем письме вы писали, что следующие две недели тоже будете заняты, а по истечении этого срока мы снова обсудим вопрос о свадьбе… когда вы в состоянии будете мыслить яснее.
Не зная, смеяться или плакать, Уитни решила не протестовать и позволила Ники проводить ее к Клейтону, где снова пила шампанское, весело размышляя о собственной участи, с каждой минутой становившейся все более непредсказуемой и запутанной.
Клейтон велел подать его карету, а сам, обняв ее за талию, повел в последнем танце.
– Что вас так позабавило, малышка? – спросил он, улыбаясь ей и прижимая к себе гораздо ближе, чем допускали приличия.
– О, все! – рассмеялась Уитни. – Знаете, в детстве я была абсолютно убеждена, что на мне никто не захочет жениться. А теперь Пол сделал мне предложение, и Ники тоже… и, конечно, вы. – И, немного подумав, девушка добавила: – Хотела бы я выйти замуж сразу за троих – вы все такие милые! – Уитни покосилась на Клейтона из-под длинных пушистых ресниц. – Вы, конечно, ничуть не ревнуете, правда? – лукаво спросила она.
Клейтон пристально посмотрел на нее: –А мне следует ревновать?
– Ну еще бы! – весело объявила Уитни. – Если не для того, чтобы польстить моему тщеславию, то хотя бы потому, что я ревновала, когда вы танцевали с мисс Стенфилд.
И неожиданно, чуточку протрезвев, стала серьезной и едва слышным шепотом призналась:
– Девчонкой я была вся в веснушках.
– Не может быть! – преувеличенно потрясенно воскликнул Клейтон.
– Да, сотни и тысячи веснушек! Вот здесь!
Она прикоснулась пальцем с длинным ноготком к переносице, при этом едва не попав себе в глаз.
Клейтон с гортанным смешком перехватил ее руку, чтобы помешать ей повредить другой глаз.
– И, – продолжала Уитни с видом человека, исповедующегося в ужасном деянии, – я любила, забравшись на дерево, висеть вниз головой. Всем остальным девочкам нравилось играть в принцесс, а я часто воображала себя обезьянкой.
Она откинула голову, ожидая увидеть осуждение в глазах Клейтона, но он улыбался ей с таким видом, будто видел перед собой нечто очень ценное и редкое.
– Я прекрасно провела время сегодня, – тихо сказала Уитни, завороженная нежностью, светившейся в его глазах.
Скоро она уже утопала в бархатных подушках сиденья темно-красной кареты, уносившей их в ночь, сонно прислушиваясь к цоканью копыт по мощенным брусчаткой мостовым Лондона. Она даже смежила веки, но откуда-то взявшееся головокружение заставило ее поспешно открыть глаза и вместо этого вглядеться в слабый желтый свет раскачивающихся на ветру фонарей экипажа, посылающих пляшущие тени по стенкам кареты.
– Очень вкусное шампанское, – пробормотала она.
– Боюсь… завтра вы измените мнение, – покачал головой Клейтон, обнимая ее за плечи.
Вцепившись в его руку, чтобы сохранить весьма ненадежное равновесие, Уитни брела вслед за Клейтоном по ступенькам крыльца дома Арчибалдов, не отводя взгляда от предрассветного неба. У самой двери Клейтон остановился.
Уитни наконец сообразила, что он, очевидно, ожидает чего-то, и, оторвавшись от созерцания последних звезд, посмотрела на него. Глаза девушки сузились при виде его смешливо вздрагивающих губ. Гордо выпрямившись во весь рост, она осведомилась:
– Вы считаете, что я слишком много выпила?
– Ничего подобного. Я просто надеялся, что у вас есть ключ.