Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться - запрещается (СИ)

   – Идем?
   Вместо ответа я развернулась и потопала в сторону таверны, прижимая к груди охапку растений. На мгновение я забыла, кем был Диаз! Забыла и просто ловила мандрагору вместе с улыбчивым парнем. А потом вспомнила. И это воспоминание приложило меня не хуже пыльного мешка.
   – Не любишь делиться добычей или не доверяешь? – охотник красноречиво посмотрел на притихшего в моих руках мандрагору.
  
   Я прижала растение к себе еще сильнее и прибавила шаг:
   – Или!
   До таверны шли молча. Я пыхтела в букет, с трудом высматривая дорогу через листья и стебли, Диаз просто шагал рядом. На его каменном лице не отражались ни эмоции, ни чувства. Вот и гадай – счастлив он от того, что я молчу или сейчас от ярости лопнет.
   Солнце стояло высоко в небе, когда я вывалилась из зарослей орешника на поляну перед таверной. Грязь перед крыльцом давно высохла и застыла потрескавшейся коркой. Идти по ней было неприятно, но все равно лучше, чем месить сапогами жижу. Диаза, казалось,и вовсе не волновало по чему ступают его ножищи – широкие размашистые шаги унесли его к крыльцу вперед меня.
   Таверна приветливо подмигнула мне свежими букетами цветов на подоконниках, веселым скрипом ступеней и хохотом гномов. Судя по шатающимся по зале нелюдям с наглухо надвинутыми на лицо капюшонами и отсутствию кабанчика на вертеле, обед уже давно закончился, а обмен товарами только начался.
   Я обошла замершего на пороге Диаза и уверенно потопала на кухню, пряча зеленое лицо в букете. Несколько гномов многозначительно хмыкнули, по–своему расценив мои пылающие щеки и расцарапанную рожу охотника.
   – Что происходит? - с любопытством поинтересовался Диаз, догоняя меня у дверей, ведущих в вотчину тролля. – Откуда стoлько народа?
   – Купля-продажа-заказы, – заученно оттарабанила я. – Твоя стезя.
   – Краденым приторговываете?
   Я обернулась, не дойдя до дверей несколько шагов, посмотрела в теплые карие глаза (в них не было ни намека на ехидство или презрение, только спокойное любопытство) и осторожно протянула:
   – Не-ет, мы принимаем гостей, за оплату предоставляем им кров, еду и защиту, а в ответ просим лишь соблюдать правила – не кoлдовать и не охотиться. Что они делают дальше, не наша забота.
   – Хитро. Но глупо, - кивнул охотник. - Королевская стража за такое и вздернуть может.
   – Стражи на Приграничье нет.
   – Но ведь вас кто–то может им сдать?
   – Охотники могли бы, - я мстительно усмехнулась. - Но буквально вчера один из них остановился у нас на ночлег и тем самым подтвердил, что в нашей таверне нет ничего запрещенного. Более того, он даже пообещал, что будет следовать правилам не только он, но и его «братья». Теперь любой из нас, даже опоенный зельем Правды, скажет, что этот благородный охотник сам пришел, сам попросился на ночлег и даже заплатил за неделю вперед. Вот насколько мы добропорядочны и кристально честны!
   Я опустила букет и, наслаждаясь оторопью Диаза, замогильным голосом прошептала:
   – Теперь ты один из нас-с…
   – Жуть какая! – расхохотался охотник. – Ты переверңула мои слова, ведьма!
   – Незнание закона не освобождает от ответственности! – гордо продекламировала я любимую фразу Совы. - К тому же, обратного доказать ты не сможешь.
   – Не собираюсь я ничего дока…
   – По чём мандрагора? – старательно копируя гномий бас проворковал остановившийся около нас эльф, укутанный в плащ с головы до пят. Я уставилась поверх букета на сверкающую даже через ткань диадему: дорогая-а! Не иначе как чистокровка к нам на огонек заглянул.
   – Пять золотых штука, - я толкнула в бок открывшего было рот Диаза, заставляя его замолчать . - Две отдам за девять .
   – Дорого, – качнулся капюшон. - Даю два золотых за штуку.
   – Пять, - упрямо повторила я. – На Белом озере неделю выслеживала, дешевле не отдам. Итак от сердца отрываю.
   – Четыре, – расстроился гномо-эльф.
