Измена. К черту любовь (СИ)
— Рома… — шепчет она, слегка прикусывая губу, когда смотрит на меня.
— Ты даже не представляешь, как сильно я скучал, — отвечаю ей, голос чуть хриплый, и провожу ладонью по её спине, ощущая тепло её тела через тонкую ткань платья.
Мы не успеваем дойти до спальни. Я притягиваю её к себе и поднимаю, чувствуя, как она обвивает мои бёдра ногами. Её руки крепко держатся за мою шею, губы снова находят мои, но теперь поцелуй становится жадным, настойчивым. Мы наталкиваемся на стену в коридоре, и я слышу её тихий смех, который превращается в короткий вдох, когда я скольжу губами по её шее.
— Рома, ты просто неисправим, — тихо шутит она, запуская пальцы в мои волосы.
— Ты жалуешься? — парирую я, целуя её ниже, туда, где шея плавно переходит в плечо.
Она смеётся снова, но её смех быстро сменяется лёгким стоном, когда я провожу руками вверх по её спине. Я чувствую, как её пальцы дрожат, когда она тянется, чтобы стянуть с меня рубашку.
Наконец, мы добираемся до спальни. Я кладу её на кровать, медленно опускаясь рядом, пока она тянет меня к себе, словно боится, что я исчезну. Её руки скользят по моей спине, изучая, исследуя каждую линию, пока я целую её ключицу, шею, губы снова и снова, жадно, как будто мне недостаточно.
Её платье оказывается где-то на полу, мои пальцы пробегают по мягкой коже её бёдер, вверх к талии. Она выгибается навстречу, пальцы её рук цепляются за мою спину, и я ловлю её взгляд — тёплый, полный желания и чего-то ещё, глубже.
— Рома, — шепчет она снова, и в этом коротком слове слышится вся её открытость, вся её близость.
Я отвечаю ей не словами, а прикосновениями, которые кажутся более красноречивыми. Каждая секунда, каждое движение словно доказывает: ты — моя, и я твой.
Когда всё заканчивается, мы остаёмся лежать, её голова на моей груди, волосы слегка спутаны, дыхание постепенно замедляется. Я глажу её по плечу, по руке, ловлю себя на мысли, что нигде в жизни я не чувствовал себя так спокойно и правильно, как с ней, здесь и сейчас.
— Ты иди первый в душ. Я потом приду.
Я не спорю, целую её в лоб и поднимаюсь. В ванной включаю воду, чтобы прогреть душ, и машинально смотрюсь в зеркало. Лицо небритое, с заметной усталостью. Я хмыкаю, открываю шкафчик, где лежит моя бритва, оставленная здесь на всякий случай.
Но взгляд падает на что-то другое. Узкий прямоугольник, который я мгновенно узнаю. Тест на беременность.
Я хватаю его и смотрю на результат. Две полоски.
Сердце будто останавливается на миг, а потом начинает стучать так быстро, что я боюсь, что это будет слышно через стену.
— Рита… — едва слышно произношу я, переваривая то, что только что увидел.
40
Рита
Стоило только Роме уйти в ванную, как я вспоминаю, что оставила тест на беременность на полочке в шкафчике. Конечно, не факт, что он его заметит — в шкафчик ему незачем лазить, но всё равно что-то ёкает внутри. Нельзя было так бездумно поступать.
Сейчас совсем не время для разговоров о ребёнке. Срок небольшой, и время терпит. Рома и так вымотан — больница, работа, Ира, Рус… А тут я со своими новостями. Не хочу быть для него ещё одним источником стресса.
Да, я справляюсь. Токсикоз меня обошёл стороной, и это уже огромное облегчение. Разве что сонливость иногда подводит, но я научилась выкручиваться. На работе держусь сосредоточенной, а в свободное время крадусь в ординаторскую, чтобы вздремнуть. Пока никто ничего не заподозрил, и я постараюсь, чтобы так и оставалось.
Но тест надо убрать. Вот прямо сейчас. У меня нет другого выхода. Придумаю что-то на ходу — скажу, что срочно понадобился ватный диск или ещё что-то в этом духе.
Решительно подхожу к двери ванной и стучу.
— Ром, мне кое-что нужно взять.
Дверь открывается, и я замираю на месте. Рома стоит передо мной, мокрый, капли воды блестят на его коже, стекают с широких плеч вниз по груди и исчезают под полотенцем, которое он только успел обернуть вокруг бёдер. От него исходит тепло, влажный воздух ванной пропитан его запахом — чем-то чистым и свежим, почти пронзительно родным.
