Расследования Марка де Сегюра 2. Дело о сгоревших сердцах (СИ)

— Госпожа Бошан живёт неподалёку, через три дома возле суконных рядов.
— Мартен, иди, проверь, была ли она там в ту ночь, — обернулся барон к одному из сыщиков и тот, оторвавшись от своего занятия, вышел.
Марк прошёлся по комнатке и выглянул в окно, где в зарослях розовых кустов щебетали маленькие желтоватые птички.
— А где твоя госпожа сейчас? — спросил он, обернувшись к Полетте.
Она заметно смутилась, а потом отважно взглянула ему в глаза.
— Я не знаю, ваша светлость.
Он подошёл к ней и, склонившись к самому её лицу, негромко произнёс:
— Твоя госпожа подозревается как минимум в двух убийствах. Ты хочешь, чтоб я счёл тебя её соучастницей и отправил в замок, где ты будешь говорить не со мной, а с палачами?
— Нет, сударь, — потрясённо проговорила она. — Моя госпожа не могла…
— Кажется, нашёл, — воскликнул один из сыщиков, подняв над головой бутылочку из тёмного стекла. — Конечно, нужно показать это лекарю, только он может сказать точно, что внутри, но обычно это выглядит именно так.
— А зачем нам ждать вердикта лекаря, если мы всё можем выяснить сами? — пожал плечами Марк. — Сейчас нальём снадобье из этой бутылочки в стакан и заставим выпить эту девицу. Что ты так побледнела? Или думаешь, что твоя госпожа всё же могла хранить у себя яд? Говори, где она?
— Она у кавалера де Жаме, — пробормотала девушка.
— Где он живёт?
Второй сыщик подошёл к Марку и подал ему пачку писем, перевязанную шёлковой лентой.
— В доходном доме возле конюшен Фуке, — ответила Полетта, следя, как Марк развязывает ленточку.
Он развернул одно из писем и прочёл вслух:
— «Сама мысль о том, что ты не принадлежишь мне, сводит меня с ума. Если б мы только могли соединиться, я был бы счастливейшим из мужчин и сделал всё, лишь бы ты была счастлива. Я готов умереть, чтоб освободить тебя от ужасного союза с этим немощным стариком, который как паук сосёт твою молодость и красоту… Навеки твой Сильвен де Жаме». Какая душераздирающая история! — заметил он с сарказмом. — Бедняжка Клодина просто вынуждена была выйти замуж за старика, чтоб купаться в роскоши, в то время как душа её рвётся к несостоятельному, но молодому возлюбленному!
Пока сыщики перерывали сундуки с одеждой и обследовали другие комнаты, Марк сел к маленькому столику, на котором стояло зеркало в резной раме, и перебирал баночки с помадами и коробочки с украшениями, но больше ничего интересного не нашёл. Вскоре вернулся Мартен и сообщил, что госпожа Бошан уже неделю как в отъезде, Клодину Планель в её доме не видели уже давно. После этого Марк поднялся, сунул любовные письма и пузырёк с предполагаемым ядом в подсумок на поясе и распорядился:
— Два стражника остаются здесь, эту девицу из дома не выпускать. Остальные — за мной!
Он вышел из дома Планеля и, снова сев верхом, развернул коня в сторону крепостной стены, где рядом с казармами городской стражи размещались конюшни Фуке, в которых за умеренную плату можно было пристроить в стойло своего скакуна или взять в аренду коня для поездки или турнира. Услуги бывшего капитана городской стражи Фуке пользовались популярностью у молодых небогатых дворян, и именно для них рядом были построены несколько весьма приличных домов, где сдавались комнаты и квартиры, как на сутки, так и на длительный срок.
В одном из таких домов и обосновался кавалер де Жаме, небогатый безземельный рыцарь, надеявшийся сделать карьеру при дворе. Поговорив с управляющим дома, Марк вместе со своими подручными поднялся на третий этаж и постучал в дверь в конце тёмного коридора. Сначала ответа на его стук не было, а потом раздался недовольный мужской голос:
— Какого чёрта!
— Откройте, де Жаме! Тайная полиция короля! — крикнул Марк.
— Глупая шутка, Базен! — проворчал голос за дверью — Убирайся.
Марк отошёл в сторону и сделал знак одному из стражников, высокому с широкими крепкими плечами. Тот невозмутимо кивнул и, ударив в дверь плечом, разом вышиб её. Тут же раздался женский визг и проклятия мужчины, а Марк вошёл в узкую комнату, где среди старой мебели и запылённых гардин увидел кавалера де Жаме в нижней рубашке и молодую красивую женщину, на которой были только распущенный до половины корсет и нижняя юбка.
