Уитни, любимая

Когда он наконец отстранился, Уитни трясло от пробудившегося желания.
– Клейтон, – прошептала она, – я…
Но он перебил ее низким тихим голосом:
– Я люблю, когда ты зовешь меня по имени. Я так отчаянно хочу тогда обнять тебя, ощутить во рту твой сладостный язычок, ласкать твои груди и чувствовать, как соски гордо поднимаются и колют мою ладонь.
Уитни прерывисто вздохнула и опустила глаза, но не прежде, чем Клейтон заметил огоньки, сверкавшие в нефритовых глубинах, и легкий персиковый румянец, окрасивший нежные щеки. Он улыбнулся про себя. Она может бояться его ласк, но по-прежнему остается страстным, чувственным созданием. И скоро забудет о своих страхах.
Клейтон взглянул поверх ее плеча на беседку. Как бы он ни хотел вновь припасть губами к манящему рту Уитни, их непременно увидят. Раздраженный невозможностью уединиться, он обвел глазами горизонт и увидел на западе поросший лесом гребень. Там их никому и в голову не придет искать.
– Твои леса? – спросила Уитни, проследив за направлением его взгляда.
– Часть лесов, – улыбнулся Клейтон. – Оттуда открывается лучший вид во всей окрестности. Мы сейчас поскачем туда. – «Но не ради вида», – добавил он про себя и, повернувшись, тоже оперся о колонну, наслаждаясь идеальным профилем Уитни.
С этими локонами, стянутыми широкой бархатной лентой, она напоминала Клейтону маленькую девочку, которой пристало носить белые чулки и платьице с оборками и сидеть на качелях, пока мальчики спорят о том, кому выпадет честь их раскачивать. Но на этом сходство кончалось – не было ничего детского в соблазнительных изгибах изящной фигурки, обтянутой янтарной амазонкой.
Клейтон нехотя обратился мыслями к менее приятным вещам.
– Нам необходимо выяснить кое-что, и как можно скорее, чтобы похоронить и навеки забыть прошлое.
Уитни отвернула голову, но Клейтон негромко добавил:
– Думаю, тебе уже известно, о чем я хочу спросить.
Уитни не сомневалась, что он хочет получить объяснение ее поступку на банкете в день свадьбы Элизабет, и, глубоко вздохнув, кивнула.
– Понимаешь, когда мы увиделись в церкви, я считала, что все еще помолвлена с тобой, и не знала, что тебя пригласила Эмили. Я подумала, что ты пришел специально, чтобы увидеть меня…
Она в нескольких словах рассказала ему всю историю, не пытаясь скрыть боль и гнев, которые испытала, распечатав конверт. Клейтон слушал не перебивая и, дождавшись, пока она закончит, спросил:
– Что побудило тебя приехать сюда вчера, если ты так сильно меня возненавидела?
– Эмили заставила меня понять, как неверно я судила о тебе.
– Что, – встревоженно спросил Клейтон, – Эмили Арчибалд знает о нас?
– Все, – еле слышно призналась Уитни и, заметив, как поморщился Клейтон, нерешительно спросила: – А теперь могу я спросить у тебя кое-что?
– Все, что угодно, – торжественно поклялся Клейтон.
– Все, что в твоих силах и в пределах разумного? – пошутила Уитни.
– Все, что угодно, – твердо, хотя и с улыбкой повторил он.
– Почему ты так ужасно поступил со мной? Что заставило тебя подумать, будто я… я отдалась Полу?
Вновь охваченный презрением к себе, Клейтон коротко ответил.
– Но как ты мог поверить Маргарет, зная, что она всей душой ненавидит меня?
Уитни метнула на Клейтона осуждающий, полный боли взгляд, но, поняв, что лишь еще больше терзает его воспоминаниями о страшной ночи, поспешно поцеловала в губы.
– Это больше не имеет значения.
– Имеет! – резко возразил Клейтон. – Но я сделаю все, чтобы загладить свою вину. – И с улыбкой, смягчившей его словно высеченные из камня черты, предложил: – Давай посмотрим лучше, как ты сумеешь справиться с моей любимой кобылой. Мы поскачем к тому гребню.
Вид с вершины гребня действительно оказался впечатляющим. Пока Клейтон привязывал лошадей, Уитни стояла неподвижно, глядя на заросшие деревьями долины, пытаясь представить, как они будут выглядеть летом, покрытые зеленой листвой или переливающиеся золотисто-красными оттенками осени.
