Уитни, любимая

Сама идея притвориться больной, осенившая ее, была плодом чистого вдохновения, поскольку подобные повреждения были не только болезненными, но и медленно заживали. Завтра она пошлет герцогу еще одну записку с извинениями и добавит несколько убедительных деталей о том, как случилось воображаемое несчастье. Если повезет, она сумеет избегать его до самого возвращения Пола!
– Что вы наденете к приезду герцога? – спросила Кларисса.
Лицо Уитни осветилось улыбкой.
– Я не смогу увидеться с ним сегодня, Кларисса. И завтра, и послезавтра тоже. Послушай-ка. – Она быстро прочитала записку горничной. – Ну, как по-твоему? Неплохо?
– Скорее всего он поймет, что вы задумали, – сдавленно пробормотала Кларисса, явно вне себя от тревоги. – И тогда разнесет весь дом. Не хотелось бы мне в этом участвовать. Вам следовало бы посоветоваться с леди Энн, прежде чем затеять такое…
– У меня нет времени ее дожидаться, и тебе придется принять участие во всем этом, – терпеливо объяснила Уитни, – поскольку именно ты отнесешь записку.
Кларисса побледнела.
– Я? Но почему именно я?
– Пойми, мне нужно точно знать, что он скажет и сделает, а больше не на кого положиться.
– Да у меня сердце в пятки уходит при одной мысли о том, что он не поверит, – пожаловалась Кларисса, однако все же взяла записку. – Что, если он начнет расспрашивать о подробностях?
– Придумай что-нибудь, – весело посоветовала Уитни. – Только не забудь, что именно ему скажешь, и не проговорись случайно.
После ухода Клариссы Уитни почувствовала себя так, словно с плеч свалилась свинцовая тяжесть. Весело напевая, она отправилась выбирать подходящее случаю платье.
Кларисса вернулась через двадцать минут, и Уитни поспешила выбежать из гардеробной.
– Что он сказал? – взволнованно допрашивала она. – Как выглядел? Расскажи подробнее.
– Когда я пришла, его светлость как раз завтракал, – начала Кларисса, нервно теребя накрахмаленный воротничок. – Но дворецкий немедленно отвел меня к нему, как только я сказала, кто меня прислал. Я отдала его светлости записку, и он ее прочел.
– И конечно, сильно рассердился? – подсказала Уитни, видя, что Кларисса замолчала.
– Непохоже, но не думаю, чтобы он был слишком доволен.
– Кларисса, ради Бога! Что он ответил?
– Поблагодарил за то, что принесла записку а потом кивнул одному из своих чванливых слуг, и меня проводили к выходу.
Уитни не совсем понимала, стоит ли облегченно вздохнуть или в страхе затаиться, и, по мере того как тянулся день, обнаружила, что полученная отсрочка вовсе не такое уж блаженство, как она ожидала.
К полудню девушка вздрагивала каждый раз, когда слышала шаги в холле, в ожидании, что ей вот-вот сообщат о приезде Клейтона. С такого, как он, станется потребовать от тетки проводить его в спальню Уитни, хотя подобные нарушения правил приличия по меньшей мере непростительны.
Ей принесли обед в комнату, и Уитни поела в тоскливом уединении. Только сейчас, впервые за весь день, она вспомнила о Поле. Бедный Пол! Она так запуталась в паутине интриг, пытаясь перехитрить и предугадать следующие шаги Клейтона Уэстморленда, что ни разу не подумала о человеке, которого любила.
 
Глава 19
 
На следующее утро Уитни нацарапала еще одну записку своему жениху и, на этот раз во всех подробностях расписав мучительную боль, терзавшую ее после неудачного падения с лестницы, очень мило умоляла извинить ее за то, что не сможет и сегодня увидеться с ним. Хотя это означало еще один долгий день взаперти, поскольку она не могла рисковать спуститься вниз и посидеть с родственниками из опасения, что Клейтон вздумает нанести неожиданный визит и лично справиться о ее здоровье. Но Уитни была уверена, что вынужденное одиночество того стоит, и не только потому, что она таким образом избавилась от Клейтона, но и из-за огромного удовлетворения, которое она испытывала, сознавая, как легко перехитрила его!
– Ты действительно считаешь, что поступаешь умно, дорогая? – спросила тетя Энн, прочтя записку. – Но если ты без нужды станешь злить его, последствия могут быть весьма неприятными.
 