 
Мужчина тут же узнал Марка, которого встречал в салоне Аламейры, и в первый момент растерялся, но затем изобразил возмущение.
— Ваша светлость, как вы смеете врываться?..
— Заткнитесь, де Жаме, — прервал его барон. — Лучше наденьте штаны и камзол. Оружие можете оставить здесь, его всё равно отберут. Теперь вы, госпожа. Как ваше имя?
— Клодина Планель, — пробормотала она и, стащив с кресла свою шаль, поспешно закуталась в неё.
— Значит, вы-то мне и нужны. Мы нашли кое-что, принадлежащее вам, — он снова достал серьги и протянул их ей на вытянутой ладони.
Женщина в ужасе отшатнулась, словно увидела ядовитую змею, и отчаянно замотала головой.
— Это не моё, не моё! — крикнула она.
— А ваша горничная Полетта говорит, что ваше. Впрочем, мы можем допросить ювелира, у которого эти серёжки приобрёл вам в подарок ваш покойный супруг. У меня есть ещё одна ваша вещь, — открыв подсумок, он извлёк оттуда пузырёк.
Клодина остановившимся взглядом смотрела на него, а потом пошатнулась и, с трудом нащупав за спиной кресло, упала в него и закрыла глаза.
— Это не она! — воскликнул де Жаме и встал между нею и бароном. — Это я убил старуху!
— Зачем? — поинтересовался Марк, снова убирая пузырёк.
— Она меня шантажировала!
— Чем же?
— Она грозилась, что расскажет Клодине о другой женщине, с которой у меня связь.
— Подумать только! — усмехнулся Марк. — Вы так боялись, что ваша любовница узнает об этой связи, что убили гадалку, а теперь с таким гордым видом объявляете об этом в её присутствии. Может, скажете, как вы её убили?
— Я заколол её кинжалом! — смутившись лишь на мгновение, заявил молодой человек.
— Хорошая попытка. А кто убил супруга вашей возлюбленной купца Планеля?
— Тоже я! — крикнул он.
— Вы даже не возражаете против того, что он был убит. И каким образом вы его убили?
— Я… — кавалер де Жаме на несколько минут замолчал, отчаянно ища ответ, а потом бросил взгляд на подсумок Марка и выпалил: — Я его отравил. Ядом!
— Каким?
— Я не помню. Я просто пришёл к аптекарю и сказал, что мне нужен яд.
— К какому аптекарю?
— Я… я не помню… Было темно.
— Не нужно, Сильвен, — слабым голосом произнесла женщина. — Я признаюсь, ваша светлость. Это я просила гадалку извести мужа, а потом отравила её цикутой.
— Это был я! — обернулся к ней де Жаме. — Зачем ты клевещешь на себя?
— Одевайтесь, — проговорил Марк, осматривая комнату. — Мы продолжим разговор в Серой башне. Мартен, обыщите здесь всё, потом возвращайтесь, — и он вышел, оставив сыщиков в комнате.
Марк сидел в своём кабинете, постукивая по столу пальцами, украшенными драгоценными перстнями. Перед ним в маленькой коробочке лежал ещё один круглый уголёк, а рядом стоял Огастен, стараясь не смотреть на устроившегося рядом на стуле Филбертуса.
— Ещё одно? — спросил Марк устало.
— Да, тоже, что и с остальными, — кивнул Огастен.
— Его жена созналась? — спросил придворный маг и, взяв коробочку, вытащил оттуда то, что когда-то было сердцем купца Пламеля.
— Во всём, — кивнул барон, жестом отпуская тюремного лекаря и тот, вздохнув с облегчением, поспешно удалился. — Всё, как я и предполагал. Она купила цикуту, чтоб отравить мужа, но боялась разоблачения и потому пошла к гадалке, к которой ходила уже не раз. Гертруда предложила ей помощь за сравнительно небольшую плату: сто золотых марок и серьги. А потом старик действительно умер, и Клодина испугалась, что Гертруда её выдаст или станет шантажировать. Она отправилась к ней с гостинцами, подмешав яд в ликёр, а когда старуха умерла, испугалась ещё больше, что её разоблачат, и кинулась к любовнику. Управляющий в доме, где живёт Сильвен де Жаме, подтвердил, что она явилась поздно вечером, когда уже началась гроза, и была сильно напугана. Через какое-то время де Жаме куда-то ушёл, надо полагать, к гадалке на улицу ткачей, где проткнул ножом труп, чтоб отвести подозрения от своей возлюбленной. Он продолжает утверждать, что убил обоих, но понятия не имеет, как и от чего они действительно умерли, так что на это можно не обращать внимания. Таким образом, мы раскрыли эти два убийства, но ни на шаг не приблизились к Чёрному кинжалу и его владельцу.