Ночные грезы

И вот результат. В своей попытке защитить Джордан и Спенсера он сам, выходит, дал убийце шанс выследить их. И ловушка захлопнулась. Если бы он набрался терпения и не бросил трубку, если бы дал Эду возможность рассказать об этом слишком уж настойчивом «клиенте», все могло бы обернуться иначе. Обдумай он все спокойно, глядишь, и почувствовал бы, что дело неладно. И тогда ни Джордан, ни малышу не пришлось бы пройти через весь этот ужас.
– Послушай, Джордан, мы оба с тобой совершили ошибки, – глухо проговорил он. – Но мы поступили так, как считали правильным. Не по легкомыслию, а просто потому, что оба заблуждались. Да и откуда нам было знать?
Джордан, упорно избегая его взгляда, опустила глаза в тарелку.
– И все равно я не должна была…
– Не надо, – перебил ее Бо. Протянув руку через стол, он накрыл ее ладонь своей. – Никаких больше «должна – не должна», слышишь? Хватить терзать себя, Джордан.
Почти то же она сама тогда сказала ему… в ту самую ночь, на веранде.
«Не терзай себя, Бо!»
Эти слова еще не успели сорваться с его губ, как вдруг Бо осенило… Именно тогда Джордан исцелила его – этими самыми словами! Они бальзамом пролились на его душу. И он смирился с тем, чего уже никак не мог изменить.
Джордан наконец подняла на него глаза. И он прочел в них, что она знает, о чем он думает. Она догадалась, что и он тоже обдумывает эту фразу – ту самую, что сказала тогда она и сейчас повторил он.
– Ты сама не понимаешь, как много ты сделала для меня, Джордан, – чуть слышно произнес он. – Я ведь никогда… ни с кем раньше не говорил об этом. О моем… об этом несчастье.
Несчастье…
Да, верно. Да и чем еще это было?! Конечно, это несчастный случай. Нелепая, ужасная случайность. Ничьей вины тут не было.
– Ты просто не имел права до конца дней своих казнить себя за то, что произошло тогда, – убежденно заметила Джордан.
– И ты тоже, слышишь? – просто сказал он.
Наступило долгое молчание.
И тогда Бо решился все же задать вопрос, который давно уже вертелся у него на языке.
– А Курт… – Он замялся. – Курт рассказал Спенсеру о родителях?
Джордан кивнула. Глаза ее сразу стали печальными.
– Там сейчас кто-то из работников социальной службы… ну… чтобы помочь, если что… – Голос ее прервался. Вытащив из подставки на столе бумажную салфетку, Джордан прижала ее к глазам. – Прости.
Он сжал ее пальцы.
– Все в порядке. Я понимаю. Это тяжело…
– Мне бы хотелось быть с ним. Я просто места себе не нахожу – мне кажется, что ему страшно, что он зовет меня… Я ведь даже не знаю, спрашивал ли он обо мне.
– Конечно, спрашивал. Можешь не сомневаться, – твердо проговорил Бо с убежденностью, которой, откровенно говоря, не чувствовал. В конце концов, он ведь не слепой и не глухой. И не хуже Джордан успел заметить, как отчужденно держался с ней Спенсер – с самого первого дня, когда Фиби доверила ей малыша.
– Не уверена. Вот к тебе он как-то сразу привязался. Правда, в последнее время я почувствовала, что он как будто смягчился. Словно он уже и не прочь бы подружиться со мной. Но все еще только начиналось. А теперь… теперь я уже, наверное, так и не узнаю, каково это, когда тебя не отталкивают…
– Ну это ты брось, – решительно оборвал ее Бо. – Просто малыш оказался в чужом доме, без матери – ничего удивительного, что он чувствовал себя не в своей тарелке. А срывал свое настроение на тебе.
– А вот на тебе – нет, верно? Ты как-то всегда умел найти с ним верный тон. Знал, что надо ему сказать, когда и как. Конечно, кому же и знать, как не тебе. Ведь у тебя уже был… – Джордан прикусила язык и с ужасом уставилась на исцарапанный стол.
– Так кто у меня был? – переспросил Бо, сам не зная, зачем задает этот вопрос. Он ведь знал, каким будет ответ.
– Сын, – едва слышно прошелестела она. И только потом смущенно подняла на него глаза. – Ты ведь уже был отцом.
Бо невольно зажмурился, ожидая, что сейчас знакомая боль полоснет по сердцу. Однако этого не случилось.
