Светло-чёрная магия (СИ)

Сок я на время оставила в прохладе дома. Его тоже предстояло переработать, и тут уж ничего не поделаешь, вскипятить. Может, какая-то часть полезных свойств при этом утратится, но это лучше, чем потерять всё.
Наконец, с переработкой урожая было покончено. Я лично проверила, чтобы листы, на которые разложили подсыхать лепёшки, были глянцевыми – намучилась уже в своё время, когда масса присохла к листу намертво. Ну и, по крайней мере, не ядовитыми.
Семена я собрала по сортам, и, расположив в коробе, поставила в холодное место. Помнила, что семена должны пережить «зиму». Создавать температуру, как в холодильнике, я к этому времени уже научилась. Вообще я заметила, что практика давала больше моему уму больше, чем сидение над свитком и тупое заучивание формул. То, что могло пригодиться в нынешней жизни, запоминалось само. Но послабления я себе не давала – кто знает, какие заклинания понадобятся после, когда я вернусь в город, к людям.
Если вернусь…
Тем не менее, с самым трудоёмким делом было покончено. Лепёшки благополучно досыхали на солнце. Когда они достигали нужной консистенции, гейры заносили их в дом, в холодок, и складывали штабелями вдоль стен. Именно это складирование нечаянно помогло мне раскрыть тайну дома Робинзона.
Захламить проход я не могла, да и надоело спотыкаться то и дело о ценный материал, который мог послужить мне неплохим дополнением к фруктово-рыбному столу. К тому же, многие из сортов растений ещё не были мной обследованы до конца. Поэтому я заставляла гейров выстраивать высокие пирамиды, практически до самого потолка.
Места всё равно не хватало, слишком тесным был дом, но однажды, когда я пыхтела, пытаясь втиснуть ещё одну стопку сушёных лепёшек до стены, та вдруг как будто подалась. Я испуганно пискнула, боясь, что стена сейчас обрушится, а потом осторожно потыкала её пальцем. Нет, стена стояла прочно, как и прежде, вот только…как будто отодвинулась на пару сантиметров. Стопка лепёшек, которая никак не входила, как раз поместилась до неё!
Поражённая эти открытием, я не поленилась сходить в лабораторию, чтобы проверить глупую мысль, не стала ли та уже. Ничего подобного, всё здесь было на месте. Решив, что мне показалось, я продолжила заниматься складированием готовой продукции, и, когда стена повторила старый фокус, уверилась, что глаза меня не обманули.
Дом Робинзона каким-то невероятным образом умел расширять пространство!
Вспомнился сон, когда я бродила по дому, который был огромным, но почему-то оставался той скромной хижиной, в которой я жила. Быть может, в этом сне было больше правды, чем мне тогда казалось?
Кстати, о снах: тот тип, который посмел обозвать меня дурнушкой, перестал приходить в мои сны. Даже жаль, потому что с тех пор я сильно изменилась.
У меня, правда, не было зеркала, но я и без того видела, как похудела. А камера телефона, батарея которого, как ни странно, до сих пор оставалась на нижней отметке, но так и не разрядилась до конца, показывала, что я загорела до приятного шоколадного оттенка, и оттого мои белые брови выглядели даже пикантно.
Я уж не говорю о том, что стала ловкой, как обезьяна, и без особого труда преодолевала ловушки пересечённой местности.
Постоянные эксперименты то с проростками чудесных растений Робинзона, то с их плодами, сделали мою кожу невероятно чистой и шелковистой. Я начисто забыла, как это – огорчаться из-за прыща или обветренной кожи. В общем, я всё больше склонялась к мысли, что, если мне удастся выбраться с Острова без помощи желтоглазого колдуна, я такого наворочу в местной косметологии!
Через неделю я решилась посадить семена, которые перенесли самодельную зиму. Было страшновато. Не факт, что теория моей бабушки работает на тропических растениях. Какая тут зима, на Острове? Может, только сезон дождей и обозначает переход к другому времени года. Но, подумав, что эти самые дожди могут полить в любой момент, и смыть мои грядки, решила всё же поторопиться.
