Уитни, любимая

Алисия уже взялась было за ручку двери, но оглянулась, запоздало сообразив, что сын и невестка широко улыбаются и при этом совершенно не намереваются следовать ее примеру.
– Нам пора, – весело напомнила она.
– Думаю, следует подождать, пока я скажу, о чем собирался поговорить с тобой, – мягко пояснил Клейтон.
Алисия мгновенно обернулась.
– Я, естественно, предположила, что ты хотел дать мне нагоняй за то, что не постаралась примирить тебя с Уитни! – выпалила она, отбросив маску ангельской невинности.
– Возможно, так и следовало сделать, – с ухмылкой кивнул Клейтон. – Однако я посчитал более важным объявить, что ты вот-вот станешь бабушкой.
Сияющая улыбка озарила лицо Алисии Уэстморленд. Она порывисто схватила за руки сына и невестку.
– О, мои дорогие, – выдохнула она и, не в силах найти слов, способных выразить ее счастье, прижала их ладо ни к щекам. – О, мои дорогие!
 
Глава 38
 
Граф Лэнгфорд, высокий изможденный человек лет восьмидесяти, приходившийся кузеном отцу Клейтона, маячил в дверях столовой, опираясь одной рукой о косяк, а другой – на палку черного дерева.
– Клеймор! – приветствовал он, когда Клейтон выходил из комнаты под руку с Уитни. – Не могу ли я перемолвиться с вами словечком? – И, бросив на Уитни извиняющийся взгляд, добавил: – Насколько я понял, ваш муж приехал только вчера ночью, но не могли бы вы расстаться с ним всего на несколько минут? Дело неотложной важности.
– Разумеется, – охотно согласилась Уитни. – Пойду поищу Стивена и его компанию.
Она упорхнула в сад, а Лэнгфорд поспешно схватился за Клейтона, чтобы не упасть.
– Ваша жена не только красива, но и добра. Вчера провела со мной несколько часов, пока я распространялся насчет своих исследований трудов древних философов. Поверите ли, – подмигнув, признался он, – она также весьма правдоподобно притворялась, будто интересуется не только темой беседы, но и моей скромной персоной. Клянусь, я словно сбросил двадцать лет!
– Временами она и со мной творит нечто подобное, – пошутил Клейтон, медленно уводя старого графа в единственное никем не занятое помещение на первом этаже.
– Двадцать лет назад вы были зеленым юнцом.
– Именно это я имею в виду, – добродушно пояснил Клейтон.
Поудобнее устроив Лэнгфорда в маленькой гостиной, где перед этим беседовал с матерью, Клейтон сел напротив. Однако Лэнгфорд растерянно озирался, явно не зная, с чего начать.
– Вы что-то говорили о неотложном деле? – мягко напомнил герцог.
Лэнгфорд печально вздохнул.
– В моем возрасте, Клеймор, все дела неотложные, поскольку я могу в любую секунду уйти в вечность, – изрек он и, не дав возможности Клейтону про бормотать фальшивые уверения в том, что впереди у графа еще много лет, решительно перешел к предмету обсуждения: – Я хотел бы потолковать о вашем брате.
Клейтон, скрывая удивление, молча кивнул.
– Я всегда считал вас оплотом семьи, и всем известно, что у вас настоящее чутье на выгодные финансовые предприятия и что благодаря этому ваше состояние многократно умножилось.
Он помедлил, но Клейтон просто поднял брови, ничего не утверждая и не отрицая.
– Мои сведения, касающиеся вашего… необычного… таланта, достаточно точны, – обронил граф, очевидно, смущенный тем, что приходится касаться столь вульгарного предмета, и как можно деликатнее продолжал: – До сих пор я считал, что наследство Стивена тоже находится под вашим присмотром, и поэтому предполагал, будто у Стивена нет деловых способностей. Это верно?
Не будь граф довольно близким родственником весьма преклонных лет, Клейтон нашел бы способ положить конец этому оскорбительному разговору.
– Это совершенно не так, – коротко бросил он.
Граф распознал в голосе собеседника предостерегающие нотки, но тем не менее продолжал упорствовать:
– Значит, это правда, что Стивен за прошлый год сделал ряд вложений, казавшихся поначалу довольно легкомысленными и рискованными, но потом многократно окупившимися? Я слышал самые невероятные сплетни от членов моего клуба, но хотел, чтобы именно вы это подтвердили. Не могли бы сказать мне: это домыслы или факты?
 
