Игры скучающих купидонов (СИ)
— Клик-клик, — неторопливо переключались какие-то части троллейбусного механизма, а мы с Галкой плясали у двери, в надежде вылететь сразу, как только нам позволят обрести свободу.
Люди шарахались от бегущей парочки. Галка держалась за край моего шарфа, чтобы не упустить меня, словно я воздушный шарик, рвущийся в небо.
«Куда летим мы с Пятачком большой-большой секрет!»
И не беда, что Пятачок был с носом вороны, а его упитанность стремилась к отрицательным величинам, а флагман, хоть и напоминал в дутой куртке Винни, но отличался особой миловидностью и дурацкой улыбкой, цветущей на его лице, и черт с ним, что сводило от холода зубы, улыбку я не прятала, ведь впереди маячила четкая цель, до которой осталось рукой подать. И никаких ошибок!
На углу перекрестка стоял Замков.
Когда осталось всего лишь дождаться, когда погаснет красный свет и позволит нам перебежать дорогу, светофор, сговорившись с злодейкой судьбой, предоставил свободный доступ к телу моего короля другой девушке, спешащей к нему с противоположной стороны перекрестка с не меньшим рвением и с едва ли менее широкой улыбкой на хорошеньком лице.
— Павел! — крикнула она и помахала ладошкой в варежке, выделяя себя из толпы людей, переходящих дорогу.
Король обернулся и широко раскинул руки, куда и прыгнула блондинка, чьи волосы за секунду до того красиво развевались на бегу. Блондинка! В объятиях короля другая блондинка. Не я, которая потратила чуть ли не полмесяца ночной жизни, чтобы доказать, что блондинок любить можно и нужно…
— Красивая пара, — кисло заметила Галка.
Король как всегда был великолепен. Никакого трико, как у того братка из нашего подъезда,
Никакой бесформенной куртки.
«Острижен по последней моде,
Как dandy лондонский одет».
И на нем висит юная нимфетка. Сашенька Винт.
Красный переключился на зеленый, потом вновь на красный, а мы все стояли с вытянутыми лицами. На излучающих счастье смотреть было невозможно. Резало глаза. Холодный ветер торопился превратить слезы в льдинки.
— Не мучай себя, пошли! — Галка потянула за рукав.
Шевельнув помпонами вязанных шапок, мы развернулись и поплелись на остановку. Теперь Пятачок с упорством ледокола вел грустного Вини, который утратил способность летать.
Мы почти не разговаривали.
На выставке было тихо. Красиво. И холодно.
Ледяное шампанское обожгло пузырьками.
Эти пузырьки по известному только им пути добрались до головы и как следует ударили в мозг. Вторая пузырьковая атака довершила катастрофические разрушения, и речь Галки, не отстающей от меня в поглощении шампанского, стала невнятной. Я особо не расстроилась, потому как пойму подругу в любом состоянии, но речь была презентационной, и гости выставки знатно повеселились.
Чуть позже, сразу после показательного выступления лучшего мастера по керамике, третья порция пузырьков заставила и меня включиться в праздник, и мир вновь стал красочным. Теплым и уютным.
Из окна такси даже показался сказочным. По улицам бегали единороги, а над городской елкой дугой раскинулась радуга.
Ближайший магазин одарил нас бутылкой рома и мешком льда, а супермаркет кустиком мяты, лаймом и банкой Швепса. Мохито — это то, что требует душа! Сладко и вкусненько.
— Коричневый сахар забыли! — напомнила Галка у самой кассы.
До дома дошли поддерживая друг друга, на всякий случай постучались, а потом попинали дверь соседок и, не дождавшись ответа, пошли к себе.
В полночь, когда бутылка рома опустела, а лед в хрустальной вазе (гулять так гулять!) растекся в лужу, пошли еще раз навестить соседок. Если они ведьмы, то обязательно должны участвовать в нашем шабаше. Вышедшая на грохот Наташа призналась, что она самая настоящая ведьма. А какой еще может быть женщина, если к ней приперся бывший муж со своей молоденькой пассией? Типа навестить сына. Месть была страшна — она отдала сына отцу на все выходные, испортив пассии не только романтический ужин, но и пару ночей с завтраком в постель. Димка даст им жару. За него можно не переживать, он сможет за себя постоять. И потом отцу ведь отдала, а не незнакомому дядьке.