Посадочная кампания прошла без сучка, без задоринки. Вот что значит опыт! Осталось дождаться, проклюнутся ли ростки, либо игнорируют мои ожидания, потому что «не подошли». И что тогда? Их же невозможно вырыть снова и положить «дозревать». А, будь что будет! В любом случае свою задачу я уже выполнила: урожай вырастила и собрала. Если желтоглазый рассчитывал на другой исход, сам виноват. Надо было точнее формулировать свои запросы.
  
Но всё получилось даже лучше, чем я надеялась. Семена проклюнулись так дружно, что я сразу поняла, что второй урожай во много превзойдёт первый сбор. Конечно, если побеги не выхлещет градом, или весь наш Остров не захлестнёт цунами.
Но погода и дальше радовала. Оставив заботу об огороде на гейров, я вновь принялась за исследования. Слово, данное доверчивым аборигенам, нужно было держать.
Теперь у меня было гораздо больше материала для моих опытов, причём на любой стадии созревания. Я немало повозилась с первым урожаем, беря ежедневные пробы, зато сейчас могла выбирать. Все образцы были строго пронумерованы и подписаны по дням.
Как ни удивительно, именно шкурки плодов, которые я запретила выбрасывать, стали счастливыми. Очистки высохли, и однажды вечером, устав от безуспешных опытов, я решила перетереть их в пыль, чтобы занимали поменьше места. Мне помогал гейр, один из тех, что в наше первое знакомство спёр у меня кроссовки. Конечно, та давняя пакость была давно прощена, как говорится, забыто и травой поросло, но за партнёром я всё же поглядывала.
Потому сразу заметила, как он потащил на тот же камень, где перетирал шкурку от веретенец, синеватую кожуру мячиков.
- Стой! – заорала я, и гейр от испуга выронил гремящую как сухая кожа шкурку от мячика на камень.
Пыль от перетёртых веретенец взметнулась вверх, на мгновение зависла невесомым облаком…
Гейр звонко чихнул, и вдруг изумлённо пискнул. Та лапа, в которой он только что держал шкурку, вдруг начала стремительно лысеть и бледнеть.
- Ох ты ж! – изумлённо выдохнула я, поняв, что она обращается в обычную человеческую руку!
Это было покруче, чем в фильме ужасов, но я не могла оторвать от гейра глаз, как будто ужасающее зрелище частичного оборота было прекраснее, чем закат солнца над океаном.
Зверёк испуганно вскрикнул и заметался. Кажется, он считал огромную против общих пропорций тела руку чем-то инородным.
- Стой, чудо! – наконец пришла в себя я. – Сейчас мы всё исправим!
Сородичи перепуганного зверька собрались вокруг и наблюдали за беднягой с суеверным ужасом.
- Помогайте! – приказала я. – Надо перетереть эту синюю шкурку в пыль!
Вожак очнулся первым. Он сам взялся за камень, и скоро порошок из мячиков был готов.
Я осторожно смешала его с порошком веретенец и сказала, подавая вождю лист.
- Теперь дуйте!
Зря я это сказала! Всё произошло с точностью наоборот: грязная человеческая рука плавно перетекла в зелёную мохнатую лапу, а вот остальное тело стало стремительно меняться. Миг – и на траве лежал очень молодой юноша, практически мальчишка, тараща на меня испуганные глаза и прижимая к груди крохотную лапку.
- Так, ещё раз! – твёрдо сказала я, когда гейры взволнованно залопотали на своём птичьем. – Только на лапу!
Но лимит везения, как видно, на сегодня был исчерпан. Дальнейшие превращения гейра походили на детскую игру с непредсказуемыми изменениями: то отрастала зелёная лапа вместо ноги, и бедняга падал, потеряв равновесие, то тряс головой, которая на глазах покрывалась зелёным пухом.
Наконец, вождь остановил издевательства. Он встал передо мной и указав на несчастного парнишку, снова баюкавшего у груди мохнатую лапку, отрицательно покачал головой.
Понятно, над ним больше экспериментировать не будем. Неужели таким и останется? Не могу же я испытывать оборотный порошок на себе!
Но вождь, словно прочитав мои мысли, положил на грудь лохматую лапу.
- Будем пробовать на тебе? – с опаской предположила я, и гейр кивнул.
- Хорошо, - вздохнула я. – Тогда попробуем по-другому: может быть, всё дело в том, что порошок не смешивается однородно? Надо попробовать сделать водный раствор.