– Только если вы приведете достаточно веские доводы в пользу такой откровенности.
– Поверьте, мне необходимо знать наверняка.
– В таком случае потолкуйте со Стивеном.
Граф покачал головой:
– Нельзя. Он не должен ничего знать.
– Тогда, боюсь, эта дискуссия ни к чему не приведет! – холодно отрезал Клейтон.
– Хорошо, я сдаюсь и объясню причину моих настойчивых расспросов, но предупреждаю: все это строго между нами.
– Не представляю, что могло бы побудить меня обсуждать финансовые дела Стивена с кем бы то ни было, даже с вами, – твердо объявил Клейтон, пытаясь встать.
– Если Стивен в самом деле так богат, как твердят слухи, и нажил состояние собственными трудами, я хотел бы назначить его своим законным наследником.
Клейтон сухо улыбнулся, однако все же сел.
– Заманчивое предложение.
– Если я назову Стивена своим наследником, он почти ничего не получит. Очень мало земли и никакого дохода. Много лет назад наша ветвь семьи была почти такой же зажиточной, как ваша, но мои предки мотали деньги без счета и только тратили, не умея ни копить, ни откладывать на будущее. И в результате мои поместья в упадке и практически ничего не стоят, зато титулы древние и благородные. Если я умру, не сделав специальных распоряжений, мои титулы и земли безоговорочно переходят к вам. Пока я ничего не знал про Стивена, был вполне доволен таким положением вещей, рассчитывая, что могу положиться на ваше чувство долга, как, впрочем, и богатство. Вы могли бы поддерживать мои владения в достойном состоянии и приглядывать за ними куда лучше, чем я.
Граф снова замялся, внимательно изучая рисунок из светлых виноградных лоз на ковре, переложил палку из одной руки в другую. Наконец, подняв голову, он с достоинством изрек:
– У вас и без того много достойных титулов, куда более высоких, чем вы унаследуете от меня, а мои поместья не идут ни в какое сравнение с вашими. Я был бы счастлив сделать своим наследником человека, который высоко ценил бы все, что получит от меня. Не того, который не упомнит всех своих титулов и доставшихся ему имений. Наша семья достаточно велика, в ней есть много достойных кандидатов, но я хотел бы выбрать такого, которого хорошо знаю и люблю.
– Счастлив слышать это, – ободряюще улыбнулся Клейтон.
– Он, подобно вам, человек долга, понимающий и выполняющий все обязательства по отношению к родным и тем, кто от него зависит.
– Да, Стивен именно таков, – подтвердил герцог.
– Поэтому, прежде чем назначить Стивена своим наследником, я должен знать одно: он унаследовал богатство, но сумеет ли его удержать? Достаточно ли он мудр и осмотрителен, чтобы не потерять деньги, и сумеет ли позаботиться о моих землях?
– Стивен обладает всеми этими качествами, – заверил Клейтон.
Уголки губ графа чуть приподнялись в усмешке, но он тут же вновь уставился в ковер.
– Я предполагал, что вы никоим образом не оскорбитесь и никак не воспротивитесь моим намерениям. И надеюсь, оказался прав?
– Совершенно, – с искренней улыбкой подтвердил собеседник.
– Превосходно! Значит, все улажено. Я предприму все необходимые меры, чтобы Стивен стал следующим графом Лэнгфордом, бароном Эллингвудом и пятым виконтом Харгроувом.
Он потянулся к палке и, опираясь на нее, с трудом поднялся. Клейтон мгновенно оказался рядом, готовый предложить свою руку. Дождавшись, пока старик выпрямится и, шаркая, направится к двери, герцог осмелился выразить свое единственное сомнение по поводу столь грандиозных планов:
– Вы уверены, что сумеете законным образом передать Стивену титулы?
Граф, не задумываясь, уверенно ответил:
– Все они дарованы нашей семье королем Генрихом VII более трехсот лет назад. Благодаря мудрости и предусмотрительности нашего общего предка, первого герцога Клеймора, передача этих титулов является исключением из общего правила наследования. В случае если их носитель останется бездетным, ему позволено самому выбрать наследника, с тем условием, что последний будет прямым потомком одного из герцогов Клейморов. Стивен вполне удовлетворяет этому условию.