Уитни, любимая

– Но почему? – встревожилась Уитни.
– Почему? На это есть сотни причин, и все так или иначе связаны со Стивеном. Он приехал в десять утра и, не успев заявиться, сообщил Клейтону, будто, проезжая мимо вашего дома, заметил два дорожных экипажа, уже нагруженных вещами, и твердо, да-да, твердо заверил, что вы садились в один из них. Клейтон уже сбегал по ступенькам, собираясь броситься в погоню, но тут Стивен признался, что пошутил.
Уитни с трудом сдержала смех, а герцогиня вздохнула:
– Вы, конечно, можете считать это забавным, дорогая, но Клейтон так не думает. После этого Стивен крайне убедительно поведал, будто обнаружил несуществующий заговор между шаферами, замыслившими похитить Клейтона и задержать его приезд в церковь. Именно поэтому все двенадцать шаферов сейчас заперты в доме под бдительным присмотром Клейтона. И это только начало.
– Бедный Клейтон.
– Бедный Стивен, – сухо поправила герцогиня. – Я приехала сюда, потому что Клейтон угрожал убить Стивена, если тот еще хоть раз попадется ему на глаза.
Время продолжало неумолимо нестись, и неожиданно Уитни обнаружила, что полностью одета и готова ехать в церковь. Девушка выступила вперед, медленно повернулась, чтобы показаться будущей свекрови и тете.
– О мое дорогое дитя! – охнула леди Уэстморленд, поражение раскрыв глаза. – В жизни не видела такой красавицы!
Отступив, она восторженно оглядела туалет Уитни цвета слоновой кости, расшитый жемчугом, точную копию наряда средневековой принцессы. Корсаж с низким квадратным вырезом льнул к груди и спускался конусом ниже талии, на бедрах поблескивала золотая цепь с бриллиантами и жемчужинами, вправленными в каждое звено. Нижние атласные рукава, длинные и узкие, кончались у самых пальцев изящными треугольниками. Верхние же, сплошь расшитые жемчугом, расширялись колоколом и доходили до локтей. К плечам такими же золотыми цепочками с бриллиантами и жемчугом была пристегнута развевающаяся атласная накидка, отделанная по краям жемчужинами. Вуали Уитни не надела. Длинные волосы, зачесанные со лба, были собраны в корону, скреплены зажимом с бриллиантами и жемчугами и рассыпались по спине мягкими густыми локонами. Клейтон как-то сказал, что любит эту прическу больше всего.
– Вы выглядите в точности как средневековая принцесса, – почтительно выдохнула мать Клейтона.
Тетя Энн в безмолвной радости взирала на ослепительно прекрасную молодую женщину, которая должна через несколько часов стать герцогиней. Но перед глазами леди Энн стояла картина далекого прошлого: Уитни в штанах, позаимствованных у конюха, босая, балансирует на спине скачущей лошади. Наконец тетя заговорила голосом, охрипшим от слез счастья и гордости:
– Нам следует пораньше поехать в церковь. Твой отец сказал, что перед входом собираются толпы зевак и дорогу наверняка успели перегородить десятки экипажей.
На самом деле все оказалось гораздо хуже. Уже в четырех кварталах от собора экипаж, в котором сидели Уитни, Мартин и леди Энн, безнадежно застрял среди десятков карет и сотен восторженных зрителей. Похоже, весь Лондон собрался здесь, чтобы стать свидетелями блестящей свадьбы.
Стоявшие в ризнице шаферы с надеждой воззрились на появившегося Стивена. Тот поспешно подошел к брату, облокотившемуся на стол. Мрачное лицо напоминало небо перед грозой, которая, казалось, вот-вот разразится, поскольку с каждой минутой становилось все вероятнее, что Уитни в последний момент передумала и бросила жениха.
– Никогда не видел ничего подобного! – невозмутимо радостным голосом объявил Стивен. – Ближайшие улицы забиты народом, и лошади просто шагу не могут сделать!
Клейтон резко выпрямился:
– Срочно разыщи Макрея – он где-то в церкви – и прикажи немедленно подавать экипаж. Если она не появится через пять минут, сам поеду на поиски.
– Клей, сомневаюсь, чтобы тебе это удалось, если только у твоих лошадей не выросли крылья. Пойди полюбуйся сам, что творится.