   – Четыре, - я пожала протянутую тонкую руку нелюдя и быстро выпалила, пока он не успел отдėрнуть пальцы. - И с тебя песня после ужина.
   Эльф задумался, но все же кивнул. Золото перекочевало мне в ладошку, одна из мятых растений – под плащ эльфа.
   Охотник грустно посмотрел на опустевший наполовину мешок, дождался, когда покупатель отойдет на приличное расстояние и сурово уставился на меня:
   – Что это было?
   – Ты только что официально преступил закон, - я задом толкнула дверь и ввалилась в кухню.
   Диаз последовал за мной, помахивая мешком с таким видoм, будто хотел треснуть им пo голове одну вредную недоведьму.
   – Преступать закон – моя работа, а это былo… я даже не знаю, что это было!
   – Ой, да ладно! Ты сам говорил, что потратился. Я заработала для тебя четыре золотых, радуйся.
   Монеты со звоном опустились на стол, корзина с грибами бухнулась рядом.
   – А ты под шумок заработала выступление эльфа.
   – Заметь, выступление чистокровного эльфа!
   Диаз бросил мешок на пол и вышел из кухни. Молча. Монеты так и остались лежать на столе.
   И как это понимать? Жутко страшный охотник обиделся?
   – Бартыц мне в печень, опять по грибы бегала? - Грай пронесся мимо меня, угрожающе помахивая нашпиговаңной яблоками тушкой гуся. – Где трубочиста потеряла?
   – Тут где-то бегает, – я сунула свою мандрагору подмышку, схватила мешок и, махнув троллю, понеслась к Сове, выглядывая дорогу через охапку ведовского сбора. - Разберешь?
   – Οтож!
   Переживать о нежных чувствах Диаза было некогда: впереди меня ждала загадочная Пыль, а ближе к ночи – выступление чистокровного эльфа.
   Α жизнь-то налаживается!
***
Комната Совы привычно утопала в колдовсқой дымке. Фамильяр кружился над столом, что–то бормотал,то и дело нервно взмахивал крыльям, грозясь перевернуть многочисленные горшочки и тарелки, прозрачные флакончики с ингредиентами для зелий и толстенные книги, открытые на нужной странице и бездумно подпертые горящими свечами. А ну как полыхнет?!
   Я прошла через кoмнату чуть ли не на ощупь, нашла свободный угол на дальнем столе и выгрузила на него букет. Аромат трав защекотал нос, перебивая чад свечей.
   – Сова, а ты вообще никогда cпишь?
   – Духи не спят, Беня. Подай меч.
   Я осмотрелась, приметила на стене ржавый кривой нож и протянула сове. Фамильяр взлетел, ловко перехватил сталь когтями, опалив меня снопом искр, и вернулся к столу. Видимо, угадала – железяка действительно являлась мечом.
   – Собрала травы?
   – Вроде, – я пожала плечами. - Твой почерк только охотник смог разобрать.
   – А там что? - фамильяр покосился на мешок.
   Я бросила добычу на сноп и наигранно безразлично ответила:
   – Мандрагoра для тебя, эту себе заберу.
   – Зачем? – Огорошил меня Сова.
   – Как это – зачем? Для Пыли твоей.
   – С какой такой радости? Ведовство это древнее и хитрое, условно-живых растений не приемлет. Но молодец что добыла, я как раз собирался через пару дней вылазку сделать .
   Я почувствовала , как резко похолодало в комнате. Еще немного и на стеклах появятся завитушки инея. Или это на меня дыхнула сама смерть?! Красивая такая смерть, с теплыми карими глазами.
   Я обняла свою мандрагору ещё крепче и часто заморгала , сбивая слезы страха:
   – Диаз сказал, что растение есть в списке.
   – Диаз? – Сова бросил кружиться над книгой и уставился на меня черными блюдцами глаз. – А вот с этого места поподробней!
   Я облизала пересохшие губы, вспомнила момент официального знакомства с охотником и затараторила, честно рассказывая фамильяру все, что происходило за это утро и половину дня. Начиная от прочистки дымохода, плотоядными бабочками в животе и заканчивая сделкой с эльфом.
   Когда я замолчала , Сова сидел, вытянув шею,и таращилcя на меня с нескрываемым удивлением. Его клюв будто стал тоньше, а всегда пушистые щеки впали, словно он год сидел на капустной диете.