Ночные грезы
– Не думаю, что это такая уж хорошая идея, – покачал головой Бо. – Одним своим появлением я могу разрушить то, чего за это время удалось добиться его дяде. А что в этом хорошего, по-твоему?
– Тогда, может, тебе стоит взять его к себе на какое-то время? – посоветовал Эд. – Да и дядя передохнет.
– Да ты с ума сошел! Это невозможно! – запротестовал Бо. Однако сама мысль об этом привела его в страшное возбуждение. Воображение Бо разыгралось не на шутку. Он тут же представил себе, как они со Спенсером сначала пойдут гулять на детскую площадку, как потом он отведет его в магазин игрушек, а оттуда – в «Макдоналдс», где непременно купит малышу «хеппи мил». Он завалит Спенсера подарками, окружит его любовью и заботой, по которым тот наверняка истосковался. А как здорово будет самому укладывать его в постель, а потом вставать пораньше, чтобы приготовить ему завтрак! Он будет сажать его к себе на плечи, а потом, когда Спенсер подрастет, научит его управлять скутером.
– Но почему бы и нет, собственно говоря? А, Бо?
– Потому что… Господи, да кто я ему, в конце концов?! Совершенно посторонний человек. Это просто случайность, что судьба свела нас вместе, и притом не когда-нибудь, а как раз в самую тяжелую неделю его жизни! – раздраженно рявкнул Бо, с трудом заставив себя вернуться к реальности. – Я ведь, между прочим, ему даже не родственник! Я и с его родителями не был знаком. Его дядя является его официальным опекуном, а я… я никто! Зачем же я буду совать свой нос в чужую жизнь, не имея на это никакого права?
– Ну хорошо. А как насчет Джордан? – поинтересовался Эд.
– А что Джордан? – моментально ощетинился Бо. Одно лишь упоминание ее имени всколыхнуло в его душе чувство, о котором он изо всех сил старался не думать. – Вообще говоря, она в том же положении, что и я. Официально она Спенсеру никто. И не имеет никакого права вмешиваться в его жизнь.
– А как насчет твоей жизни? И твоего будущего? – вкрадчиво спросил Эд.
– Слушай, прекрати! Ты ведь знаешь, что я вовсе не ищу…
– А что, разве я сказал, что тебе нужно кого-то искать? – притворно удивился Эд. – Бо, мой мальчик, иной раз и не ищешь, а все равно находишь, вот так-то. Или, вернее, тебя находят, – наставительным тоном добавил он. – И вот тебе мой совет, старина: раз уж такое случилось и счастье само тебя нашло, так хватай его! Хватай его обеими руками и держи крепче!
– Сам хватай, если тебе так хочется, – брюзгливо проворчал Бо. – А я не собираюсь. Если хочешь знать, мне моя жизнь нравится такой, какая она есть, – упрямо добавил он.
– Да какая ж это жизнь?! – всплеснул руками Эд, – Работа, работа и одна лишь работа – это и есть твоя жизнь, да? – На лице его сейчас было точь-в-точь такое же упрямое выражение, как и у Бо. – Но пусть даже так, черт с тобой! Однако… Ты уж меня извини, старина, но в последние месяцы толку от тебя, как от козла молока! Не обижайся, Бо, но сейчас ты думаешь о чем угодно, только не о работе. И пока ты наконец не определишься, пока не решишь для себя, что…
– Да что ты на меня насел?! – возмутился Бо. – Чего ты от меня хочешь, в конце концов? – Он вдруг почувствовал, как горят у него щеки, и окончательно разозлился. – Чтобы я отправился к ней и уговорил ее прямо сейчас выйти за меня замуж?!
– Может быть, – хмыкнул, пожав плечами, Эд.
Бо едва удержался, чтобы не придушить его на месте.
С внезапной горечью Бо подумал, что это так похоже на Эда! Ну конечно, легко сидеть тут и рассуждать о том, что ему, мол, нужно жениться! Сам-то он женат! И женат счастливо, потому что женился на девушке, которую любил, можно сказать, с детства. У него три чудесные дочери, которых он обожает, да и они все просто души не чают в Эде. У него есть все, о чем только может мечтать человек. Все, что может составить счастье любого мужчины. Возможно, именно поэтому Эд искренне считает, что в этом нет ничего необычного. Что достаточно только протянуть руку, чтобы обрести свой собственный рай на земле.