– Прости, – прошептала Джордан.
– За что?
– За то, что напомнила тебе.
  
– Знаешь, я ведь и так каждый день вспоминаю Тайлера, – мягко сказал Бо. – И мне вовсе не обязательно напоминать о нем. А еще… знаешь… я чувствую, что иногда мне просто нужно о нем вспоминать.
«И даже говорить о нем», – пришло вдруг ему в голову. Ведь у него было так много счастливых воспоминаний… И куда все это делось? Исчезло без следа, словно он сам безжалостно стер их из памяти. Чем бы это ни объяснялось, но давно уже при мысли о жене или сыне Бо видел только одно: мутную воду залива, навсегда скрывшую от него самых близких и любимых людей.
Может быть, пришло время забыть об этом?
И вспомнить наконец то, что когда-то озаряло светом его жизнь?
– Если бы ты только знала, как мы с ним любили мастерить что-нибудь вместе… – пробормотал Бо, чувствуя, как воспоминания уносят его в прошлое…
– Правда? – с интересом спросила Джордан, как бы предлагая ему продолжить свой рассказ.
И неожиданно те счастливые воспоминания, которые так долго были погребены где-то в самом дальнем уголке его памяти, выплыли на поверхность.
– Как-то раз я вырезал ему лодку, – улыбаясь, рассказывал Бо. – Самую настоящую лодку, только маленькую. Из старого полена. Мой дед когда-то обучал меня резьбе по дереву, но я почти забыл, как это делается. Однако, как ни странно, лодка вышла на диво. Тайлер обычно брал ее с собой, когда купался в ванне, – он ведь обожал купаться… Не так, как другие мальчишки. Он никогда не капризничал… а лодка вышла как настоящая. Она даже плавала! Представляешь? Лодка, которую я сделал собственными руками!
Джордан крепко сжала его руку.
– Жанетт сделала для нее парус из носового платка, – улыбаясь, продолжал Бо. – Только Тайлер его забраковал. Дескать, какой же это парус, если на нем кружева. Какие там кружева – так, узенькая полосочка по краю, но Тайлер уперся – и ни в какую! Мол, с таким парусом лодка вышла девчоночья.
Бо снова рассмеялся, вспомнив ужас и негодование Жанетт и неподдельный восторг Тайлера, когда он испортил пару хороших джинсов: обрезав их по колено, Бо из двух кусков парусины смастерил джинсовые паруса к лодке сына.
– Ну, будете заказывать? – нетерпеливо проворчала официантка. Они так увлеклись, что даже не заметили, как она появилась – словно выросла из-под земли с блокнотом и карандашом наготове.
– Еще минутку, пожалуйста, – спохватилась Джордан. И с виноватой улыбкой потянулась за меню.
– Ну а ты, парень? Надумал что-нибудь? – Официантка, негодующе фыркнув, повернулась к Бо.
– Мне, пожалуйста, жареных цыплят с кукурузой и картофельным пюре – только, пожалуйста побольше подливки. Потом сухарики, лимонад и на десерт кусочек орехового пирога, – на одном дыхании отбарабанил Бо.
Джордан удивленно подняла на него глаза.
– Но ты ведь даже не заглянул в меню… – озадаченно протянула она.
– А мне и не нужно, – хвастливо пожал плечами Бо, чувствуя, как его переполняет радость. Он словно вернулся в детство. – Ты думаешь, я просто так тебя сюда привел? Это же старая добрая закусочная, каких полным-полно у нас на Юге. Да, да, именно так! Небось ты уже забыла, что имеешь дело с парнем из южных штатов?
– Знаешь что? От всего перечисленного тобой у меня просто слюнки потекли. Так что закажу-ка я, пожалуй, то же самое. – И Джордан захлопнула карточку меню.
Фыркнув еще раз, официантка ушла на кухню. А Бо и Джордан с улыбкой переглянулись.
«А здорово вот так сидеть с ней за столом и переглядываться, – мелькнуло вдруг у него в голове. – Вот если бы так было всегда…»
Мысль эта вспыхнула у него в голове и тут же погасла, оставив после себя чуть горьковатый дымный привкус сожаления. «Чушь какая-то, – одернул себя Бо. – Тогда я просто хотел ее, потому что…» А кстати, почему?
«Господи, да на это есть тысячи причин», – сердито подумал он.
Во-первых, она потрясающая женщина.