Тайный наследник Дона (ЛП)

— Давай не будем встречаться без необходимости.
Она напрягается, когда я закрываю расстояние между нами. Я улавливаю аромат клубники и ванили, когда наклоняюсь и целую ее лоб.
— Ты не можешь решать, mio cara. Проведи день так же прекрасно, как и я.
Я чувствую, как ее взгляд обжигает мне спину, пока я иду к машине и забираюсь в нее. Она не отводит взгляда, пока я не завожу двигатель и не выезжаю с проезжей части.
Первые пять минут езды проходят в молчании. Я смотрю на Лукаса через зеркало заднего вида и вижу, что он смотрит на меня. Никогда не думал, что наступит день, когда я скажу это, но я никогда раньше не был рядом с ребенком, тем более со своим. Меня не волнует первое впечатление и все остальное, что волнует других людей, но я хочу произвести впечатление на этого парня не просто так.
— Привет, приятель.
— Привет, — тихо говорит он. Мы молчим еще минуту, а потом он спрашивает: — Тебе не кажется невежливым, что ты знаешь мое имя, а я не знаю твоего?
Я улыбаюсь.
— Меня зовут Доминик.
Он хмурит брови.
— У меня есть друг в школе, и его тоже зовут Доминик. Но он не такой красивый, как ты. — Он пытается протиснуться вперед, но издаёт разочарованный стон, когда ремень безопасности не даёт ему этого сделать. — Как мне тебя называть?
— Доминик. Папа. Как хочешь, малыш.
— Я буду звать тебя папой. — Он счастливо хихикает. — Теперь у меня тоже есть папа. — Он пинает спинку моего сиденья. — Папа?
Я пытаюсь сдержать ухмылку, пытающуюся вырваться наружу, но мне это не удается. Легко носить маску безразличия рядом с кем-то еще, но только не с этим ребенком. Его присутствие сладко тянет меня за сердце. Он напоминает мне о том времени, когда я был еще мальчишкой, без бремени Каза Ностры, тяготившего мои плечи.
— Да, малыш.
Его хихиканье наполняет машину.
— Папочка?
Боже, этот ребенок заставляет мое сердце трепетать. Наверное, это и есть то самое чувство, когда становишься отцом.
— Да, сынок. — Тепло разливается по моей груди. Это все еще похоже на сон, что у меня есть сын.
— Мне приятно называть тебя папой.
Я вывожу машину на оживленную дорогу.
— Тебе так не хватало отца?
Он кивает головой.
— У всех моих друзей есть папы. Я единственный, у кого его не было. На прошлой неделе мне не с кем было играть в футбол.
Моя грудь сжимается от осознания того, что моему сыну, должно быть, было так одиноко без меня.
— Теперь тебе есть с кем играть в футбол. — Я хочу подбодрить его. — Чем ты любишь заниматься в свободное время?
Его улыбка возвращается, а в голубых глазах появляется счастливый блеск.
— Я люблю играть в видеоигры, посещать зоопарк и делать то, что делает маму счастливой.
Последнее заинтересовало меня больше всего.
— Какие вещи делают твою маму счастливой?
Он на секунду задумывается.
— Вечера пиццы с тетей Мойрой. Вечера с попкорном и "Губкой Бобом" со мной…, — он замолчал и задумался еще немного. — Но я думаю, что она будет счастливее, если у нее будет парень.
Я останавливаю машину перед красными воротами его школы. Я выхожу из машины и помогаю ему подняться с сиденья.
— С этого момента мама будет счастливее.
Лукас поднимает брови.
— Тебе нравится моя мама?
— Угу. — Я опускаюсь на корточки и похлопываю его по плечу. — Мне нравится твоя мама.
— Значит ли это, что ты сделаешь ее счастливой?
Я киваю.
— Обязательно.
Я пока не уверен, как именно, но Елена родила нашего сына и растила его в одиночку. Я не могу представить, как ей было тяжело, и хотя я подошел к ней с не самыми чистыми намерениями, я не думаю, что смогу причинить ей еще больше боли, чем причинил.
Он высунул мизинец.
— Обещаешь?
Я не из тех, кто дает обещания, но все равно соединяю мизинец с его пальцем.
— Обещаю. — Все что угодно для моего сына.
Он улыбается мне, а потом обнимает меня. Он такой маленький и такой милый. Я полон решимости защищать этого маленького человечка всеми фибрами своего существования. Когда я отстраняюсь от него, я глажу его волосы.