Бо откашлялся, чтобы прочистить горло, но когда он заговорил, голос его был по-прежнему хриплым.
– Послушай, Эд. – Он устало покачал головой. – Ты прекрасно знаешь, что у меня и в мыслях нет жениться снова.
– Да? Не уверен, что ты сам-то это знаешь…
Сказав это, Эд сунул руки в карманы и, насвистывая, величественно выплыл из кабинета.
Бо растерянно смотрел ему вслед. Сердце его колотилось так, словно он только что пробежал марафон.
* * *Джордан поежилась, спасаясь от вечернего холода, который уже пробирал до костей, и подняла стекло машины.
День труда только-только прошел, а до официального начала осеннего сезона оставался еще почти месяц. Но почему-то именно сегодня Джордан впервые с грустью почувствовала, что лето кончилось.
«Может быть, – вздохнула она, – теперь, когда дни станут короче, а зябкий утренний холодок станет напоминать о приближающихся праздниках, о зиме, о снеге, будет легче забыть Спенсера. А заодно и Бо».
Снег.
Ей вдруг вспомнилось, как Бо рассказывал Спенсеру, что он очень обрадовался, когда впервые в жизни увидел снег. Ведь он вырос на Юге, а там у них снега не бывает – даже на Рождество.
Бо.
Спенсер. Опять!
Разозлившись, Джордан протянула руку к приемнику и включила радио. Оно было настроено на ее любимую радиостанцию.
На нее сразу же обрушилась музыка. Мик Джаггер пел о том, как ждет возвращения друга.
Остановившись у светофора, Джордан прикрыла глаза и с наслаждением слушала знакомую мелодию.
Но солист «Роллинг стоунз» невольно заставил ее вновь вспомнить о Бо. В тот день, когда он вез их в Северную Каролину и дорога казалась им бесконечной, Бо, заметив, как нервничает Джордан, как то и дело оглядывается, чтобы проверить, нет ли за ними погони, поставил эту запись… Диск закончился, и тогда он поставил его снова… и еще раз, и еще. Конечно, там были другие песни, но сейчас это не имело для Джордан никакого значения.
Удивительно, но, казалось, любая мелочь упорно стремится вернуть ее в прошлое. К Бо.
Тяжело вздохнув, Джордан протянула руку и нажала кнопку «поиск». В эту минуту включился зеленый свет, и Джордан тронулась с места, рассеянно прислушиваясь к тому, как приемник перескакивает с одной волны на другую, ловя обрывки знакомых песен и ликующие вопли диджеев.
Наконец Джордан решила остановить свой выбор на какой-то новой для нее радиостанции: уж тут вряд ли что-нибудь сможет напомнить ей о Бо.
Передавали сводку погоды. И пока диктор озабоченным голосом читал прогноз на ближайшие сутки, Джордан незаметно для себя опять унеслась мыслями в прошлое.
Перебирая в памяти все, через что им пришлось пройти вместе с Бо и Спенсером, она пыталась ответить себе, могла ли она хоть в одном случае поступить по-другому. Может быть, был такой момент, когда она сделала что-то неправильно? Возможно, она сама виновата, что все закончилось именно так, а не иначе?
Потому что пока, как ни старалась Джордан забыть, выкинуть из памяти все, что произошло между ней и Бо, та упорно возвращала ее в прошлое. И бороться с этим было бесполезно…
Глупо было и дальше отрицать, что в ее жизни явно чего-то не хватает…
Нет, не чего-то. Кого-то…
Кого-то, с кем можно разделить ее – эту жизнь.
Бесконечные поиски все новых и новых изысканных рецептов, деловые совещания с Джереми, встречи с клиентами – вся эта безумная гонка, которая раньше заполняла жизнь Джордан и составляла ее смысл, теперь перестала доставлять ей удовольствие – потому что некому было об этом рассказать. Ей теперь было неинтересно самолично следить за тем, как в зале расставляют причудливой формы столы, в центре каждого из которых красуется пышный букет белой сирени, – для светского приема в честь шестнадцатилетия единственной дочки известного профсоюзного босса. Или лезть из кожи вон, чтобы добыть две сотни великолепных громадных яблок для приема в честь приезда мэра Нью-Йорка. Она до смерти устала вечно что-то добывать – то какие-то необыкновенные цветы, то экзотические закуски или скульптуры изо льда.