Рыжий (СИ)
— Что же ты без головного убора ходишь по такой жаре?
— У меня нет летнего, — я стыдливо опустил глаза, внутренне досадуя на свою глупость.
— Так сделал бы! Из газеты. Это-же просто. Или не умеешь?
— Нет, не умею.
— Наташа! Наташа! — громко позвал мужчина свою спутницу, а когда та посмотрела в его сторону, сказал: — Принеси нам «Труд», пожалуйста.
— А что это у вас тут случилась? — поинтересовалась женщина, передовая газету мужчине.
— Солнечный удар у мальчика. Сама же видишь — он рыжий и солнышко его любит, а головной убор не носит. Буду учить его делать треуголку из газеты.
— Не можешь — научим! Не хочешь — заставим! — съехидничала она.
— Мне уже лучше, может не надо? Может я так домой дойду? — попытался я отказаться от, как мне показалось, назойливой помощи.
— Не боись, пионер! Игорь Алексеевич плохому не научит. Он у нас врач и МНС.**** — уже явно съязвила женщина.
— Ах да! Меня зовут Игорь, Игорь Алексеевич. А это моя супруга — Наташа, — указал он рукой на уже успевшую отойти к своему покрывалу, женщину.
— Очень приятно, а я Евгений. — промямлил я.
— Так. Смотри. Всё очень просто, — мужчина хитро сложил газету и получилась кепка-треуголка. — И головной убор, а если перевернуть то и кулёк под что-то сыпучее. Теперь давай сам пробуй.
Игорь Алексеевич развернул газету в исходное положение и заставил меня несколько раз сложить головной убор.
— Запомнил? Надевай и домой шуруй. Дома холодный душ прими. Если голова и дальше будет болеть — вызывайте скорую. С такими делами не шутят, можешь без мозгов остаться.
— Спасибо большое за помощь, — искренне поблагодарил я мужчину.
— Не за что. Давай, беги.
Я оделся, попрощавшись с пацанами и с супружеской парой, рванул домой, стараясь находится все время в тени. Дома, мой поход на речку не вызвал ни тени удивления у бабули. Видимо это было в порядке вещей. А вот бумажная шляпа привлекла её внимание.
— Женька, ты чего всякий мусор на голове таскаешь? Я же предлагала тебе панаму.
Покопавшись в памяти пацана не нашёл никакого воспоминания про панаму.
— Ты про что, ба? Я ничего такого не помню.
— Ах ты ж господи! Ты же заснул тогда, когда я рассказывала тебе, вот ты и не помнишь. Мне старая подружка с швейной фабрики, подарила для тебя три армейских панамы. Сейчас, погоди, найду.
После непродолжительных поисков в шкапу, бабуля извлекла песчаного цвета субтропический шлем но без ремешка. Я такой все два лета протаскал на голове, в городе Панфилов Казахской ССР, где проходил срочную службу в 68 ОМБ.*****
— Спасибо, ба! Чудесная панама! — я сменил бумажную треуголку на привычный мне головной убор и сам от себя не ожидая такого, с чувством обнял бабушку.
— Та на здоровье, — отстранилась она. — Женька, хватит ластится. Тебе еще в прачечную идти. Или забыл?
Опять пришлось лезть в анналы пацанячьей памяти. Точно, два раза в месяц, Евгений носил белье и крупные вещи в стирку в прачечную. Которая располагалась возле городской бани номер один.
Баба Тоня, особо себя стиркой не утомляла. Простирнуть что-то лёгкое, вроде белья или Женькиных тренников — это пожалуйста. А все остальное — в прачечную. Для чего почти на всех вещах были пришиты номерки, которые фиксировали при сдаче и получении.
Получала же белье всегда бабуля. Ибо работники прачечной норовили подсунуть чужое или потерять твоё. И тогда приходилось с ними ругаться. А бабушка Тоня и умела, и любила как ругаться так и торговаться.
Пришлось снова вбивать ноги в кеды и нестись с не тяжелым баулом в прачечную. Хорошо что пришёл с реки пораньше, а то стоял бы в очереди. А так по-быстрому сдал, сверил номера, вписанные в квитанции, да и поскакал обратно.