– Нам есть еще чем наслаждаться, кроме пейзажа, миледи, – хрипловато заметил Клейтон. – Подойди сюда, и я покажу тебе.
 
Уитни обернулась и увидела, что Клейтон сидит под деревом, опершись о ствол. В глазах его горело чувственное пламя, и озноб страха пробежал по спине девушки. Она так хотела оказаться в его объятиях, таять под жаркими поцелуями, но подозревала, что у Клейтона на уме не только это. Ведь она уже была в его постели, и он может посчитать, что совсем не обязательно дожидаться венчания.
Однако Уитни была уверена, что свадьба – необходимое и непременное условие их совместной жизни, и, кроме того, чувствовала, что вполне может обойтись без интимных отношений. Но к сожалению, придется довольствоваться лишь восьминедельной передышкой, после чего ей вновь придется исполнять мучительные, унижающие супружеские обязанности.
Не решаясь высказать все эти мысли Клейтону, она обернулась лицом к долине и попыталась отвлечь его: –А мы можем поехать туда?
– Можем, – согласился он, – только как-нибудь в другой раз.
– А почему не сейчас? – умоляюще пробормотала Уитни.
– Потому что сейчас я хочу тебя поцеловать, – просто объяснил он.
Уитни с недоверием уставилась на Клейтона и облегченно вздохнула:
– Ты хочешь только поцеловать меня? То есть не попытаешься…
– О, дорогая, иди скорее сюда, – тихо рассмеялся Клейтон, заметив, что девушка залилась краской. – Это все, чего я хочу. – «Это все, что я собираюсь сделать», – мысленно поправился он.
Просияв от радости, Уитни шагнула к нему и села рядом, но Клейтон взял ее за руки и притянул к себе на колени.
– Вид отсюда лучше, если сядешь повыше, – пошутил он, крепко обнимая невесту.
Она без лишних просьб подняла голову, и Клейтон едва дотронулся губами до виска, поцеловал гладкий лоб и щеки, закрыл ее глаза губами, опасаясь испугать своим пылом, но удивленно отстранился, услышав приглушенный смех.
– Плохо целитесь, милорд герцог, – объявила Уитни, лучась от счастья. – Если ваше зрение не улучшится, придется мне купить вам лорнет.
– Ты и на это способна, – проворчал Клейтон, впиваясь губами в ее губы.
Ее руки скользнули по его груди, сомкнулись на затылке, и сердце Клейтона неудержимо забилось. Губы Уитни чуть приоткрылись, и желание пронзило его огненной стрелой, а когда ее язык нерешительно скользнул ему в рот, Клейтон окончательно потерял самообладание и начал осыпать ее требовательными, яростными поцелуями. Уитни застонала, отвечая такими же бурными ласками. Его язык мучил и терзал ее сладостной пыткой, то проникая глубоко в рот, то исчезая, пока она не начала отвечать ему, повинуясь древнему инстинкту.
Клейтон расстегнул ее жакет и начал сжимать упругие мячики грудей; большие пальцы обводили мгновенно затвердевшие соски. Эти обольстительные груди ожили в его ладонях, подрагивая, пульсируя, и тихий стон наслаждения вырвался у Уитни, отдаваясь эхом в ушах Клейтона.
Его руки скользнули вниз по плоскому животу девушки, стройному бедру в поисках места, где без мешающих юбок можно было раздвинуть ее длинные ноги и медленно, осторожно ласкать набухший бутон, пока эта прекрасная трепещущая плоть не растает от желания, а испуганная красавица в объятиях Клейтона не захочет его так же сильно, как он ее.
Продолжая терзать ее губы, Клейтон потянулся к подолу янтарной амазонки, но рассудок взял верх, и он отчаянным усилием воли поднял голову и разомкнул руки Уитни, обхватившие его. Он тяжело дышал, кровь стучала в ушах, билась в виски, а внутри буйствовало сладострастное пламя. Боясь испугать Уитни слишком явным свидетельством своего желания, Клейтон снял ее с колен и, набрав в легкие воздуха, медленно выдохнул. Уитни наблюдала за ним с выражением недоумения и тревоги. Клейтон улыбнулся, сознавая, что собственное тело неожиданно предало его.
– Малышка, – с сожалением объяснил он, – если ты не собираешься довести меня до безумия, боюсь, мы не можем больше продолжать в этом роде.