— Ты опоздаешь, если не пойдешь сейчас, дружок.
 
— Ты заберешь меня позже?
— Если твоя мама разрешит, — говорю я. Я привязываюсь к этому малышу, и от одной мысли о разлуке с ним хотя бы на минуту у меня в груди все горит.
— Она разрешит, если ты ее убедишь. — Он подмигивает мне и уходит. — Пока, папа.
Я машу ему рукой.
— Пока, приятель. — Я жду, пока он зайдет внутрь, и возвращаюсь к своей машине. Когда мой двигатель взревел, следующим пунктом назначения в моем сознании стал офис Елены.
Проходит всего час, прежде чем я оказываюсь в ее кабинете. Она бросает на меня взгляд, говорящий о том, что она не хочет, чтобы я был здесь, но я игнорирую его и сажусь в кресло напротив ее стола.
— Что ты здесь делаешь?
Я откидываюсь на спинку кресла и на мгновение задумываюсь о том, как она чертовски красива. Ее пепельно-белокурые волосы стянуты в тугой хвост, а ее ореховые глаза расширяются каждый раз, когда она смотрит на меня.
— У нас есть незаконченное дело, — говорю я, проводя рукой по волосам.
Она вздыхает с досадой.
— Если речь идет о прошлой ночи, то, уверяю тебя, это была не более чем ошибка, хорошо?
Я ей не верю, но я здесь не из-за этого.
— Спасибо, Елена.
Ее челюсть отвисает, как будто она не может поверить, что я только что поблагодарил ее.
— Ты…
— Ты правильно меня услышала. — Я прочищаю горло. — Тебе было нелегко одной заботиться о Лукасе. Я должен был быть рядом с тобой, но не смог. Так что спасибо, что ты справилась сама.
Она открывает рот, чтобы заговорить, но тут же закрывает его.
— Я не знаю, что сказать, Доминик. Это было неожиданно, и быть таким милым тебе не идет.
Я делаю паузу.
— Тебе не нужно ничего говорить. Мне просто нужно было сказать тебе это хотя бы раз.
Она бросает взгляд в мою сторону. Впервые с тех пор, как я снова встретил ее, ее глаза не тусклые и не мрачные. Они также не наполнены многолетней обидой. Они теплые, такие, какими я их помнил до возвращения в Нью-Йорк.
— Пожалуйста. А теперь возвращайся к себе настоящему.
Я сдерживаю ухмылку.
— Какой я настоящий?
Ее плечи поднимаются и опускаются.
— Тот, который всегда засранец. Высокомерный и всезнающий.
Не знаю, когда в последний раз из моего горла вырывалась усмешка, но сейчас это произошло.
— А я-то думал, что ради тебя научусь быть лучшим мужчиной.
Она закатывает глаза.
— Мечтай, придурок. Просто научись быть хорошим отцом для Лукаса, это все, о чем я могу просить.
— А ты, кто будет хорошим для тебя?
Она глубоко вдыхает.
— У меня есть Лукас. Он будет мне хорошим сыном.
— Я тоже буду для тебя хорошим, — говорю я. Мне все равно, что она говорит или что думает. Я хочу быть хорошим с ней, потому что она — мать моего ребенка и единственная женщина, которую я когда-либо любил.
Ее взгляд напряжен, ее молчание громче слов.
— Почему ты не хочешь, чтобы я был добр к тебе? — Спрашиваю я. Я выпрямляю спину в кресле и прислоняюсь к ее столу из красного дерева. — Ты влюблена в кого-то еще?
Ее взгляд падает на серебряную шариковую ручку на столе. Она берет ее и начинает возиться с ней.
— Дело не в этом, Доминик.
— В чем же тогда? — Мой желудок скручивается от предвкушения. Я не уверен, каким будет ее ответ, но на языке уже ощущается горький привкус. Если она влюблена в другого мужчину, значит, ему придется уйти.
— Я слишком много слышала о мафии, — говорит она, ее голос пронизан беспокойством. — Меня это пугает, а ты — глава одной из семей. Я не уверена, что создана для твоего мира и опасностей, которые, кажется, приходят с ним…
Она делает паузу, чтобы отдышаться.
— Я также не хочу, чтобы наш сын смешивался с мужчинами в том мире. Они все убийцы, преступники и все, что я ненавижу.