Я чувствую, как сглатываю, но в горле всё равно пересохло. В голове не осталось ничего, кроме одной мысли: какой же он чёртовски красивый.
— Что случилось? — спрашивает он, заметив моё замешательство. Его взгляд насторожён, чуть прищурен, как будто он уже что-то подозревает.
— Я… — я судорожно пытаюсь вспомнить, что собиралась сказать. — Мне… ватный диск нужен.
Он приподнимает бровь, но ничего не говорит, только продолжает смотреть на меня, будто оценивая. Ещё пара секунд, и он наверняка начнёт задавать вопросы.
Но в этот момент раздаётся звонок телефона. Рома оборачивается, бросает короткое:
— Подожди минуту, — и выходит из ванной, прихватив с собой полотенце.
Я моментально прихожу в движение. Нахожу тест на полочке, сую его в карман халата и лихорадочно оглядываюсь. Куда его спрятать? На ум ничего не приходит, кроме как унести его подальше.
Через пару секунд Рома возвращается, всё ещё удерживая телефон у уха, и кивает мне, чтобы я шла. Его разговор кажется деловым и напряжённым, а у меня сердце всё ещё стучит так громко, что кажется, он его слышит.
Я покидаю ванную, стараясь выглядеть максимально невозмутимой, но в голове одна мысль: "Ещё чуть-чуть, и он бы догадался."
Рома возвращается из коридора. Я слышу его шаги ещё до того, как он заходит в комнату, и, честно говоря, волнуюсь. Не знаю, кто звонил и что могло случиться, но он выглядит… довольным. Даже сияющим.
— Что-то хорошее? — спрашиваю, чувствуя, как внутри всё напряжено от ожидания.
— Ещё бы, — улыбается он, садится на диван и протягивает ко мне руку. — Подойди.
Я сажусь рядом, стараясь выглядеть спокойно, но пальцы предательски дрожат.
— Ире нашли донора, — говорит он.
На пару секунд я перестаю дышать. Потом судорожно выдыхаю, но от волнения ноги подкашиваются, и я, кажется, просто оседаю рядом с ним.
— Что? — тихо спрашиваю я, потому что даже не верится.
— Ей нашли донора, — повторяет Рома. — Операция будет через несколько дней. Всё готово.
Я закрываю лицо руками, потому что чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы.
— Это же… это же чудо какое-то, — шепчу я.
Рома обнимает меня за плечи и прижимает ближе.
— Да, — соглашается он. — Наконец-то.
Я выдыхаю, опираясь на него. Значит, можно рассказать? Сейчас или всё-таки подождать?
Рома смотрит на меня сверху вниз, и в его взгляде столько тепла, что я решаю: надо. Надо сейчас.
— Ром, — начинаю я, стараясь говорить спокойно, — я… хотела сказать…
— Ну и куда ты его дела? — вдруг перебивает он, причём с улыбкой, но какой-то хитрой.
— Что? — не сразу понимаю я, сбиваясь с мысли.
— Тест. Ну, который ты пыталась спрятать, когда зашла ко мне в ванную, — поясняет он и внимательно смотрит на моё лицо.
Моё сердце тут же начинает колотиться как сумасшедшее. Он видел. Конечно, он всё видел.
— Ты… ты всё-таки нашёл его? — спрашиваю я, чувствуя, как щеки заливает краска.
Рома усмехается.
— Нашёл. Не переживай, я случайно. Полез за бритвой, а он прямо под носом оказался.
Я замолкаю, не зная, что сказать. Ну вот и всё. Раскрыта.
— Значит, ты… — он наклоняет голову, его голос становится мягче. — Ты беременна?
Я медленно киваю, чувствуя, как внутри поднимается лавина эмоций.
Рома вдруг смеётся. Тихо, почти шёпотом, но это смех — радости, облегчения, чего-то такого, что я даже описать не могу.
— Рита, ну ты даёшь. Почему сразу не сказала?
— Я… не знала, как, — признаюсь я, глядя ему в глаза. — У тебя столько всего… работа, Ира… Рус…
— Глупости, — перебивает он, но без упрёка. Его голос наполнен нежностью. — Надо было мне сразу сказать. Тогда бы я мог поставить тебе меньше ночных смен, заставлять больше отдыхать.
— Рома… — начинаю я, но он кладёт ладонь мне на щёку.
— Я люблю тебя, Рита, — говорит он так серьёзно, что у меня перехватывает дыхание. — Ты же знаешь это, правда?