Клейтон широкими решительными шагами подошел к боковой двери, выходившей на площадь. На улице было яблоку негде упасть, а владельцы застрявших карет тщетно кричали на кучеров, безуспешно пытаясь добраться до места.
 
– Что, черт подери, здесь происходит? – рявкнул Клейтон.
– Герцог женится, – ухмыльнулся брат. – И к тому же на красавице, которая не может похвалиться ни аристократическим происхождением, ни огромным богатством. Все как в сказке, и жители нашего славного города хотят собственными глазами узреть чудо.
– Но кто, во имя Господа, мог пригласить их? – мрачно осведомился Клейтон, все еще считая, что Уитни давно ускользнула из города и никакого венчания не будет.
– Поскольку церковь не наша собственность, они, несомненно, считают, что имеют полное право находиться здесь, хотя места больше не осталось: даже на хорах полно народа.
– Ваша светлость, – раздался спокойный мужской голос, и все заинтересованные лица с тревогой обернулись к архиепископу в полном облачении. – Невеста прибыла, – невозмутимо объявил он.
Двадцать тысяч свечей белого воска освещали проходы и алтарь. Первые звуки органа величественно взмыли к сводчатому потолку.
Уитни наблюдала, как двенадцать подружек одна за другой идут по проходу. Тереза Дю Билль Ронсар приняла букет от горничной, поправила шлейф и с мягкой улыбкой взглянула на Уитни:
– Ники велел передать тебе несколько слов, что я и делаю. Он просил сказать: «Bon voyage!» [7]
Трогательное пожелание Ники едва не лишило Уитни остатков самообладания. Слезы мгновенно застлали глаза, и она с трудом сосредоточилась на Эмили, выступившей в проход в облаке яблочно-зеленого шелка и атласа. Уитни осталась наедине с отцом. Когда тот два дня назад приехал на свадьбу, они обменялись лишь вежливым безразличным приветствием. Уитни недоуменно подняла брови: Мартин выглядел мрачным и осунувшимся.
– Нервничаешь, папа? – тихо спросила она.
– Нет никаких причин нервничать, – пробормотал он странно хриплым голосом. – Я собираюсь повести к алтарю самую прекрасную девушку Англии. – Он взглянул на дочь, и Уитни заметила, что его глаза повлажнели. – Вряд ли ты поверишь, – добавил он, – потому что мы никогда не были дружны, но я не отдал бы тебя герцогу, если бы не считал, что он единственный, кто может справиться… нет, самый подходящий мужчина для тебя. С самой первой встречи я считал, что вы сделаны из одного теста, и поэтому сразу согласился на его предложение. И лишь потом мы заговорили о деньгах.
Уитни, сдерживая слезы, наклонилась и поцеловала морщинистый лоб.
– Спасибо за то, что сказал мне, папа. Я тоже люблю тебя.
Орган внезапно смолк, воцарилась напряженная тишина, потом прозвучали две выжидающие ноты, и Уитни положила дрожащую руку на рукав отца. Музыка вновь затопила огромную церковь, и четыреста человек в потрясенном благоговейном молчании увидели, как невеста шествует по длинному проходу.
Клейтон представлял себе, как она должна выглядеть в этот момент – прекрасная дама в вуали и летящем платье. Но видение, представшее его глазам в мягком пламени свечей, едва не лишило разума. Чувство гордости пронзило его мучительной радостью. Ни одна невеста на земле никогда, никогда не была такой ослепительной. Уитни шла навстречу ему без стыда и смущения, даже не прикрываясь вуалью. Под его взглядом Уитни подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза, намеренно давая понять каждому, кто присутствовал в церкви, как она счастлива.
Роскошные волосы Уитни рассыпались по плечам, золотая цепь на бедрах тихо раскачивалась в такт грациозной походке, а за спиной развевалась великолепная накидка, расшитая жемчугом. Она выглядела настоящей юной королевой во всей ее славе, невозмутимой, но не надменной, а манящей и одновременно холодновато-отчужденной.
– Боже милостивый, малышка! – прошептал Клейтон.
Зрители, застывшие в напряженном ожидании, увидели, как герцог выступил вперед, величественный и неотразимый в костюме королевского пурпурного бархата. Он взял руку невесты, посмотрел ей в глаза и что-то сказал, но лишь Уитни услышала его тихое: