Трогать нельзя (СИ)

Можно было бы подвинуть кресло к двери и заблокировать ее, но она, как назло, открывалась в другую сторону и это совсем не помешало бы войти в комнату.
Я села на кровать и смотрела в окно, обдумывая, что делать.
Да. Я боялась.
Боялась хозяина дома.
Меня пугал его взгляд. И усмешка его пугала. Я словно чувствовала опасность, исходящую от него.
Даже если забыть нашу первую встречу (хотя это невозможно), он сам как-то действовал на меня, что у меня коленки начинали дрожать. И это не потому, что он был такой большой и злой. Нет.
В нем как будто было что-то, что давило на меня. Лишало воли.
Я забывала, как дышать, когда он оказывался слишком близко. А он, я уверена, специально делал это снова и снова. Ему словно нравилось доводить меня.
Меня пугало то, чем он каждый раз норовил прижаться. Что он хотел этим доказать? Или хотел напомнить о нашей первой встрече? Напугать?
А еще он смотрел на меня так, что у меня в горле пересыхало. Я терялась и понимала, что даже крикнуть и позвать на помощь не смогу.
И как жить в этом доме, где мне так страшно?
Хотя, я уверена, что я ему тоже не нравлюсь. Я видела, как он бесится. Стискивает зубы от злости.
Наверное, если между нами не стоял бы его брат и мой отчим, то он бы меня придушил. Я явно видела это в его взгляде. Это желание.
И тогда мне в голову пришла гениальная, на мой взгляд, мысль. А что, если я совсем его достану? Так, чтобы он сам захотел избавиться от меня?
Тогда он прогонит меня и я заживу одна. В квартире. Никаких мужиков больше! Никаких Жень и прочего дерьма. Только учеба.
Да. Все ведь просто. Сделать жизнь придурка невыносимой. Найти его слабые стороны.
А пока…
Мне вдруг пришла простая идея по защите своей комнаты.
Исследуя гараж, в одной из коробок я наткнулась на несколько мышеловок.
Родион ставил такие на даче на мышей. Тут они лежали в коробке без дела.
Я выбежала из комнаты и быстрее в гараж. Достала мышеловки. Их оказалось четыре штуки. Вполне хватит, чтобы расставить на входе.
Тогда я точно услышу, если кто-то решит войти ко мне ночью.
Подготовив защитную полосу между дверью и кроватью, я улеглась.
Уже очень поздно и я все еще надеюсь, что придурок так и не вернется. Но, когда среди тишины ночи я слышу гул мотора и звук открывающихся ворот, мое сердце опять замерает.
Я вцепляюсь в одеяло и вся превращаюсь в слух. Я слышу каждый шорох. Слышу, как он входит в дом. Как бродит по дому. Может, мне это все кажется, но я уже не могу заснуть.
А потом я слышу шаги. Они становятся все громче и громе. Я прикусываю кулак и не отрываю взгляда от двери.
И, когда ручка двери медленно опускается, я зажмуриваюсь и делаю вид, что сплю.
Я чувствую его. И это даже не его парфюм, который я уже выучила наизусть. Нет. Это его запах. Не знаю, как объяснить, но я чувствую его. Да. Это он.
Незаметно я приоткрываю один глаз и наблюдаю за ним.
Вот, он стоит в дверном проеме и смотрит на меня. Рубашка расстегнута и лунный свет падает на голую накачанную грудь.
Какие у него мышцы. От этого становится еще страшнее.
Я не шевелюсь. И, по-моему, даже не дышу.
А он стоит и все. Просто стоит и смотрит.
Зачем?
Ну, хорошо. Допускаю мысль, что хотел проверить, на месте ли я.
Проверил?
Уходи.
А он стоит.
Ладонью потирает грудь, еще больше оголяясь. И не уходит.
Тогда я решаю сделать вид, что просыпаюсь. Может, тогда избавит меня от своего общества и своего запаха?
Как бы невзначай переворачиваюсь, скидывая с себя одеяло, но продолжаю лежать с закрытыми глазами. Только один глаз приоткрыт немного.
Я должна видеть, что он делает.
И что же он делает?
От удивления чуть не распахиваю глаза. Потому что этот извращенец засовывает руку себе в трусы! Он смотрит на меня и мнет там у себя. Я не вижу, но представляю, что у него там.
Фу. Фу. Фу.
Что делать?