Дома сил хватило только на душ и ужин. Хотел почитать местную газету «Красное Приазовье», которую получала бабушка от совета ветеранов, но глаза сами собой закрылись и я заснул с газетой в руках.
Почему-то в детстве рисовал я
Только то, чего не мог увидеть, –
Например, сражения морские,
Только тех, кого у нас не встретишь, –
Например, индейцев и пиратов,
Только те края, где не был я, –
То есть горы, джунгли и пустыни.
А с натуры брал я только солнце
С длинными и толстыми лучами.
Были у него глаза и губы,
И они почти всегда смеялись.******
* МЗА — малокалиберная зенитная артиллерия.
** Карабас — серебряный карась.
*** ЛЭП — линия электропередач.
**** МНС — младший научный сотрудник.
***** ОМБ — отдельный мотострелковый батальон.
****** «Почему-то в детстве рисовал я…» — Валентин Берестов.
Фотографии к главе и книге в разделе доп. материалы
Глава 5
В пятницу проснулся раньше бабушки. Что и неудивительно, вчера вырубился часов в шесть вечера. Опять ранняя пробежка, гимнастика на школьном дворе и душ дома под ворчание бабули про «малахольного космонавта».
На завтрак манная каша и хлеб с чаем. Евгений оказывается эту кашу любил, а я кто такой чтобы отказываться! Слопал и добавки еще попросил. Не забывал донимать бабулю вопросами как и что будет по-немецки. Видимо она решила принять правила этой игры. Чем бы дитё не тешилось — лишь бы не вешалось.
В школе, моя армейская панама вызвала волну зависти. И всем вдруг захотелось померить необычный головной убор. Ну, мне не жалко, как говорится: «Мои вши — ваши вши». Так что панама пошла по рукам и головам и вернулась ко мне не сразу. Про вшей это конечно шутка, а перхоть чужую вытрясем. Сейчас наличие её не считается страшным гигиеническим преступлением и она порой плотным покрывалом лежит на плечиках школьных пиджаков и платьиц. Особенно после сложных уроков.
Сегодня был экзамен у восьмиклассников, и нас, отработчиков выгнали из школы и заслали грузить макулатуру. Пригнали телегу, точную копию вчерашней, но с другим номером. Четвертые и пятые классы подтягивали связки газет и журналов, стопки книг и картона к телеге, а шестые и седьмые грузили.
Чего только там не было. И различные журналы, причем весьма редкие и специализированные, типа «Советское фото» или «Математика в школе». И книги классиков, как отечественных так и зарубежных. Много дореволюционной периодики с ятями, ерами и твердыми знаками.
Работа частенько останавливалась когда пацаны залипали на найденный, очередной, танк или броненосец из «Моделиста конструктора» или «Техники молодёжи». Хорошо что девок услали на розарий, а то и они тормозили бы, рассматривая «Крестьянку» или «Работницу».
Я с самого начала урвал себе учебник немецкого языка 1961 года, авторства Григорьева и Иванова. Вот и пригодился прихваченный из дому сидор, в который и отправилась находка. За час мы заполнили телегу с горкой, а бокс в гараже, выделенный под макулатуру, так и оставался почти полным.
Приехал трактор, привез пустой прицеп, а полный подцепил и утащил. Вновь закипела работа. Теперь таскать стало сложнее, почти вся бумага и книги шли россыпью. Вот копаясь в такой россыпи я и наткнулся на «эту» книгу.
Темно-зеленная обложка, хорошо сохранившиеся золотое тиснение букв — «On the Origin of Species» Darwin*. Все бы ничего, но под обложкой находились самое главное — Лондон, 1859 год, тираж 1250 экземпляров, а типографский номер книги — 18-й. Да ну нах? Я сейчас держу в руках под сотню тысяч фунтов стерлингов?
Подозрительно озираясь по сторонам, я припрятал её в свой сидор и обессиленно рухнул на стопку картона. Как? Вот как она оказалась здесь? Хотя о чем я? Детские шаловливые ручки и не такое сотворят…
Немного отойдя от полученного шока, я вновь взялся за работу, уже более внимательно перебирая бумагу и книги. Но больше ничего интересного не нашел, за исключением книги «Ручное вязание» некой Максимовой, которую прихватил для бабушки. Пусть лучше вяжет, чем на меня ворчит.