– Он ничего не сумеет сделать, тетя Энн, – заверила Уитни, запечатав записку и вручив ее Клариссе. – Ты уже написала дяде Эдварду и попросила приехать поскорее. Уж он-то наверняка поможет мне придумать, как выйти из положения. Поэтому придется продолжать притворяться, пока возможно, ну а потом придумаю что-нибудь еще. Может, его светлости так надоест, что он сам откажется от меня.
И девушка весело засмеялась.
Кларисса вернулась, запыхавшись, и объявила, что герцог, пробежав глазами записку, уставился на нее каким-то странным взглядом.
– Кларисса, пожалуйста, не можешь ли ты рассказать обо всем подробнее? – нетерпеливо бросила Уитни. – Каким именно «странным»?
– Ну… он прочел все до конца, – повторила Кларисса. – Потом посмотрел на меня так, словно собирался улыбнуться, только вовсе не улыбнулся, а велел своему лакею проводить меня.
Уитни прикусила губу, размышляя над непонятным поведением Клейтона, но, ничего не придумав, с улыбкой пожала плечами:
– Честно говоря, нам троим давно пора уже перестать тревожиться из-за каждого его слова и жеста! В конце концов, если он даже и считает, будто я лгу, что сможет доказать или сделать?
Ответ на этот вопрос был получен сразу после второго завтрака в образе изящного, покрытого черным лаком дорожного экипажа Уэстморлендов, запряженного четверкой резвых вороных коней в серебряной сбруе. Строго одетый солидный джентльмен спустился на землю и быстро направился к дому. В левой руке он держал большой черный кожаный саквояж, в правой – красиво гравированную визитную карточку, которую и вручил Сьюеллу.
– Я доктор Уитком, – объявил он дворецкому. – Прибыл сюда из Лондона с указанием осмотреть мисс Стоун.
Его проводили в салон, и, когда там появилась леди Энн, доктор вежливо улыбнулся в ответ на ее недоумевающий взгляд:
– Его светлость герцог Клеймор послал за мной с просьбой осмотреть колено мисс Стоун.
Леди Джилберт так побелела, что Уитком встревоженно осведомился о ее здоровье, однако, попросив его немного подождать, она вышла из комнаты. Подобрав юбки, она пробежала по коридору и взлетела по лестнице с быстротой, несвойственной даме ее возраста.
– Что?!
Уитни вскочила, не обратив внимания на то, что томик «Гордости и предубеждения» [6] с глухим стуком свалился на пол.
– Ах он, злобный, мерзкий, коварный…
– Для всего этого еще будет время, – задыхаясь, выпалила леди Энн, дрожащими пальцами расстегивая платье Уитни и бесцеремонно стаскивая его через голову.
Кларисса всполошенно расстелила постель и, метнувшись к гардеробу, достала оттуда легкий пеньюар.
– Не могли бы вы сказать ему, что я сплю или что-нибудь в этом роде, и отослать в Лондон? – неуверенно спросила Уитни, ныряя в кровать и натягивая одеяло до подбородка.
– Доктор Уитком, – решительно возразила леди Энн, все еще стараясь отдышаться, – не дурак, поверь мне. Его прислали сюда осмотреть твое колено, и он не уедет, пока не выполнит приказ. – Бросив быстрый критический взгляд на племянницу она добавила: – Кларисса, принеси две подушки и подложи их под ногу Уитни, потом разыщи в моей комнате флакончик с нюхательными солями и поставь на ночной столик. Думаю, это вполне убедительная деталь. Я задержу доктора Уиткома сколько смогу, чтобы дать тебе время, но не рассчитывай больше чем на несколько минут, – направившись к двери, бросила она на ходу.
Кларисса застыла с остекленевшими глазами, словно пригвожденная к полу, судорожно вцепившись в спинку стула.
– Кларисса! – резко окликнула леди Энн. – Не вздумай только упасть в обморок!
– Благодарю, леди Джилберт, не стоит, – повторил доктор Уитком, в третий раз отказываясь от еды и подкрепляющих напитков, которые дама в порыве чрезмерной вежливости предлагала ему.