«Все под контролем!» — уверенно заявила Ната, показывая нам литровую бутылку текилы. Попинав соседскую дверь (это стало традицией и членским взносом в клуб), новоиспеченная ведьма присоединилась к нашему шабашу.
Теперь лайм улетал вместе с солью. На брудершафт вылизанные руки и пьяные объятия закончились в постели. Ничего такого там не случилось, хотя и могло. Все три девицы уже несколько лет жили без мужиков. Моего короля всеобщим голосованием было решено не засчитывать — мало ли кому что снится. Кому-то Депардье, а кому-то Стивен Сигал. Оба раза фу! Все мужики козлы. А к старости еще и толстые козлы.
Проснувшись среди ночи, и ощутив острую потребность выпить холодной воды, я поплелась на кухню. Доставая бутылку минералки, увидела совсем другую. «Любарум».
А что? Я сейчас как раз в том состоянии, чтобы не отвечать за свои поступки. Я смелая и дерзкая. Попадись мне в руки хоть какое Чудище, как пить дать останется без аленького цветочка.
Пять капель, и я… на берегу мрачного моря.
Волны накатывают самым зловещим образом, словно исподтишка готовясь лизнуть мои босые ноги. Дует холодный ветер. Я обхватываю себя за плечи и застываю словно могильный камень. Куда идти? Чего ждать?
Время тянется бесконечно. Сажусь на стылый песок и смотрю вдаль, откуда надвигаются тучи. Будет шторм. Ветер рвет мои волосы на пряди, больно хлещет ими по спине.
Хочется тепла.
Горячая рука ложится на мои плечи. Я оборачиваюсь. Улыбка медленно сползает с моего лица. Рядом садится Галка. Она тоже в пижаме.
— Я с тобой! — ее взгляд — смесь участия и душевного тепла. Она как никто другой понимает, что сейчас происходит.
— Он не пришел. И уже никогда не придет, — жалуюсь я. Подруга обнимает меня крепче и кладет голову на мое плечо.
Так и сидим, пока из странного сна не выдергивает Галкин телефон.
— Да? — отвечает она после минутного метания по квартире в поисках сумки. — Хорошо. К понедельнику будет готово.
Опять легла рядом и обняла. Наташа, сонно развернувшись, обняла с другой стороны:
— Привет?
Субботнее утро было хмурым, несмотря на впервые за неделю высунувшееся солнце.
— Мне пора домой, — завозилась Галка. Поднялась и кряхтя принялась собирать вещи. — Никто не видел мой второй носок?
Он почему-то оказался надетым на недопитую бутылку текилы. Видимо, так наше подсознание подсказало, что пора завязывать. Не вижу бутылки, не иду к цели.
— Я с тобой! — я решительно скрутила волосы в высокую фигу. А чего сидеть в городе? Работы нет, мой король-извращенец обнимает несовершеннолетнюю нимфетку, которую совсем недавно гнал от порога, старухи ушли в глубокое подполье…
— Кстати о соседках, — зевая, произнесла Наташа. — Они еще вчера попрощались со мной. Говорят, нашли новую квартиру. Поспокойнее.
— А чего ты тогда дверь пинала? — Галкины брови взлетели под челку.
— А почему бы не попинать, если в ответ ничего не прилетит?
Мое похмелье отяготилось обидой. Сестры не посчитали нужным попрощаться со мной.
— И что значит «квартира поспокойнее»? — с запозданием возмутилась я, смутно подозревая, что главная причина бегства старушек кроется во мне.
Наташа досадливо махнула рукой.
— Мой Димка им досаждал. Вы же знаете, какой он крикун. Как разыграется, не остановить, стены трясутся.
— Нормальный ребенок, — буркнула Галя, сунув в руки Наты недопитую бутылку текилы.
— Чего ты?
— Унеси, иначе меня стошнит. А мне к понедельнику первую партию кружек нужно сдать. Женька поможет. Глину месить будет. Ей сейчас все равно кого месить.
— Я бы тоже с вами. Месить. Но мне надо в городе оставаться. Мало ли… Вдруг Димка позвонит?
Мама, папа! Я еду к вам!
Глава 19. Из пункта «Любовь» в пункт «Ненависть» и обратно
Женская ненависть, собственно, та же любовь,
только переменившая направление.