Накрыться одеялом? Тогда он поймет, что я не сплю.
Не успеваю подумать следующую мысль, как замечаю, что он вынимает, наконец руку. Но рано радоваться! Он делает шаг ко мне. Не на выход, а к моей кровати!
 
Меня начинает трясти. Мне страшно. И я не знаю, что делать.
А потом я слышу щелчок. И едва сдерживаю улыбку, когда до моего слуха доносится глухой стон и скрежет зубов.
Да! Мышеловка сработала!
Этот гад наступил в одну из них.
Я знаю, что это больно. Очень больно. Я в детстве палец прищелкивала.
С удовольствием наблюдаю за сморщившимся лицом придурка и за тем, как он прихрамывает.
Стискивает кулаки и с ненавистью смотрит на меня.
Но я сплю.
Еще мгновение и он, наконец, разворачивается и уходит. Почти скачет на одной ноге.
Я могу улыбнуться и опять накрыться одеялом.
Глава 18. Алина
На удивление спала я хорошо.
Насладившись зрелищем прихрамывающего придурка, я выскочила из постели, когда за ним закрылась дверь. Проверила - одну мышеловку он, всё-таки, унес с собой. Но остальные так и остались стоять.
Можно не беспокоиться. Почему-то я была уверена, что он больше не придет.
И поэтому спокойно легла спать.
Утром просыпаюсь от яркого света. Сегодня воскресенье, никуда не надо. Но я всегда встаю рано. К тому же желудок громко напоминает, что я не ела ничего уже слишком давно.
Переодеваюсь и выхожу из комнаты.
Тихо.
Он, наверное, ещё спит. Я сейчас быстренько что-нибудь перекушу и опять в комнате закроюсь. Не хочу его видеть. А завтра в университет и там уже что-нибудь придумаю.
Иду на кухню. Решаю сделать себе яичницу. Самое простое и быстрое.
Достаю два яйца. Осталось найти сковородку. Ищу по шкафам.
Нет нигде! Ну, не может же быть, что у него нет сковородки!
Тянусь к верхнему шкафу и в этот момент одно яйцо выскальзывает из рук и с треском падает на пол.
Блин!
Быстрее хватаю салфетки и нагибаюсь, чтобы убрать разбитое яйцо. И я этот момент слышу ненавистный голос. Даже не голос, а хрип: - Ты что делаешь?
Замираю, понимая, что стою сейчас к нему попой кверху. Поэтому сразу же выпрямляюсь и поворачиваюсь. От неожиданности хлопаю глазами.
Хозяин дома стоит в дверном проеме, облокотившись плечом о косяк и сложив руки на голой груди.
Он вообще почти голый! Только полотенце на бедрах.
По-видимому, только что из душа. Капли воды еще поблескивают на теле.
Я стою и как кролик не могу отвести от него взгляда. А он словно удав. Он как будто гипнотизирует меня.
Ничего не могу с собой поделать – взгляд как приклеенный.
- Что ты делаешь, я спрашиваю? – повторяет он очень недовольным голосом.
- Завтрак готовлю, - выдавливаю из себя.
- Стоя задницей кверху? – усмехается он.
- Я убрать хотела… помыть… - язык-то не слушается. Потому что он тоже не сводит с меня взгляда.
А еще я замечаю, как дергается мышца у него на груди. Страшно.
- Для этого уборщица есть, - он, наконец, отлепляется от косяка и делает шаг в комнату.
И я вижу, что он хромает. Взгляд сам скользит на волосатую ногу. А там пальцы забинтованы.
- Что с вами случилось? – спрашиваю я, уже придя в себя и пытаясь не усмехнуться. – Что с ногой?
Он зло зыркает на меня, щурится. Я мысленно бью себя по языку. Ну, зачем, вот, спрашивать? Надо просто молча уйти. Без завтрака.
- Споткнулся, - отвечает он.
Споткнулся он! Я помню еще, как он стоял у меня в комнате. Смотрел и мял там. И взгляд невольно падает на полотенце. Но я успеваю быстро отвести его.
- Воскресенье, - произносит он.
К чему бы это?
- Выходной, - продолжает, доставая из холодильника бутылку минералки и открывая ее. – Хрен ли ты не спишь?
Прикладывает бутылку ко рту и жадно пьет. Как будто месяц не пил. Выпивает всю бутылку. Вытирает губы рукой и впивается в меня взглядом.